our happiness

Этим утром Джисон наконец-то понял, что такое счастье, как бы приторно это не звучало. Счастье для него — видеть спокойно спящего Минхо рядом с собой, овещённого утренним светом из не до конца неприкрытого ночной шторой окна, пока он крепко бессознательно обнимает за руку, не отпуская ни на секунду. И Хан замирает, не в силах оторвать взгляд. Смотрит полусонно, улыбается нежно и едва касаясь, ведёт пальцами по непослушным тёмным волосам, распластавшимся по подушке и руке Джисона. Если бы он был художником, то запечатлел это в прекрасной картине и повесил на стену, чтобы ежедневно рассматривать её и наслаждаться. Минхо слишком прекрасен для реального человека. Страшно красивый, и Хан не может поверить, что этот ангел рядом с ним, сейчас спит рядом и обнимает, всё это похоже на волшебный сон, из которого не хочется возвращаться. Внутренняя борьба Джисона с желанием остаться в постели и уйти готовить любимому завтрак продолжалась долгие полчаса, и в итоге победило втрое. Он аккуратно, чтобы не разбудить старшего, выпутывается из его объятий, кое-как получилось заменить себя на подушку и тихо уходит, а после недолгих утренних процедур многозадачно встаёт на против плиты с мыслью, что готовить-то он особо и не умеет, в отличие от своего идеального-нереального хёна. Но поборов и это начинает заводить тесто на панкейки, рецепт к которым только что найден на первом же попавшемся сайте для домохозяек. Брызги слишком жидкого теста разлетаются по кухонному столу, нос и руки в муке, но Джисон счастлив. Пытается, старается изо всех сил сделать приятное своему парню, и, обретя его только вчера, уже не в силах отпустить. Он словно окрылён: хочет подарить ему весь мир, сделать всё, что тот захочет и о чём мечтает, осчастливить его жизнь так, как сделал Минхо для него. — Доброе утро, — на кухню заходит только проснувшийся Чан и вскидывает в удивлении брови. Джисон явно не тот, кого он думал встретить. — О, Хани, ты чего в такую рань? Хотя настенные часы показывали уже 9:15, в понимании Чана Джисон в это время даже не думает о подъёме в выходной, и поэтому картина «ранней пташки» Хана, к тому же готовящего завтрак, порядком обескураживает. — И тебе доброе. — Хан светится как хрустальная люстра, разворачивается к плите и собирается выливать часть теста на сковороду, как слышит смешок Криса со спины. — Её разогреть сначала надо. Короткое «а», и Джисон включает плиту. Бан Чан включает кофемашину и садится за стол напротив, подперев голову рукой, кидает крайне заинтересованеный взгляд на то, как Хан, который заявляется на кухню исключительно ради поесть, сейчас сам пытается испечь блинчики и ищет что-нибудь для их украшения, пока сковорода шипит нагревающимся маслом. Найдя вишнёвый сироп и взбитые сливки, он довольно улыбается и выливает немного теста в сковороду, тут же шипит от горячего пара, взявшегося вроде из ниоткуда. — Весьма любопытно. — проговаривает Чан еле слышно, будто мысли вслух, и прищуривает глаза. — Хани, как там Минхо? А Хан, погружённый в готовку и напевающий себе под нос песни, даже не задумывается над вопросом и как на автомате отвечает: — Милый ещё спит, я не стал его будить. И понимает, что сказал только после довольно мычания лидера. — Вот как. А Хан резко разворачивается лицом к нему, выдаёт себя с головой своим румянцем на щеках. — Это. не то, что ты подумал! — глупо пытается оправдаться, однако Чан понимает всё прекрасно. — У тебя блинчик сгорит. — Чан кивком головы показывает в сторону, и Хан так же резко разворачивается обратно и переворачивает свой кулинарный шедевр. — Расслабься, я про вас уже всё знаю. Голос Криса добрый, внушает доверие и в нем нет презрения или недовольства, только… радость? — Только нужно сделать так, чтобы об этом не узнали менеджеры или фанаты, окей? Парням думаю сказать можно, они порадуются, а вот с другими могут возникнуть проблемы. Хан выкладывает спасённый от кремирования панкейк на тарелочку и делает другой. А в голове мысль: «Чан замечательный». — Я понимаю, но. — отзывается после нескольких минут безмолвствия Джисон. — Как ты узнал? Чан тихо смеётся. — Это было очевидно. И я видел, как вчера вы мило спали в обнимку на диване. И Джисон снова вспыхивает. Действительно, он слишком очевидно показывал чувства, только вот момент, когда он по-крупному спалился, как бы не пытался, вспомнить не удалось. — И предвещаю дальнейший вопрос: я не против этого, а наоборот, рад за вас. — Чан хлопает младшего по плечу и забирает чашку горячего кофе, только что сваренного, и кидает туда пару воздушных маршмеллоу. Джисон облегчённо улыбается и кладёт ещё один свежеиспечённый блинчик на тарелку, где уже образовалась башня из них, но тесто ещё остаётся. — Наконец-то вы нашли друг друга. — отпив немного кофе, Чан чуть морщится от пара и продолжает. — У одного идиота принципов выше крыши, а второй дальше своего носа ничерта не видит. — Минхо не идиот. — А то есть моя реплика в твой адрес — истина? Ясно всё с тобой. — он усмехается тихо и вытирает салфеткой коричневую каплю на столе. Случайно пролил, с кем не бывает. — Снова подгорает. В какой-то момент разговора на кухню заходит Минхо, слегка помятый на вид. Тяжело стоит на ногах и чешет затылок. Только что поднялся с постели и ещё не отошёл ото сна. — Доброе утро, хён. — Джисон видит такого домашнего Минхо и умиляется. Конечно, он, как и все остальные в группе, видел и раньше его таким, но сейчас всё иначе. Сейчас перед ним стоит его парень, а не друг и по совместительству тот, на кого Джисон ловит краш уже около года. — Как спалось? Минхо строит недовольную мордашку. Подходит к парню сзади, не застрял внимания на его занятость в данный момент, обнимает за талию и кладёт подбородок к нему на плечо. — Крайне ужасно. Потому что ты ушёл от меня. — Думаю, я оставлю вас наедине. — говорит со смешком в голосе Крис и поспешно удаляется с кухни, прихватив с собой свой недопитый кофе и один панкейк, только что приготовленный Ханом, шипит, немного обжигая пальцы, и убегает под строгий взгляд Ли. Хан уже доготавливает последний блинчик, поливает всю стопку сиропом, взбитыми сливками, сверху пару ягод и ставит всё перед Минхо, которого всё же уговорил сесть, а не стоять согнувшись. — Как тебе? — Джисон восторженно смотрит, как он пробует завтрак, наверное, впервые в жизни приготовленный им самим для кого-то. И почти задерживает дыхание от предвкушения. — Бесподобно. — он немного лукавит. — Есть, куда расти, но под моим чутким руководством скоро ты будешь готовить ещё не хуже меня. Минхо улыбается и мажет пальцем по носу парня взбитыми сливками, приглушённо смеясь от его забавного выражения лица. А потом тянется через стол и целует туда же, притягивает ближе и касается губами, размазывает остатки сливок по ним. — Вот откуда ты на меня такой свалился? — Джисон подпирает голову рукой и мечтательно смотрит в глаза напротив. Не может оторваться, проводит пальцем по губам, а Минхо льнёт к нежному прикосновению. Минхо лишь неопределённо пожимет плечами. А потом берёт на вилку кусочек блинчика и подносит ко рту Джисона — тот послушно открывает, но Минхо резко убирает обратно и съедает сам, снова смеётся. Эмоции и чувства всегда для него были чем-то сложным, но рядом с Джисоном всё сложное становится простым: дурачиться, как ребёнок, глубоко дышать от переполняющих чувств, тонуть в ощущении нежности, генерированной Ханом. Всё так естественно и правильно. Весь день Джисон хочет провести с Минхо, даже не так, все дни он хочет быть рядом с Минхо. Каждую минуту и секунду. Первый день их отношений должен пройти незабываемо, так решает Хан и теперь стремительно идёт в комнату старшего дабы пригласить на первое их свидание. Решение спонтанное, даже не продуманное. Не важно куда, не важно как — просто рядом с ним. Минхо сидит на кровати: в руках приставка, а на экране монитора очередная гоночная игра. — Хён, собирайся. — быстро-смело, пока не передумал, говорит он. Встаёт на расстоянии и смотрит на увлечённого игрой старшего. В такие моменты, если он чем-то занят, он выглядит иначе, и это великолепно. Состредоточенный взгляд, пождатые губы и напряжённые бледноватые руки, на пальцах которых отчётливо видны косточки. — Куда ещё? — не отрываясь от напряжённой игры, отвечает Минхо сквозь зубы. Последний уровень игры, одна попытка для победы. — Хочу пригласить своего неотразимого парня на свидание. Хан подходит ближе и садится на край кровати, она прогибается под его весом и Минхо чуть не падает на бок, недовольно ворчит что-то нечленораздельное. — Хани, не мешай. Я за тобой хоть на край света, но дай доиграть. — и снова замолкает, всматриваясь в монитор прищуренно, полностью концентрируется на процессе. А в глазах Джисона искорки от новой идеи. Он ползёт к Минхо ближе, за спину, и обнимает, а потом целует в шею, отчего старший чуть вздрагивает, но не пытается вырваться, позволяет продолжать, будто не замечая. А кончики его ушей заметно покраснели. Хан доволен собой, очень доволен. Сцепляет пальцы спереди в замок и сидит так, прижавшись к спине Минхо, пока тот победно не подпрыгивает на месте и вскидывает руки с приставкой вверх. — Всё, теперь я полностью в твоём распоряжении, сладкий. — Минхо одним движением разворачивается и валит Джисона на кровать. — Что ты там сделать хотел? — Пойдём гулять. Минхо наклоняется, уже щекочет своми волосами лицо Джисона и мягко целует, расплывается в улыбке, когда получает ответ. — Там холодно. Не хочу. — Да не надолго, посмотри, какой снег идёт! За окном и правда идёт снег. Как начался вчера, так и не перестаёт, вопреки ожиданиям того, что он растает. В такую погоду, резко сменившуюся с тепла на снежный покров под ногами, никто в здравом уме не захочет выходить. Ну, кроме очень влюблённого Джисона и идущего за ним Минхо, потому что тоже любит безмерно. Снег всё ещё идёт. Кружится медленно, падает на волосы, да и вообще везде. Джисон ведёт Минхо за руку, продвигается вглубь городского парка, подальше от возможных лишних глаз прохожих. Пальцы слегка покалывают от холода, но чувство всепоглощающего тепла внутри перебивает это. Он переплетает пальцы, Минхо и не против. Совершенно не неловкое молчание повисло между ними, но чтобы чувствовать себя комфортно, слова и не нужны, однако все же голос подаёт Минхо, и в воздух выпускает клубы пара. — Ты не замёрзнешь без шапки? Хан не надел её с аргументом «Я в ней, как личинка», и сейчас его каштановые с рыжеватым отливом волосы украшают упавшие ажурные снежинки, так же они зависли на длинных чёрных ресницах. — Нет, всё окей. — отзывается он. — Я должен перед тобой быть всегда красивым, чтобы соответствовать. Минхо недовольно цокает языком. И Джисон сейчас весь такой сказочный: в своей белой куртке, со снегом на голове, в шерстяном шарфе крупной вязки, будто вышел прямиком из фильма о зимнем отдыхе в горах. — Учти: заболеешь, я лечить тебя не буду. — Ты ранишь меня в самое сердце, хён! — младший показательно хватается за сердце и прикладывает тыльную сторону руки ко лбу, играет королеву драмы. И немного переигрывает: отклонившись чересчур сильно назад, он подскальзывается и падает в сугроб. И оглушительно смеётся, даже когда холодный снег попадает за шиворот куртки, а голову от него не прикрывает ничего. — Хани, ну как так. — Минхо ругается на его неуклюжесть, но протягивает руку для помощи. И тоже оказывается в снегу рядом с Джисоном. Он заходится смехом, видя недовольное лицо старшего, а потом неловко затихает, когда над ним он нависает сверху. — Ну вот что с тобой делать? Так точно замёрзнешь. — Так согрей меня, Минхо. Минхо и рад. Трепетно оцеловывает холодные щёки, не пропуская ни сантиметра розоватого оттенка кожи, такой же холодный лоб и нос, а потом покусанные сухие губы, бальзам на которых давно исчез, по вине самого Минхо. Потом всё же поднимается, смахивает снег с волос Джисона и надевает на него свою шапку, абсолютно игнорируя недовольство с его стороны. А Хан снова счастливо задумывается, какой же у него заботливый бойфренд и как ему повезло в этой жизни, сам себе бы завидовал. — Пора домой. Горячий душ после прогулки отлично восстанавливает и расслабляет. Хан, только выйдя из ванной, сразу же прыгает на диван к Минхо и кладёт мокрую голову на его колени. — Хани! Ты мокрый! — вскрикивает он, и сталкивает его. — Иди волосы просуши сначала, потом ляжешь. Хан смотрит на него снизу вверх, склонив голову вбок и ухмыляется. — Может заботливый Минхо-хён мне поможет? — перед этими глазками старший бессилен уже давно, а после начала отношений так вообще, поэтому вооружившись феном, приступает к укладке. Сушит аккуратно, подбирает нужную температуру воздуха, чтобы не сжечь волосы, продувает каждую прядь и массирует голову руками, пока Хан напевает что-то с блаженно закрытыми глазами, медленно покачивается из стороны в сторону, но из-за шума фена практически ничего не слышно. Предельно удовлетворённый Хан после окончания процедуры ложится головой на ноги Минхо, как сделал это ранее. — Тебе нравится так? Получив в ответ довольное мычание, Ли вплетает пальцы, а Хан снова что-то напевает без слов, по ногам разносится вибрация, а по телу волна мурашек от его волшебного голоса. И Джисон счастлив. Счастлив быть рядом с ним, петь ему и ощущать прикосновения, уже не фантомные, а самые настоящие. Минхо чувствует ровно тоже самое. Они оба нашли счастье друг в друге.