искала

звуки карандаша смешались с нудным, монотонным бубнежом преподавателя экономики, а также с едва слышным пением девушки, сидящей за последней партой. слова песни, играющей в наушниках, выливались сами по себе. голос её был лёгким, нежным и ласковым, как и текст, что она напевала себе под нос. тем не менее, это заметно раздражало девушку, сидящую рядом с ней, из-за чего та, откинув все попытки уснуть, не шибко аккуратно пихнула однокурсницу локтем в бок. карандаш съехал в сторону, испортив чей-то портрет, а сама художница сняла наушники, посмотрев на виновницу разрушения её покоя. — ты заебала петь, Лиза, я спать хочу, — шёпотом пробормотала девушка в незакрывающей уши шапке-бини, что сама Лиза считала максимально бесполезной вещью, и положила голову на сложенные на парте руки. — извини, Ви, — виновато улыбнулась Лиза, убирая проводные наушники в кармашек сумки, а затем смотрит на испорченный рисунок. карандаш можно стереть, но сделать это, не повредив другие детали, будет сложно. да и лень ей потом перерисовывать. на листе клетчатой бумаги виднелись грубоватые черты женского лица, с властным взглядом и собранными в пучок волосами. Лиза не знала эту девушку, — она лишь пару раз приходила к ней во сне, и с тех пор поселилась в голове. существует ли она в реальности? или это лишь фантазии самой Лизы, что никогда не станут явью? преподаватель тем временем убирает в сторону книгу, говоря всем, что сегодняшняя пара на этом и закончится, а довольные студенты подскакивают со своих мест, со всех ног собираясь бежать в столовую или в магазин напротив. Виолетта терпеливо ждёт свою неторопливую подругу, что слишком долго, как сонная муха, убирает в сумку тетрадь и лист с рисунком. начав переминаться с ноги на ногу, Виолетта уже поглядывает в сторону двери, думая не уйти ли одной, но решая, что это будет «не по понятиям» да и вообще «брат за брата», тяжело вздыхает, всё равно продолжая ждать. Лиза перекидывает длинный ремешок через плечо, наконец-то проходя к выходу, и Виолетта слишком радостно бежит вслед за ней, на ходу вцепившись в её руку мёртвой хваткой. — хочу есть, — вздыхает она, чуть ли не повиснув на своей подруге, заставляя её недовольно сморщиться и напрячься, дабы та не упала. — пару минут назад ты хотела спать, — отвечает Лиза, глянув на висящие в коридоре чёрные часы, определяя время до конца перемены. — одно другому не мешает, — отмахивается Виолетта, отстав наконец от Лизы, и выпрямляется, громко зевая. она, прищурившись, смотрит на компанию из четверокурсников, что стоят неподалёку. Лизе приходится остановится вместе с ней, — Кирюха, здоров! Андрющенко следит за взглядом своей подруги, пытаясь понять с кем конкретно она поздоровалась, а затем удивлённо округляет глаза, увидев её. та самая «Кирюха» стоит к ним лицом, пряча в карман чёрного пальто пачку сигарет, и кивает Виолетте в знак приветствия. Лиза замирает, пытаясь понять не галлюцинации ли у неё случаем. «Кирюха» была точной копией девушки из её снов. она видит взгляд Лизы. вопросительно поднимает одну бровь вверх, и Лиза, замечая на ней небольшой шрам, отводит в сторону взгляд, пытаясь успокоить сердце, что так сильно забилось. Виолетта подмечает состояние подруги, а затем, словно вспоминая то, что хотела сделать, наклоняется к ней ближе. — ты её рисовала? откуда вы знакомы? — шёпот обжигает и заставляет Лизу отклониться назад, встряхнув чёрными волосами, и нахмурить брови. Виолетта щурится и поднимает уголки губ. — ниоткуда. мы не знакомы, я даже имени её не знаю, — так же тихо отвечает Лиза, вновь стреляя взглядом в сторону компании, понимая, что загадочная девушка из сна на неё больше не смотрит. Виолетта смотрит неверяще, подозрительно поджимая губы, также изучающе оглядев и свою знакомую, а затем отмахивается от мыслей, перекидывая руку Лизе через плечо, прижимая ближе к себе. — хочешь познакомлю вас? — хихикает Виолетта, глядя на нелепые попытки оттолкнуться. — не хочу, — недовольно бурчит Лиза, поправляя на себе одежду, но её подруга словно не слушает. и зачем ей тогда нужно было спрашивать? Виолетта вновь кричит чужое имя, махнув рукой, подзывая подойти ближе. и незнакомка подходит. хмурит брови, смотрит оценивающе на Лизу, от взгляда её не укрывается ни одна деталь, даже лёгкое смущение, вызванное не пойми чем. Виолетта, продолжая обнимать свою однокурсницу, хлопает вторую знакомую по плечу. — Кирюха, знакомься, это Лизок, — переводит взгляд каре-зелёных глаз с одной дамы на вторую, и уголки её губ слабо, но приподнимаются, — Лиза, познакомься – Кира. и Кира снова пробегается нечитаемым взглядом по ранее незнакомой ей студентке. протягивает руку для рукопожатия, и та видит на изящных пальцах татуировки. Лиза любит татуировки. руку пожимает, чуть неловко и, наверное, чересчур крепко. Виолетта хмыкает, по-доброму закатывая глаза, но вспоминает о своих планах сходить в столовую, дёргая однокурсницу за руку, прося поторопиться. и идёт первой, быстрым шагом, боясь в последствии опоздать на пару, ведь преподаватель был сущим злом. а Лиза продолжает стоять на месте, в глаза Кире не смотря, но чувствуя, чуть ли не физически, её взгляд. слышится тихий смешок, а затем и хрипловатый голос. — дашь номерок? и Лизе кажется, что она сошла с ума.

Я искала тебя, годами долгими

Искала тебя, дворами темными

В журналах, в кино, среди друзей

И в день, когда нашла, с ума сошла

месяц общения был, наверное, самым лучшим для Лизы. частые звонки; обычно ночные, в перерывах между рабочими часами; длинные, нескончаемые переписки, абсолютно бессмысленные, но так сильно полюбившиеся обеим девушкам. Лиза впервые чувствует себя настолько счастливой. Виолетта стала выглядеть более весёлой; её поистине забавляла произошедшая ситуация. а ведь стоило только ей увидеть рисунок соседки по парте, чтобы наладить её личную жизнь. поработать «свахой» оказалось приятно. стоя у фасада университета, переминаясь с ноги на ногу, постоянно поглядывая на время и натягивая на свои ладони рукава тёмно-синей куртки, Лиза терпеливо ждала, когда девушка рядом докурит очередную сигарету; кажется, это были столь любимые барменшей мальборо. ветер с каждым порывом все усиливался, напоминая прохожим о приближении зимы. Лиза поёжилась ещё сильнее — холод был невыносимый, и она была уверена, что после такой «прогулочки» точно заболеет, но бросить свою спутницу не могла. и Кира видит то, как она дрожит. как губы поджимает, вся сжимается, пытается согреть саму себя руками и горячим дыханием. закатывая глаза, подтягивает её ближе к себе, за плечи приобнимая, и плевать даже, что Лиза на пару сантиметров выше. часто, даже очень, действия Киры остаются непонятными, сложными и явно не предназначенными для их уровня отношений. объятья, слишком долгие для дружеских, случайные прикосновения, взгляды. она, словно паучиха, пыталась заманить добычу в свои сети; словно сирена манила странников, путников своей песней. и Лиза прекрасно понимала, что на чары эти она поддавалась. — чего задумалась, кисуль? — зажигалкой чиркает, поджигая уже вторую за пару минут сигарету, и Лиза недовольно хмурится; осознаёт, что стоять на холоде придётся ещё дольше. — ни о чём, — отрицательно головой качает, но к боку чужому всё же прижимается, пусть и дым табачный, летящий чуть ли не в лицо, был явно ей неприятен, — пара вот-вот начнётся, Ви наверное заждалась меня там. — Вилка? да ничего, подождёт, не сдохнет. скажешь, что со мной была, вообще вопросы отпадут, — отмахивается Кира, свободной рукой продолжая чужие плечи сквозь куртку поглаживать. — мгм, и появятся новые, — вздыхает, глаза в землю морозную опуская, и ногой снег начинает разгребать. — киса, не капризничай, — закатывает глаза в свою очередь Кира, но бычок всё таки тушит, прямо о потёртую жизнью стену здания университета, и обратно в пачку кладёт; до конца не докурила, в целях экономии. Лиза улыбается довольно, и с радостью руку чужую принимает, следом по коридорам идя. Кира пальто своё снимает, – у всех постоянно в голове вопрос стоял, не мёрзнет ли она, – а затем и у подруги своей куртку забирает, говоря, что, мол, самостоятельно в гардебор сходит, а Лиза пусть уже на пару бежит. и та благодарно кивает, на мгновение мягко в щёку целуя. Кира щурится, улыбаясь в своей привычной, ехидной манере, и волосы чёрные на голове её треплет, что-то невнятно бормоча. быстрым шагом Лиза идёт в нужную аудиторию, стараясь не опаздывать, ведь преподаватель философии опоздания не любит. забегает на последних минутах, садится на привычную, последнюю парту, рядом со спящей Виолеттой, и осторожно её в бок пихает локтём. — спасибо за будильник, Лизок, — недовольно хмурится, зевая и потягиваясь, та, но уже спустя пару секунд смотрит на подругу с интересом, — с Кирюхой опять была? — не опять, а снова. да, с ней, — вздыхает Лиза, стараясь лёгкую улыбку на губах подавить, но Виолетта её видит, и сама улыбаться начинает. у неё всегда так: счастливы близкие люди, счастлива и она. — осторожнее главное, — подмигивает, и вновь на парту ложится, планируя всю философию проспать. а Лиза телефон открывает, видя одно единственное новое сообщение: «после пары ещё покурить нужно будет. пойдёшь?». и понимает, что отказаться точно не сможет.

Дальше были звонки ночные больше

Слезы, нервы, любовь и стрелки в Польше

Дети, но не мои, и старые зазнобы

Куришь каждые пять, мы устали оба

в следующий раз Лиза приходит к Кире на работу. работала она в баре, что уже не понравилось бедной, непьющей и даже социофобной Лизе, что весь вечер крутилась возле Виолетты. а та, как настоящий рыцарь, доблестно отгоняла пьяных мужчин, да и девушек тоже, от зажавшейся подруги. потягивая уже наверное десятый безалкогольный коктейль, Лиза осознала, что её абсолютно нагло бросили, убежав на танцпол с какой-то короткостриженной девушкой с веснушками. наблюдая за веселящейся подругой с барной стойки, Лиза не сразу поняла, как её кто-то за плечи приобнял. — кисуль, выйдем? душновато здесь, — на ухо шепчет Кира, что всё это время не могла уделить достаточно внимания пришедшей сюда ради неё персоне. та в ответ лишь кивает, поспешно на ноги поднимаясь, и уже желая покинуть эту обитель похоти и разврата. подобные места явно были не для тихой Лизы, и Кира понимала это. ей нравилось, что она такая. ей казалось, что противоположности притягиваются. — как ты можешь там работать вообще? это же невыносимо, — едва ли не хнычет Лиза, полной грудью вдыхая свежий, но холодный, зимний воздух. — а как ты можешь целыми днями дома сидеть? это же невыносимо, — попытавшись повторить чужой голос, смеётся Кира, спиной к стене прислоняясь и глаза закрывая, — работа барменом меня успокаивает. даже несмотря на все эти шумы, музыку, людей. вот что успокаивает тебя? — я рисую, — пожимает плечами, напротив становясь, и ладони друг о друга трёт, в попытке согреться, — и на кладбище хожу. Кира удивлённо поднимает вверх одну бровь, смотря со смесью непонимания и некого веселья. слова «кладбище» и «успокаивает» для неё не могут стоять в одном предложении; Кира никогда не была ни на чьих похоронах, ни на поминках. всё это её пугает, угнетает, заставляет чувствовать то, как скоротечна наша жизнь, и то, что никто не знает, когда в этой могиле окажешься ты или твой близкий человек. удручающе, не правда ли? — не смотри так, я там работаю, — смешно морщит нос Лиза, а затем с упоением наблюдает за солянкой из эмоций, промелькнувших на лице девушки напротив. — я бы никогда не подумала, что ты работаешь на кладбище, — хмурит брови Кира, голову склоняя вбок. и искренне не понимает, как такое чудо как Лиза может работать на таком пугающем, одиноком, убивающем месте как кладбище. — хочешь я тебе конфет в следующий раз оттуда принесу? — совершенно невинно улыбается та в ответ, руки складывая в замок за спиной, и на шаг ближе подходит. — серьёзно, прямо с могил? ну, допустим хочу, — щурится, и уже лучше представляет образ Лизы собирающей на ночном кладбище конфеты. Кира не сомневается, что вот это уже в её духе, — а что насчёт рисования? нарисуешь меня? — а я уже, — пожимает плечами, глазами своими яркими, сияющими, каре-зелёными хлопая. и, кажется, подходит всё ближе и ближе. Кира брови хмурит и молчит. пытается понять, что сейчас сказала девушка напротив неё, и что значит «уже». когда же успела? может, на одной из вечеринок, на которую Вилка затащила их обеих? или, может, когда чиркала что-то в своём блокноте, в то время как сама Кира за рулём была? или всё же когда она дома у Лизы заснула, просыпаясь уже бережно укрытая одеялом и с подушкой под головой? — мы тогда ещё знакомы не были, — разрушает все домыслы и догадки голос Лизы, и Кира, приходя в себя, видит, как та в сумке своей лазает, ища что-то. смысл сказанных ею слов доходит не сразу. — чё бля? это как? — не понимает, думает, что розыгрыш глупый. разве возможно это, чтобы человек нарисовал тебя, даже не зная о твоём существовании? бред. а вот нет, оказалось, что не бред. Лиза протянула подруге лист клетчатой бумаги, с не самыми аккуратными краями и мелкими каракулями на полях. но всё это было абсолютно неважно – в самом центре листа красовался рисунок простым карандашом. рисунок, где была изображена Кира. и был он, к слову, не испорчен каким-то неосторожным движением. всё же перерисовала. — ты мне снилась. давно очень, — снова пожимает плечами Лиза, отводя чуть неловкий, смущённый взгляд в сторону, чувствуя как её спутница прожигает своими карими глазами. — не слишком ли ванильно, слушай? — слышится ехидный смешок, и Лиза резво голову поднимает, видя уже привычную ухмылку на чужих устах, и тоже улыбается. руку тянет, чтобы рисунок забрать, но Кира не отдаёт; продолжает рассматривать, изучать, будто бы это был не её портрет, а что-то поистине нереальное. стоят в тишине около пары минут, и думает каждая о своём. Лиза о том, что зря рассказала всё это, и лучше бы это так и оставалось её «маленькой тайной». а Кира о том, что хотела бы повесить этот рисунок в их общей спальне. поднимает наконец свой взгляд, и встречается с чужими глазами. — ты мне тоже снилась.

Ты совсем как во сне

Совсем как в альбомах

Где я рисовала тебя гуашью