Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Кантор не хотел просыпаться. Ни вылитая на него кружка воды, ни последовавшие за ней полведра не дали никакого результата. В отчаянии Серхио начал лупить спящего по мокрым щекам, кричать над ухом, щипать - бесполезно. Ни Торо, ни Эспады на базе не было, но если бы даже и были, что толку - не бежать же к ним за помощью. Признаться, что они с Кантором ушли в Лабиринт вдвоем, а вернулся он один? Да если и признаться, чем это поможет, если Кантор и есть тот единственный человек на базе, который умеет ходить по этому чертову Лабиринту? Он поспешно одернул себя, не зная, может ли Лабиринт слышать его мысли и не будет ли мстить. Его наставник вчера говорил то ли шутя, то ли всерьез, что это пространство снов, видений и бреда не глупее человека и даже склонно к злобным шуткам. Серхио в ужасе уселся на свой топчан и вцепился зубами в кулак. Где сейчас находится спящий, и можно ли его найти и вытащить, и если да, то как? Впервые в жизни Серхио чувствовал, что он тут единственный взрослый, и помощи ждать неоткуда. Никогда еще ему не было так страшно. Может, попробовать самому вернуться туда, где они были перед пробуждением? А если он и сам не проснется? Что страшнее - навсегда застрять в кошмаре или остаться и потом всю жизнь проклинать себя за трусость? Несомненно, второе. Получалось, что идти придется. Чтобы хоть немного оттянуть неизбежное, Серхио начал торопливо обдумывать план действий. Где он в последний раз видел Кантора? Кастель Коронадо, кабинет президента. Почему бесстрашный Кантор свалился в обморок? Советник Блай. Президент сказал правду - пожалуй, кроме него самого, в стране не было человека, который бы не боялся и не ненавидел этого старого чиновника с дерматиновой папкой. Неизвестно еще, для кого он был опаснее - для врагов или для сторонников. Да и президент сегодня правит, а завтра, глядишь, случится шестой за двадцать лет переворот, и его личную охрану отдадут под трибунал за то, что не уследили и позволили ему выпасть из окна. Этот человек сидел у власти дольше, чем Серхио жил на свете. Один президент сменял другого, а он оставался. Вспомнились давние разговоры взрослых в гостиной за стаканом вина. Слава всем богам, теперь-то его сместят, бросят туда, куда он сам бросал людей десятками, теперь он за все ответит... Наверное, это было после второго переворота, раньше Серхио помнить не мог. Кажется, ему было тогда лет пять. Потом выяснилось, что советник по-прежнему занимает свой пост, и взрослые перешли на шепот. Так прошло еще несколько лет. Когда мальчик входил в комнату, шепот прекращался, и его отсылали спать. Закрывая за собой дверь, восьмилетний Серхио расслышал чуть более громкий, чем у остальных, голос троюродного дядюшки, человека молодого и бойкого на язык: - Не надейтесь. Артисты, шлюхи и дознаватели всегда остаются на своем месте. Через два дня дядюшка куда-то девался. И в гостиной с тех пор было пусто.