Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Как ни приятно было мечтать о будущей карьере сноходца, пока что никто не освобождал его от работы на базе. Кухонная печь по прежнему требовала дров, огород - прополки, свиньи - кормежки. (Кормить лошадей его не допускали, как недостаточно квалифицированного работника, позволяя только выгребать навоз. Последнее обстоятельство его только радовало. Он побаивался здешних лошадей, злобных и полудиких, то и дело норовящих лягнуть или укусить.) Вдобавок ко всем этим радостям в полдень стал накрапывать дождь, превративший вечную, но вполне терпимую пыль в непролазное болото, а уже привычную работу в каторгу. Кантор, наткнувшийся на него в столовой, был чем-то озабочен и хмуро велел сегодня его не ждать. Вечером, кое-как очистив башмаки от налипшей грязи и пристроив куртку сохнуть на табурет, Серхио повалился на свой топчан и заснул как убитый. Видимо, сказалось сегодняшнее пакостное настроение, или дежурный кошмар, оставивший было его в покое, снова вернулся, но открыв глаза, Серхио увидел перед собой помост с судейским столом, кафедрой и приставами по бокам, под собой - скамью, а за спиной почувствовал толпу народа в зале. Место адвоката, как всегда, пустовало. Он вынырнул из забытья прямо посреди обвинительной речи, но никто этого не заметил, потому что, по правде говоря, никому из присутствующих не было до него дела. А вслушавшись в слова прокурора, Серхио потрясенно понял, что судят его вовсе не за то, в чем он действительно виновен. - Этот умственно отсталый, - доносилось с кафедры, - несмотря на то, что ему уже семнадцать, несмотря на потраченные на него силы, время и нервы, так и остался глупым мальцом, не способным ни на какое дело. Он тупой, как пробка, ему ничего нельзя спокойно поручить, он требует постоянного надзора и вразумления. - Еще и рассеянный! - выкрикнули из зала - вечно голова забита всякими глупостями. Прошу занести это в протокол! - И трус вдобавок, - заметил один из судей, - вечно его во дворе мальчишки били, так хоть бы раз дал сдачи. Я ему сто раз говорил - врежь им хорошенько, тогда будут уважать. Ты вообще мужчина или баба? Так может, тебе платье купить? И что вы думаете - даже после этого продолжал приходить с разбитым носом, сколько его ни учи. - Слабак, - вынес приговор другой судья, - тряпка. Ему, видно, не семнадцать, а семь. Никогда ему не стать мужчиной... - Заткнитесь, идиоты! - заорал вдруг Серхио, вскочив со скамьи. - Никакой я не сопляк и не умственно отсталый. Я взрослый здоровый парень, и я прекрасно понимаю, что делаю. В том-то и беда. Будь вы правы, я хоть не был бы ни на что способен! И ничего бы не случилось.