константа

- агрессия - детский лепет. ты сам еще, - она небрежно вытирает руки о фартук, убирая половник, - дите. не надумывай проблем. у мамы аякса грязно рыжий в волосах. аяксу этот цвет неприятен. у чжун ли выгоревшие локоны, практически отдающие чем-то светлым и солнечным. чжун ли аккуратно улыбается, пока пыльно-розовый цвет красит его скулы. и, вообще-то, у чайлда проблемы. - она права, - чжун ли поглаживает его костяшки ледяными руками, склонив голову у плеча, - агрессия здесь ни к месту. ты в гневе. - я в бешенстве. - это разъедает. аякс легко соглашается, сбито рассматривая чжун ли. ведь чжун ли - по-птичьи склоненная голова, чуждые, непривычно грациозные движения, аккуратно подведенные глаза в уголках и ласковые, изучающие касания. чжун ли дотрагивается, чтобы успокоить, обнадежить, и аякс из раза в раз ведет от его очаровательной наивности, святого незнания - правильно ли? аякс на это фыркает и кивает, очерчивая острые линии лица чжун ли. чжун ли не был робким и чутким. но чжун ли был уверенным и спокойным, чем-то монолитным, мощным и архаичным, что водная гладь казалась бурей. что чжун ли - идеал вековой безмятежности. аякс был взрывным и видным. аякса дразнили за яркие вырвиглазные патлы, как у бабы - под гогот и улюлюканье, за веснушки, особо проступающие зимой в лютый мороз. им всем аякс разбивал лица, пачкаясь в собственной и чужой крови, бил размашисто и со вкусом. чжун ли тогда спросил : за что? аяксу пришлось смаргивать призрачное сочувствие. аякс тогда пожал плечами : за все. * у чжун ли аякс остается чаще, чем посещает пары. чжун ли живет со старшим братом, который и не пытается скрыть затопляющее безразличие к младшему - грубая противоположность аяксовой семьи. но аждаха, кажется, его и впрямь зовут аждаха, исправно покупает продукты и оплачивает коммуналку из какого-то братского скупого долга, и чжун ли этого достаточно чуть больше, чем запредельно. в его шкафу появляются растянутые футболки с различными принтами и оттенками, в комнате ненадолго задерживается бардак, который аякс безобразно разводит и убирает сам же под напущено строгим взглядом чжун ли. у чжун ли обезоруживающее все : аякс находит его безмерно восхитительным, боясь это возвышенное осквернить. чжун ли на это коротко и тихо смеется, разглаживая беспокойство на лице аякса, сведенные брови. чжун ли ценит и ценный. в чжун ли аякс находит дом. в аяксе чжун ли находит свет. все становится приглушенным, малозначимым и тихим, когда аякс мягко обнимает чжун ли за узкие костлявые плечи. чжун ли из раза в раз ласково массирует его голову, позволяя забыться и расслабиться. с чжун ли и вправду ошеломительно хорошо. * вообще-то, они живут в холоде. солнце пробивается через затянутые тучи совсем неохотно. солнце практически не появлялось в снежной. скрытое темными могучими облаками, оно редко заливало своими причудливыми лучами улицы. некоторые пряди чжун ли совсем светлые, выжженные этим светом и переливаются аккуратно, что многие ревнуют - в мрачном городе и вправду редко светило, исключая едкие неоновые вывески баров. еще с конца осени чжун ли начинает мерзнуть и кутается сильнее, разнеженный портовой жарой ли юэ. его кожа бледнеет еще сильнее в стужу, сливаясь с высокими белыми сугробами. это их общая игра - находить потаенное, совсем неинтересное и невидимое для других, но такое теплое и важное для двоих. аякс сам - выжигающее и горячее, раскаленное и нагретое до тысячи по цельсию. аякс всегда яркий, импульсивный и ведущий. аякс не был любимым и желанным солнцем, но был подобием звезды или их скоплением. алой, бесконечно обжигающей звездой, когда улыбался, и сокрушительное напряжение в теле чуть отступало, позволяя вести себя чуть раскованнее - никогда не покидало окончательно. сверхновой, когда злился. злился аякс часто. гнев гоняли вены по телу, что хотелось выцарапать кожу, вырвать их с концом. агрессия всегда окунала его с головой в бездонный океан - остается только трепыхаться бездумно, спастись невозможно. у аякса с ней проблемы и рандеву, если клинит чуть сильнее и отвлекаться больше не получается. аякс ненавидит - до непролитых слез, до дрожи и сжатых кулаков. чжун ли закономерно спрашивает, сцеловывая кровь вновь открывшихся ранок : за что? аякс измученно и совсем горько смотрит на пыльную люстру. мысли возбужденным роем пчел жужжат в голове, бьются в виски и не дают услышать свой собственный голос. сиплый, еще немного - и убитый. за все. * его семья ненавидит чжун ли. тоня прячет ревнивые влажные глаза, бликующие на приглушенном кухонном свете, и дергает куклу озлобленно, стараясь вырвать несколько зеленых локонов. аякс невесело усмехается про себя : у всех в семье были неконтролируемые вспышки агрессии, на которые не обращали внимания, не успев и договориться. матери вовсе нет дела до него : аякс сам становился личностью, готовил яичницу по утрам и учился завязывать галстук на первое сентября. но, почему-то, всегда есть до окружающих его людей. ее голос - концентрат яда и ехидства, желания уколоть побольнее. - неужто всякие друзья важнее семьи? аякс не чувствует обиду, давно не. это привычно - быть лишним в искусственной семье, старающейся сохранить блеклую картину благополучия. антон хвастливо рассказывает в классе, как мама встает рано, чтобы успеть собрать его в школу, как заплетает тоне косички и целует на прощание. но антон постоянно забывает положить несколько тетрадей, чтобы создать иллюзию материнской заботы, а косы тони совсем неряшливые, чтобы немногим походить на прическу взрослыми руками. иногда аякс делает ей прически, бережно закрепляя ее любимыми заколками. но - все еще привычно быть чужим, бесконечно далеким, но еще виднеющимся на горизонте. привычно - быть для всех, но не иметь никого для себя. чжун ли это “привычно” не меняет - пока не может. но заставляет чуть одергивать, вспоминать собственные мудрые и доброжелательные глаза. в старшей школе чжун ли недолюбливали. чжун ли тоже - чужой, непринятый и нежданный. два одиночества всегда находят друг-друга. в его семье чжун ли заочно ненавидят. чжун ли на это всегда приподнимает уголки губ, щурится, будто немного - и засмеется. для чжун ли это не страшно, чжун ли обходителен и благороден без исключений. * поцелуй пугает ровно настолько, насколько должен. это невообразимо - двое парней в снежной. в комнате чжун ли становятся слишком тесно, его узкая ладонь на скуле обжигает и клеймит. чжун ли наблюдает с беспокойством, опуская пальцы ниже, к плечам, и становится совсем морозно. аякс нервно скалится, не поднимая пристыженный взгляд. аякс сам резко притянул чжун ли, сжав его длинную шею сильнее, чем следовало, и кусаче целовал, пока первые капельки крови не оказались на аяксовых сухих губах. чжун ли - константа покоя. чжун ли дышит чуть глубже, но не выглядит удивленным. чжун ли всегда перебирает жесткие волосы аякса, лежа рядом и укрывшись одним пледом. аякс всегда сжимает запястья чжун ли, поглаживая нежную кожу и успокаиваясь от мерного пульса. между ними постоянно - больше, чем привязанность и дружба. чжун ли это знал. аякс предпочитал прятать в себе, загнать подальше и не думать. ведь аякс всегда в ненависти и драках, в пыли и синяках. аяксу - привычно. а чжун ли? - все в порядке, - аккуратно успокаивает чжун ли, убирая рыжую челку со лба. аякс льнет сильнее. чжун ли завораживает . после поцелуй становится совсем бесстыдным, влажным. скулы чжун ли наливаются прозрачно-розовым, губы красные и зацелованные. аякс любил порочить, но чжун ли было невозможно. * аякс переплетает их пальцы, любуясь. кожа чжун ли молочная, лишенная солнечных поцелуев и обморожения от ледяных ветров. внутри селится теплое и ласковое, чжун ли объясняет : симпатия. с чжун ли более, чем ошеломительно хорошо. подушечки пальцев гудят, стоит прикоснуться к нему - тонкому, хрупкому. аякс сравнивает чжун ли с фарфором - податливым и деликатным. но чжун ли - не свойственная подросткам стойкость и стабильность, панацея и уединение. в уголках глаз чжун ли скатавшаяся подводка, которую любят оба. в ли юэ это модно последние четыре года, в снежной - непривычно и странно. другие парни кривятся, разглядывая алые подведенные веки. аякс увереннее дотрагивается чжун ли, смотрит на него завороженно и совсем иначе, осознаннее. понимая, что симпатия разрастается за ребрами и еще выше, до глотки. и ее веточки, упирающиеся в связки, заставляют говорить дурацкие комплименты. чжун ли принимает их с привычным благородством, что зрачки разгораются теплом и мутной радостью. с чжун ли мир злит меньше.