Redberry: Лучшая месть

Новый ремонт на их кухне предполагал что-то уютное, но не страстное и не сексуальное. Как-то так получилось, что руководил им Минхо, но Хёнджин всё равно не ожидал бордовые занавески, утварь им в цвет, чёрный стол и много всего, из-за чего комната больше походила на… ни на что она не походила. Кажется, это называется стиль «хайтек», но как-то слишком… — …Слишком вульгарно, — говорит омега, морщась от вида чёрной матовой мебели. Может быть, он сможет привыкнуть, когда увидит её при свете дня, потому что рабочие закончили поздно вечером, но пока он называет это пошлым и совсем не подходящим ему. — Между прочим, я нашу спальню и этот зелёный детский диванчик в гостиной не обсираю, так что ты бы помолчал. — Шатен по-собственнически притягивает его ближе за талию, пока младший продолжает скептически разглядывать комнату. — Я думал, что он тебе нравится. — Да, но потрахаться на нём не выйдет. Хёнджин лишь закатил глаза и повернулся к нему. — Тебе лишь бы место, где потрахаться. Доверил кухню, а ты… — Джин договорить не успевает, как его садят на столешницу гарнитура и просят продолжать. — Что я? Сделал из неё место, в котором будут оживать воспоминания? — Воспоминания о чём? Ли ничего больше не говорит, шире раздвигая его колени и целуя настойчиво, показывает свой голодный взгляд, а Хёнджин знает — ничем хорошим это не кончается. Омега, находясь в ступоре, опирается на руки, когда он стремительно стягивает с него шорты, оставив в одной чёрной пижамной рубашке, которую расстёгивает наполовину. Нижнее бельё он только приспускает и выдвигает шкафчик, чтобы кое-что достать. Рядом с брюнетом оказывается небольшая розовая коробка, а в руках альфы — чёрная сетчатая повязка, с помощью которой он лишает Джина зрения, оставляет только темноту, скрывающую сплошную неизвестность. Минхо чувствует, как его запах усиливается, что говорит о готовности к играм. Хенджин понимает, что от парня сейчас вряд ли куда-то денется, и сопротивляться не хочет, вместо этого облизывает и прикусывает нижнюю губу. Течёт в предвкушении и делает судорожный вдох, когда чувствует палец в себе. Минхо не опускает слова о том, насколько Джин сейчас сочетается с этой кухней: чёрные длинные волосы падают на рубашку, а пухлые губы покрасневшие, скоро альфа их зацелует, как и шею, ключицы, плечи. Розовенькая игрушка в форме яйца с хвостиком, вынутая из коробки, пропадает внутри, а трусики натягиваются обратно. Старший целует его бедро пару раз, чтобы следом подняться к острым ключицам. Омега чувствует на коже засосы, слышит чавкающие звуки, которые невероятно заводят, и доверчивее подставляется под ласки. Он с этим похотливым извращенцем слишком долго в отношениях, чтобы закрываться, поэтому, когда за волосы на затылке больно тянут, послушно выполняет немой приказ опуститься на колени. Хван слышит, как ширинка на брюках расстёгивается, и сильнее сжимает руки на бёдрах Минхо. Ли неожиданно щёлкает по кнопке включения, и младший коротко ругается, начиная ёрзать. Вибрация сильная, пульсациями отдаёт по всему телу, он громко стонет, утопая в ощущениях. Вдобавок ко всему этому он слышит ласковый шёпот «открой ротик, малыш» и готовится положить его член в рот, но на языке странным образом оказывается что-то другое, сладкое и сочное. — Ты так воодушевлённо заглотил её, — посмеивается шатен, продолжая кормить парня малиной, зная, чего тот ожидал. У Хвана болезненно стоит, стимуляция не прекращается, он хочет прикосновений, хочет, чтобы с ним что-нибудь сделали, но сейчас просто нагло издеваются. — Сволочь… — шипит Джин, за что Минхо хватает его подбородок и грубо целует в губы, проталкивая в рот ещё одну порцию ягод — вишен, сок которых начинает стекать вниз к шее Хвана. Он стонет, стоит ему представить себя со стороны, и всё это представление действует на его партнёра, как самый лучший афродизиак. — Хочешь мой член, милый Джинни? — Так и не терпится, чтобы красные губы обволокли его орган со всех сторон, так что в этот раз Ли его не обманывает и подставляет ко рту головку, которую омега облизывает, ловко орудует языком. — Детка, ты так хорош… Отсасывающий омега на коленях с завязанными глазами, послушно терпящий и принимающий вибратор в своей заднице — картина, от которой можно кончить за секунд двадцать, но парень не хочет закругляться так быстро, сейчас ему просто жизненно необходимо разложить брюнета на обеденном столе, где они утром будут завтракать — великолепный план. Джин оценивает высоту и поверхность стола своей грудью, ощущая задницей пах альфы, идеально к ней пристроившийся, и сглатывает слюну. Пульсация внутри усиливается и чуть не доводит парня до оргазма — Ли вовремя выключает игрушку и вытаскивает её под стон разочарования омеги, напряжение которого уже достигло всех пределов и побило рекорды. Минхо слишком любит оттягивать удовольствие, он может замучить его настолько, что Хван кончит по команде, содрогаясь всем телом, не помня имени. Кажется, Ли собирается проверить этот ёбаный стол на прочность, потому что сразу набирает жёсткий темп, как только входит в разработанное влажное пространство. Омега просто идеально подготовлен, чувствительный, скулящий, просящий большего и одновременно страдающий, потому что слышит пошлые шлепки и распадается на части. Глагол «драть» — это когда ты цепляешься за край столешницы мёртвой хваткой и подставляешь выпяченную задницу своему парню, который не собирается замедляться, хватает тебя за волосы и оттягивает назад, отрезвляя. Хёнджин создал и выучил это определение наизусть, вообще удивительно, что в таком положении он способен думать. Шумные короткие выдохи, как на марафоне, стоны, больше похожие на смесь крика и писка, — всё это смешивается в кучу, рождая самую страстную симфонию для ушей, эпилогом которой становятся укус за загривок и утробный рык альфы, под конец вошедшего в него очень глубоко и задержавшегося там, чтобы заполнить своим семенем. Омега чувствует этот поток и скулит ещё больше, отдыхая, шипит, когда шатен размыкает зубы, но тут же блаженно улыбается, ощущая поцелуи и мягкий язык на месте укуса. Спокойные ласки слаще намного, когда до этого из тебя душу пытались вытрахать. — Ты сумасшедший, Ли… — мямлит Хёнджин, стаскивая с себя повязку подрагивающей обессиленно рукой. Он только что кончил вместе с ним, испачкав кулак альфы, довольно ёрзавшего внутри него, пока член не уменьшился в размерах. — Хочешь ещё обосрать стиральную машинку, которую я выбирал? Ли слышит лишь протяжный стон и выходит, любуясь прелестной дырочкой, потихоньку выпускающей белёсую сперму из себя. Вид потрясающий, как и его уставший парень, которого придётся нести в ванную. * Утром Хван находился в полнейшем ступоре, стоя на кухне, что было неудивительно. Несмотря на то, что на глазах была повязка, его попа отлично помнит гладкость столешницы рядом с плитой. Сейчас возле неё стоит Ли Минхо и умиротворённо нарезает фрукты, как будто вчера ничего не было. Взгляд падает на стол, брюнет прикрывает веки, и старший подаёт голос: — Ну, как спа… — Заткнись. Принеси мне просто кофе в постель. — Он разворачивается и тут же удаляется, слыша за спиной тихое хихиканье. Хёнджин на кухне главный, только готовить на ней теперь будет исключительно Минхо.