Зона комфорта снежинки

Кусок наста разлетается на куски от пинка Чимина. Пак забавно хмурит брови и закрывает красные уши варежками. Ему сегодня выпала большая ответственность – выгулять своего друга-интроверта, чтобы он хоть раз за месяц подышал морозом и автомобильными выхлопами. Проблема в том, что интроверт он для любого человека, кроме Чимина, потому что рот у него не закрывается ни на секунду с момента их встречи, а ещё его интересы на 90% состоят из тех же вещей, которыми он интересовался в седьмом классе, так что надежды разговорить Чона на любую тему, не затрагивающую марвел, сёнэн-аниме и его биасов, у Чимина не осталось. — Ещё раз, — он перебивает говорящего Чонгука, — ты упомянешь Айю, и... — Айю, — назло ему хихикает Чон, — Айю-нуна, Айю-нуна! — Ещё раз ты— — Айю! — дразнится младший и широко улыбается. — И я заставлю тебя лизнуть столб, понял? — произносит старший и натягивает шарф Чонгука до его носа, чтобы закрыть ему рот. Юноша тут же спускает его обратно до подбородка и отплёвывается от попавших в рот ниточек, — я всю дорогу слышу только про Айю. Я её не слушаю, ты же знаешь. — Ну Чимин! С кем ещё мне обсуждать её камбек? Тебе даже не нужно отвечать, просто слушай, это не тяжело, — Гук обиженно хмурится, — даже чтобы сказать "ага", нужно задействовать голосовые связки и мышцы лица, а уши у тебя без напрягов работают. — Так ты бы хоть что-то интересное рассказывал, — Пак усмехается, — это было бы другое дело. А ты просто перечисляешь все хвалительные прилагательные с её именем. Чимин делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — "Красивая-талантливая-хорошая-замечательная-волшебная-добрая-хорошая-ещё-раз-лучшая-королева-моя-мама-чудесная-очаровательная-нуна-Айю..." И это только твой ник в твиттере. — Это не та-ак, — стонет Чонгу и толкает друга в бок, отчего последний заливисто смеётся и толкается в ответ. — Такой маленький хён, а гадости в тебе на все два метра. — Я и есть два метра, поганец. Надо тебя под машину толкнуть, зря ты, что ли, ближе к дороге идёшь? За свои злые слова Чимин получил полный капюшон снега, но не остался в долгу и вернул Чону снежок в лицо. Без того красные щёки и нос становятся ещё ярче, а ресницы слипаются из-за растаявших снежинок на лице, и Чонгук, несмотря на неприятный холод, смеётся и отплёвывается от снега. — Чимин, я тебя в сугроб закопаю, обещаю. Бр-р, — Чон ёжится от холода и выколупывает тающий снег из-под шарфа, — Давай зайдём куда-нибудь, чтобы погреться. — Куда ты тут собрался зайти? — разводит руки Пак, и Чон показывает варежкой на вывеску с изображением кофейного стаканчика. — Ну вот же, сюда и зайдём, выпьем какао и пойдём дальше. — У тебя деньги лишние есть? Я не собираюсь переплачивать за стакан какао только из-за бренда, он не стоит своей цены, я тебе сам могу хоть кастрюлю какао сварить дома, — ворчит Пак. Чонгук стряхивает прилипший снег с варежек и шапки, обиженно дуя красные губы. — Ну пожалуйста. Там так уютно внутри. — Я на мели, Чонгук. — У меня есть деньги. — Ну и чё ты стоишь? Заходи быстрее, пока очереди нет, идём за какао, — Чимин подталкивает улыбающегося младшего ко входу, — и не смейся над бедным человеком. Парни заходят в кофейню, запуская в помещение клубы ледяного воздуха, которые забираются под ближайшие столики. Чон отдаёт хёну свою карточку, находит взглядом свободное место и идёт к нему, чтобы занять, пока Чимин занят заказом. Он доверяет вкусу Пака. Они дружат достаточно давно для того, чтобы не ошибаться с выбором напитков и еды, да и Чимин при разговоре с незнакомцами язык не глотает, в отличие от Чона. Парень снимает свою куртку, шапку с шарфом и вешает их на крючки на стене, разогревает дыханием околевшие красные пальцы. Чимин скоро приносит два стакана с горячим какао и отдаёт Чонгуку его карту. Юноша кладёт её в карман на заклёпке в виде звёздочки и начинает играться десертной ложкой со сливочной пенной шапочкой на какао. — Хватит баловаться, — снова буркает старший, — пей его уже. — Ты никогда не пробовал покопаться ложкой в сливках перед тем, как пробовать. — Хочешь сказать, я должен начать? — хмыкает Пак и смотрит на свой стакан. Он неуверенно берет в руки ложку, которую ему протягивает Чон, и аккуратно смазывает шоколадный сироп по сливкам ровным слоем. — Хм. В этом что-то есть. Гук уверен, что Чимин фырчит на него только из-за дружеских норм этикета, которые гласят, что если у тебя есть возможность подгадить другу, то её нельзя упускать. На самом деле, если бы его правда раздражала эта привычка Чонгука, он бы не взял ложку для него. Чимин уже выучил все повадки своего тонсена.   Чонгук начинает пить свой какао, не проронив ни слова. Он о чём-то глубоко задумался, и хён догадывается, почему он притих. Чимин выжидающе смотрит на него, делает глоток и вздыхает. — Ну, так на чём ты остановился, эм... Отсылки в клипах Айю? Ты об этом хотел рассказать? — ДА! — Чонгук тут же просиял и широко улыбнулся. — Тебе точно интересно? — Очень, — сдержанно отвечает Чимин. — И ты не заставишь меня лизать столб, чтобы замолчать? — О боже, я уже забыл, что говорил об этом, — рассмеялся Пак и прикрыл рот ладошкой, — а ты хочешь? — Нет, конечно. — Тебе слабо просто. Ты настолько боишься выходить из своей зоны комфорта ради веселья, что не готов даже к таким мелочам. Чимин подло ухмыляется, наблюдая за тем, как начинает гневаться младший. — Кто боится, я боюсь!? — восклицает Чон и выпучивает и без того большие круглые глаза, — я-то? Ты что, на слабо меня берёшь? — Не волнуйся, Чонгук-и, я принимаю тебя таким, какой ты есть. Даже таким социально неловким трусишкой, который не может и какао сам себе купить, — улыбается он и отпивает ещё немного напитка. — Я всё могу. То, что я разрешаю тебе звонить и заказывать что-то вместо меня, ничего не значит. — Не разрешаешь, а умоляешь, — смеётся Пак. — Пей молча, — Чон насупился и откинулся на спинку стула со стаканчиком в руках. — Я умею разговаривать с людьми, и... Не бояться делать что-то позорное. Я просто не хочу. Я просто веду себя в рамках разумного. — Чонгук-и, я же просто шучу, не воспринимай всё в штыки. Я задел тебя? Чонгук пьёт какао и отводит взгляд. Он понимает, что отреагировал на его слова слишком резко, и, может, это правда выглядело странно. Чимин постоянно подшучивает над Чонгу, потому что он один из немногих в его окружении, кто воспринимает всё буквально, но он на самом деле не желает ему зла. Чонгук обдумывает слова Пака и приходит к выводу, что на этот раз он прав. Гук проводит будни и выходные дома, редко общается с живыми людьми и боится даже отвечать на комментарии в интернете, а на улице он чувствует себя спокойно только рядом с Минни. Когда они веселятся вместе, Чон не чувствует на себе чужих взглядов, не заботится о том, насколько неряшливо или глупо выглядит. Чимин также часто общается с незнакомцами вместо него, и это лишь тормозит развитие социальных навыков у Чонгу. Он действительно безнадёжный трус. Чимин умеет быть по-настоящему свободным от внутренних рамок, а Чонгук лишь притворяется, но от правды не убежать. — З-знаешь, что? Я всё умею... — негромко произносит он, — И я могу даже лизнуть столб, если захочу, и мне будет всё равно, что надо мной будут смеяться. — Ты пытаешься убедить себя или меня? — Что? — Это похоже на сделку с самим собой. Ты просто себя утешаешь. Чонгук-и, в этом нет ничего стыд— — Нет, я правда не трус, — перебивает его Чон и выходит из-за стола, — можешь снять это! Достань т-телефон и снимай, и можешь даже это вы-выложить! — Стой, Чонгук, вернись на место! — зовёт Минни, но парень уносится стремительно, лишь накидывает куртку на плечи и засовывает руки в рукава на ходу. Чонгук выходит на улицу и машет старшему рукой через широкое окно. Чимин поджимает брови и тихо смеётся над ним, доставая телефон. Тяжело этого придурка любить, но он любит. Чонгук особенный. Немного глупый, стеснительный, а ещё его нужно беречь от импульсивных поступков, которые он совершает на эмоциях. Сегодня самая противная часть Чимина побеждает и удерживает его от того, чтобы пойти за Чонгуком и вернуть его в тёплую кофейню. — Снимаешь? Снимай. Чонгук подходит к ближайшему фонарному столбу и несколько раз смотрит на Чимина, прежде чем наклониться вперёд и высунуть язык. Он прикасается кончиком к ледяному металлу и зажмуривается. Вот и всё. И ничего страшного не случилось! Люди как шли мимо него, так и идут дальше, они его не вспомнят, так и есть ли смысл переживать? Вовсе нет. Чонгу отстраняется от столба... Стоп. Ещё раз. Чонгу отстраняется— Нет, не отстраняется. Не получается. Одного короткого мгновения хватило для того, чтобы мокрый язык приморозился к железу. Чон открывает глаза и смотрит вниз. Он пробует дернуться, но не может оторваться. После неудачной попытки он выдыхает и не замечает, как ненароком прижимается языком ещё больше. Он смотрит боковым зрением в сторону кофейни и вымученно стонет, не в силах поверить. Этого не могло произойти! Ведь он совсем ненадолго его коснулся. А как обратно теперь? Ему придётся задержаться на улице дольше, чем он планировал. Юноша упирается ладонями в столб и начинает часто дышать через рот, но вместо того, чтобы выделять тепло, он лишь чувствует, как во рту пересыхает и горло колет холодом. Чонгу испуганно мычит, дёргается, будто попавший в капкан оленёнок, и чувствует, как тело одновременно горит от стыда и морозит. Сердце стучит, качает кровь, и его лицо и голая шея становятся красными-прекрасными, как у варёного рака. Чимин видит, что всё пошло не так, как ожидалось, и поднимается из-за стола. Он торопливо берёт свою куртку, пытается просунуть руку в рукав, но от волнения путается и из-за этого теряет время. А когда ему удаётся одеться, он бежит на выход, не успев придумать, как помочь Чонгу, и чуть не сносит с ног выходящего с корячим кофе мужчину. — Ах, будьте аккуратнее, господин, — произносит он, и Чимину очень хочется послать его к чёртовой матери, потому что сейчас не время для аккуратности. Чон ощущает, как глаза начинает щипать, и морщится от боли, начиная жалобно скулить. Неожиданно кто-то подходит к нему сбоку, и он поджимает бровки. — Хи-ыы? Эо хы? — бубнит он. — Вам нужна помощь? — раздаётся рядом с ухом низкий тембр, и у Чонгука начинают дрожать колени. Он со страхом смотрит на незнакомца и собирается потерять сознание от стыда перед ним, чарующе красивым. Мужчина наклоняется к его лицу. На его смольных кудрях тают снежинки. — Я сейчас, подождите... Чонгук протестующе мычит и закрывает глаза. Как его глупейший поступок мог выпасть со встречей с чертовски привлекательным мужчиной на один день? Если бы только Чон не оказался в такой неловкой ситуации, он бы, может, сумел уговорить Чимина познакомиться с ним, чтобы получить его номер, но теперь у него просто нет шансов. От этого позора ему вовек не отмыться. Чонгук никогда ни о чём так не жалел, как сейчас жалеет о своём минутном всплеске самоуверенности, который привёл его к неудаче. Больше всего на свете в эту секунду он мечтает исчезнуть навсегда и стереть память всем людям, которые когда-либо знали его, и ему почти физически больно от того, насколько он жалкий и слабый. — Успокойтесь, господин, всё хорошо, — шепчет он, и Чон тихо стонет, — откройте глаза. Кричите, если будет больно, или толкните меня. Я собираюсь полить на столб свой кофе, но он горячий, я могу ненароком обжечь вас. Хорошо? Вы готовы? Конечно он, чёрт возьми, не готов! Чону кажется, что ситуация уже хуже некуда, но неожиданно, открыв влажные глаза, он слышит голос Чимина. Слишком поздно слышит, ему стоило прийти куда раньше. — Чонгук! — Ох? — незнакомец поворачивается и видит подбегающего Пака, — Чонгук? — Э-это мой друг, Чонгук-и, — неловко произносит он, — А вы?.. Чонгук готов проклясть хёна за то, что он сказал ему его имя.  — Ким Тэхён, — отвечает тот и поворачивается обратно. Он вставил в отверстие в крышке деревянную палочку для кофе и стал аккуратно наклонять стакан, чтобы струйка лилась ровно. Юноша почувствовал горячий, но терпимый кофе на своём бедном языке, и всхлипнул. — Тш-ш, потерпи чуть-чуть. Чон тает от его баритона, в нем хочется кутаться, как в махровом одеяле, и он готов прямо сейчас превратиться в лужу. Горький вкус кофе ему противен, но он прикладывает немного усилий, чтобы перенести эту пытку. Уже через несколько секунд его язык отлипает от столба, и он медленно разгибается, пряча свой отмороженный и обожженный настрадавшийся язык обратно в рот. Он виновато смотрит на Тэхёна и делает низкий поклон в девяносто градусов: — Сп-спасибо вам б-большое! — произносит он и снова встаёт, а потом вытирает слёзы на ресницах и часто дышит, боясь расплакаться перед ним. Чимин подходит к нему и крепко обнимает, кладёт голову на плечо. — Я могу— — Нет! — перебивает Чим, — Пошли какао пить, Чонгук-и, — шепчет он и ведёт его в кофейню, — ты как, всё нормально? — Нет, я позорник... — скулит он и хлюпает носом, добавляя шепотом, чтобы только он слышал: — он был такой симпатичный, а я-я, ыгх... мгм... я-я... — Он ещё не ушёл далеко, мы можем— — Не можем. Он не захочет знакомиться с таким, как я. Я больше никогда не буду так делать. — Не будешь, не будешь. Чимин заводит хнычущего Чона внутрь и снова усаживает за стол, придвигает к нему какао и пытается разговорить его, но ничего не получается. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Сейчас он может лишь бубнить про то, какой он неудачник и как глупо он поступил. Пак не возражает послушать, не спорит, чтобы не нервировать его. Всё-таки поступок был по истине глупый и позитивного опыта ему не принёс. Неожиданно Чонгук заметил рядом знакомую куртку и повернул голову. Глаза его тут же расширились, а щёки вновь раскраснелись. Тэхён вернулся в кофейню. — Чонгу, ты чего? — спрашивает Пак и смотрит в ту же сторону, — Оу... — Да, оу... — шепчет тот и отворачивается, — эм... я надеюсь, он не заметит нас. Мне очень стыдно за то, что он увидел меня таким. Он будет смеяться, наверное... — Он не будет. Если бы ты видел, как он беспокоился, ты бы так не говорил. Чонгук опускает голову и шмыгает носом. Он прикладывает к нему салфетку и стирает сопли, а внутренне продолжает терзать себя и наказывать плохими словами за дурацкую выходку. В один момент Ким подходит прямо к их столику, и Чон делает вид, что не замечает его, а у самого сердце колотится, как у мышонка. — Извините, у вас... Я сидел рядом и нечаянно уронил свою карточку, когда одевался, она у вас под столом, — негромко произносит Тэхён. Чимин смотрит сперва на него, затем на Чонгука, а Чонгук смотрит на Тэхёна. — Вы не могли бы её достать? Чонгук сглатывает вязкую слюну и осторожно наклоняется к полу, подняв ноги. Он замечает под своим стулом картонный прямоугольник в защитной плёнке и тянется к нему рукой, гадая, что же это за карточка. Подняв её, он смотрит на другую её сторону и обмораживается. — Айю, — восхищённо шепчет он, — я так долго искал её... Тэхён смущённо улыбается и поправляет шарф. — Так вы отдадите её мне? — Ах, простите ещё раз, — мямлит Чон и отдаёт её ему. Вот досада, Тэхён ещё и такой же коллекционер, как и он, а Гук его упустил. — Вы тоже собираете её карты? — спрашивает Ким, чем вызывает слабую улыбку на лице Гу. — Эм... Да, я уже несколько лет их коллекционирую, — отвечает он и отпивает из стакана, грея дрожащие пальцы. — Я совсем недавно начал, — Тэ почёсывает затылок, — вы их не продаёте случаем? — Нет, — мотает головой Чон. — У меня под чехлом есть одна её селка, сейчас покажу... Мы могли бы поменяться. — Поменяться? — вздергивает брови Ким. — Мне только вашей не хватает для полного набора, я гонялся за ней два года и никак не мог найти. Вам повезло получить её. Чон достаёт телефон из кармана и показывает Тэхёну карточку Айю под прозрачным чехлом: — Вот.  — Оу, она здесь такая очаровательная! — протягивает Тэ с широкой улыбкой, — Я согласен на обмен. У меня есть всего три карты сейчас, так что... — Я тоже когда-то начинал с малого, а сейчас у меня целый биндер, — счастливо улыбается мальчик. Он вытаскивает карту из-под чехла и протягивает её Тэхёну, а его забирает обратно и кладёт на место своей. — Чёрт, я бы всё отдал, чтобы только увидеть его... Я никогда не видел парней, которые её стенят, — Тэ прикусывает губу и прячет в кармашек Айю. — Я тоже, на самом деле.  Чимин с умилением наблюдает за тем, как Чонгук выстраивает контакт с Тэхёном. Он наконец нашёл человека, с которым он может свободно обсуждать свои интересы, да ещё и почти без стеснения. — Я, наверное, закажу ещё какао, — говорит он. — Нет! Я сам нам закажу, — отвечает Чонгук и встаёт со своего места, шмыгая носом, — тебе то же самое? Тэхён-щи, а вам? — Просто Тэхён, и я пока не допил свой кофе. Я останусь здесь, если вы не против. Чонгук радостно достаёт банковскую карту из кармана и бежит к барной стойке, чтобы заказать два стакана какао, а Ким в это время придвигает ещё один стул к их столику и усаживается рядом. — Вы же не против? — Неа, я только рад, что у Чонгука появился новый знакомый. Он делает успехи, — отвечает Пак, — он ещё, кстати, любит хайкью. И мстителей. Железного человека особенно. Тэхён непонятливо хлопает глазами. — ...Запомню. — И аниме Миядзаки. — Хорошо. — Романтические дорамы про первую любовь. — Зачем вы это мне рассказываете? — недоумевает Ким. — Поймёшь. Чонгук возвращается через несколько минут с двумя какао и садится на своё место. Чимин замечает, что он выглядит немного расслабленнее и свободнее. — Чонгук, ты смотрел "Унесённые призраками"? — спрашивает Тэхён, поймав на себе взгляд Пака. — Это моё любимое аниме! — Чонгук восторженно взмазивает руками и покачивает ногой под столом, — А ты? Тэхён смотрит ему в глаза и счастливо улыбается. Какой он чудесный, когда радуется. Теперь понятно, для чего друг Чонгука рассказывал ему об этом. Они общаются свободно, не замечая, как летит время. Чим смотрит то на одного, то на другого и радуется за Чонгу как за самого себя, наслаждается нежным какао со сливками, молчит и переписывается с друзьями, пока Гу находит всё больше и больше общих интересов с Тэ. — Ты такой открытый, — произносит неожиданно Тэ, — я давно не встречал такого интересного и смелого человека, как ты. Я чувствую себя очень неловким по сравнению с тобой. Чонгук замирает, слушая Тэхёна, и поджимает губы. — Ты правда так считаешь? — Правда. Я слишком слабый, ха-ха... И для меня было большим шагом подойти к вам, чтобы попросить достать карту, я несколько минут не решался заговорить. Думаю, я выглядел глупо, пока тёрся тут рядом... гм... А потом ты предложил поменяться, и это стало ещё более странным для меня. То есть, несвойственным. Я не привык меняться вещами с незнакомцами. Это хороший опыт для меня. Чонгук сверкает, как снежинка, и едва сдерживает счастливые визги. Тэхён такой же, как он сам, а Гук стеснялся его. Ким выглядел таким невозмутимым, по-взрослому строгим по сравнению с ним, неугомонным мальчишкой, а оказался мягкой зефиркой, которую хочется съесть. "Красивый-хороший-замечательный-волшебный-добрый-заботливый-хороший-ещё-раз-чудесный-очаровательный-милый-сладкий-Ким-Тэхён-которого-я-позову-на-свидание" — и это пока не все мысли Чонгука. — Это здорово. Выходить из зоны комфорта бывает полезно, знаешь. Чимин многозначительно хмыкает и слизывает какао с губ.