Упоротость без границ

Когда-то очень давно мама сказала мне: «Безразличие может скрывать самые сильные чувства». Тогда я ещё не понимала всего смысла. Что за совершенно не логичная фраза? Безразличие - это полное отсутствие каких-либо эмоций. Каким образом отсутствие эмоций и чувств может скрывать под собой сильнейшие чувства?! Я была уверенна в этом до сегодня. Я встала с кровати и прошлёпала босыми ногами по деревянному паркету в библиотеку. Очередная книга прочтена. Дома сейчас настолько скучно, что мною было принято решение перечитать всю "Поттериану". Дома всего несколько дней, а такое чувство будто неделю вообще не вставала с кровати. Хочу прогуляться по парку с подругами, погулять в футбол вместе с парнями, уже даже не против строгого профессора, который ведёт у меня Историю Художественной Литературы. Лишь бы только не сидеть в четырёх стенах! Что там идёт после принца Полукровки? Дойдя до стеллажей, перебираю пальцами корешки книг в поисках нужной. Взгляд остановился на надписи: «Дары Смерти». Какое-то время неотрывно смотрю на картинку обложки, после чего усаживаюсь в мягкое кресло. И как по закону подлости, именно в такие, наполненные спокойствием и умиротворением моменты, должно случиться что-то, что обязательно прервёт их. На экране мобильного высветилась рожа брата, что свидетельствовало о том, что звонил мне именно он. Да я просто гений дедукции!  — Чего тебе? — сомневаюсь что ему удалось нормально меня расслышать, так — как я и сама — то не особо хорошо расслышала что сказала. На самом деле у меня редко когда болит горло, и уж тем более хрипнет голос. Но если это всё-таки случается, то это должно быть феерично! Феерично в плане того, что я с трудом — то и дышать смогу, не буду упоминать о том, что говорить так вообще нереально.  — Сейчас парни приведут Зейна, ты должна помочь ему. Ничего не спрашивай, они всё объяснят, — затараторил малой и сразу же отключился. Что он несёт? Откуда вообще такая уверенность, что я буду помогать Малику? Мы вообще-то не лучшие друзья. Мне только удалось перейти с ним на нейтральное общение, как Тайлер тут же суёт какую-то подставу. Я вернулась к книге, в надежде, что Зейн так и не появится, но внизу прозвучал дверной звонок и мне, конечно, пришлось на всех парах нестись к двери. Ахах, ну да ладно, я спокойно встала с кресла и расслабленно прошествовала к двери.  — Эй детка, помоги мне! — заорал Стайлс, буквально затаскивая Зейна на своих плечах в дом. Заметив, что я не обращаю никакого внимания, он снова позвал меня: — Гвееен! - Ммм?  — Почему ты не откликалась? — мне кажется, Гарри немного раздражён.  — А почему я, молодая, здоровая девушка с чувством собственного достоинства и законченным средним образованием должна откликаться на «детка»?  — А почему… — кудрявый хотел ещё что-то сказать, но я самым бессовестным способом перебила его:  — Потому что иди нахер. — при помощи великой силы инерции мне удалось перекинуть пакистанца на диван, под его же возмущенные крики и возгласы.  — А ты, я смотрю, очень рисковая девушка! — глаза Гарри загорелись каким-то непонятным мне огнём. Не к добру это. Жопой чувствую.  — С чего взял?  — Да говорить много чего любишь, а бегаешь плохо. — он осмотрел меня с ног до головы. — Во всяком случае, с такими короткими ногами невозможно бегать сильно быстро. Мозг — это просто идеальный подарок для некоторых людей. Я могу перечислить вам, как минимум, человек 6, кто просто нуждается в такой вещи. Взять, например, хотя бы Стайлса. Это насколько надо быть тупым, чтобы ударить Зейна, когда тот пьян? Процентов на 95 точно. После слов кудрявого о моих коротких ногах Малик подскочил со своего места, непонятно зачем, переставая изображать из себя атрофированный овощ и… угадайте с трёх раз! Не знаю, угадали вы или нет, в общем, пакистанец ударил его. Ну как ударил, замахнулся и дал Гарри лёгкую пощёчину, и хотел было бежать, крича что-то типа: «Быстрые ноги пизды не получат!». Кудрявый же, ссылаясь на рефлекс, двинул ему кулаком в челюсть. В итоге, что мы имеем? Сбежавшего Стайлса, оставившего на меня пьяного, грустного и вряд ли адекватного Зейна с разбитой губой, который, к тому же, не то, чтобы ненавидит меня, но явно не питает самых положительных чувств. Ну и собственно самого Зейна. Пьяного и обозлённого.  — Может тебе… Ммм… — мне было непонятно как нужно вести себя с трезвым Зейном. С пьяным и подавно. А вдруг я сейчас случайно разозлю его, а он, движимый алкоголем, кольнёт меня кухонным ножом, и скажет, что это суицид? - Ну… Рану промыть там.  Аккуратно указывая на его нижнюю губу, с которой ручейком хлестала кровь. Всё бы ничего, если бы кровь не лилась по его подбородку, заляпывая мне весь ламинат, а он не сидел без чувств, смотря в одну точку. Пол же может испортиться! Зейн же промычал что-то нечленораздельное, после чего еле заметно кивнул. Пока я подымалась в ванную за аптечкой, меня одолело некое чувство дежавю. Сколько раз за четыре дня я уже пользовалась этой аптечкой? А сколько раз вместе с парнями One Direction.  — Почему ты такая добрая? — пробубнил Малик, провоцируя новое кровотечения. Нижняя губа сильно напухла, верхняя треснула, а на правой скуле красовался фиолетовый синяк. Какой он всё-таки красивый. Если присмотреться, на щеках можно заметить крохотные веснушки. Он быстро прохлопал своими ресницами, будто отгоняя сон. Ему идут эти побои.  — С чего ты взял что я добрая? — я аккуратно прикасалась к его нижней губе ваткой, стараясь сделать это как можно менее больно, в то время как Малик то и дело, что вертелся, и мешал мне безболезненно промыть ему рану. — Ты можешь не вертеться?  — Не могу! Оно печёт. — он снова скривился и прищурился, словно маленький ребёнок. Мне не удалось сдержать смеха, наблюдая за тем, как он прищуривается. — Чего ты смеёшься? — он выглядел очень озадаченно, словно дитя, которое пытается решить непонятную для него задачу.  — Когда пьяный ты смешной. Не корчишь из себя что-то, не выпендриваешься и не ходишь обозлённый на весь мир. Ты не такой… Бесчувственный.  — У меня есть чувства! — немного обиженно произнёс Зейн.  — Тогда почему ты не проявляешь их по отношению ко мне? - ооо, что-то меня потянуло на откровенные разговоры. Ну ладно, раз уж я сама это начала, будем продолжать.  — Я проявляю. — словно что-то очевидное и сверх — элементарное объясняет мне Малик. Я закончила обрабатывать его ушибы и сложила всё обратно в аптечку. Только я собиралась встать и пойти отнести всё назад, в ванную, Зейн схватил меня за бёдра и усадил обратно на диван, ложа свою голову мне на колени.  WTF? Парень, ты чего? Я ещё могу понять Гарри или Луи, но… Малик, ты ли это? Признаюсь, мне было гораздо проще перекидываться с ним оскорблениями и грубыми словами, нежели… Вот это. И что прикажете делать? Дороти и так посадила меня под домашний арест, а если они увидит очередного пьяного парня из той группы так вообще выгонит их и жестоко накажет меня. Надо что-то срочно придумать. Есть вариант кинуть его под холодный душ, дабы отрезвить, но как по мне это сильно жестоко. Ну да ладно, кого я обманываю, если я его сейчас кину под душ, он потом меня с окна кинет. Ещё есть вариант оставить его таким в надежде, что к приходу тёти он отрезвеет. Сейчас они с Джоном поехали в парк, дабы сфотографировать все его окрестности. Работа у Джона такая, а Дороти поехала просто за компанию. А до их приезда у меня осталось… Учитывая то, что уехали они часа три назад, не более чем 5 — 6 часов у меня осталось, но мне этого вполне достаточно.  — Она разбила мне сердце. — внезапно подал голос Зейн. Его голова всё так же лежала на моих коленях, а я неосознанно начала поглаживать его волосы, пытаясь успокоить то - ли его, то - ли саму себя. — Просто… Просто написала о том, что больше не чувствует ко мне того, что раньше. Нет больше того притяжения. — он тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Пальцами он выводил какие-то узоры на моих коленях. Я чувствовала эти прикосновения даже сквозь плотную ткань джинсов. Как мне хотелось сейчас чем-то помочь ему, успокоить, облегчить его страдания. Не уверенна, что точно понимаю всё, что он чувствует, мне стоит хотя бы попытаться понять его. — Все думали что это простой пиар, будто я пытаюсь раскрутить Перри, ведь когда мы начали встречаться она была начинающей певицей, в то время как я уже был довольно знаменит. Признаюсь, возможно сначала это было чем-то вроде пиара, но потом… Потом я привык к ней. К её глупым и не смешным шуткам, к милому и немного писклявому голосу, к вьющимся, золотисто — белым волосам, небрежно раскиданным по тонким плечам. — Зейн встал с моих коленей, заставляя меня облегчённо вдохнуть.  — Ты любил её? — это был, пожалуй, единственный вопрос, который меня интересовал. Даже не знаю почему. Я свято верила, что если Зейн действительно любит её, то в нём есть хоть капелька чего — то… Настоящего.  — Не знаю. — он потёр виски пальцами. Его взгляд остановился на пылающем в камине огне. Я видела как в тёмных — тёмных, почти чёрных глазах, парня плясали озорные огоньки. Сейчас его взгляд был не таким, какой я вижу у привычного для меня Зейна. Они напоминали омут, в который я бы нырнула с головой, даже не подумав о спасательном жилете. Всегда всё начинается со взгляда. Вы можете смело утверждать, что в парнях вам нравится его внешность, безумно красивый накачанный прессак или может грубый характер, но вы не можете спорить со мной о том, что вам нравятся глаза. Взгляд человека — это его красота, его ум, его душа. Когда взгляд тебя покорил, остальное уже вторично. А если ты не готов утонуть в глазах этого человека, то уже никакая, даже самая совершенная фигура не поможет. Удивительно, что лишь сейчас я заметила насколько красивыми были глаза Малика. Хотя признаться честно, раньше не было как-то возможности рассмотреть его глаза. А сейчас… Сейчас его взгляд сам приковывал к себе внимание. А глаза, обрамленные длинными ресницами заставляли восхищаться.  — Не молчи. Ты угнетаешь меня ещё больше. — прошло не больше часа, но к нам вновь вернулся вредный, ворчащий Зейн. Я посмотрела на него. Пакистанец сидел на полу в позе лотоса, опираясь спиной на стену возле камина и пил что-то с бокала. Сильно сомневаюсь что это чай.  — А что мне тебе рассказать? — возможно то, что ты неблагодарная сволочь, или то, что я пытаюсь, но всё равно не могу понять как у тебя так быстро меняется настроение? — Серьёзно, Зейн, что ты хочешь услышать от меня?  — У тебя есть парень? — этого вопроса я ожидала меньше всего. - Да. И вновь он замолчал. Только в этот раз прошло довольно много времени, а он, видимо, и не собирался начинать разговор. В общем - то, я тоже. Почему я вообще должна быть мила и любезна с человеком, который обсырал меня с первой нашей встречи? Почему я должна поддерживать его и помогать ему, чтобы он не сошёл с ума…? Я больше не хочу общаться с ним, надоело. Я ушла, хлопнув дверьми, даже не пытаясь ответить на какой-либо из его вопросов. Оказавшись у себя в комнате, я заперлась и рухнула на кровать.