Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Доктор Дэн велел продолжать записи. Вчера мы с ним виделись. Я рассказал все, и про сон, и про то, что не могу спать, потому он и поймал меня только на вторую ночь под утро. Он велел говорить подряд все, что в голову придет, а сам слушал и только изредка задавал вопросы. Я сказал, что все время вспоминаю тот сон про департамент безопасности. Неизвестно, когда оно будет, и будет ли, но я не могу выбросить это из головы. И все время боюсь, даже не чего-то определенного, а вообще. Он спросил, не бывает ли каких-то других мыслей, кроме как о страхе. Бывает. Иногда ненадолго будто звучит другой голос. Он говорит мне, что ничего еще не случилось, а я уже помираю от страха. Что я могу взять себя в руки, но не хочу. Потому что вроде как получается, если я уже могу о себе позаботиться, то и дальше придется так жить и не рассчитывать ни на чью помощь, а это страшно. Страшно самому за себя отвечать. И не только в этом. Я уже говорил, мне легко внушить, что я не прав, даже если я точно знаю, что это не так. И если я хочу, чтобы это прекратилось, я должен изменить свою жизнь. Даже писать это сейчас страшно. А главное, сказав все это, нельзя сделать вид, будто ничего не было. А еще я сказал, что, кажется, получил ответы на некоторые свои вопросы, которыми так доставал падре Уго. Теперь я понимаю, почему нельзя требовать от женщины того, что она дать не хочет, даже если ты сильнее. Я получил ответ. Жаль, что цена оказалась такой высокой. Потому что заплатил ее не я. Я спросил, почему я сам не понимаю таких вещей, другие же понимают. Доктор Дэн сказал, что такие, как я, встречаются, и им приходится учиться тому, что и так понимают другие. Что нынешний король Ортана родился гениальным, но совершенно бесчувственным из-за родового проклятья. И всю жизнь ему приходится учиться обычным человеческим чувствам. В семь он научился сострадать, в четырнадцать - улыбаться, в двадцать восемь - плакать. Совсем недавно узнал, что такое гнев, а последним - что такое страх. Я спросил, откуда он это все знает. Он сказал, что если ты король, то вся твоя жизнь всегда как на ладони. И хотя его величество по профессии юрист и полицейский и отлично умеет скрывать все, что не должно выйти на свет, замолчать кое-какие вещи не в его власти. А мне, получается, придется учиться думать. Чувства у меня и так из ушей лезут - и страх, и стыд, и много еще чего, и это только мои собственные. Я же еще чужие иногда ловлю, правда, в последнее время стало потише. А вот думать... Каждый раз, когда испугаюсь чего-нибудь, я должен остановиться, отдышаться, взять себя в руки, а потом сказать себе - стоп. Мне страшно. Велика ли опасность? Стоит ли она того, чтобы бояться, и если да, то как сильно? Потому что страх тоже нужен, если он по делу. Еще я сказал, что часто не решаюсь требовать своего, особенно если приходится ввязываться в ссору. И вообще боюсь отказать или возразить кому-нибудь. Боюсь, что тогда никто не захочет иметь со мной дела. Обо всех этих вещах и думать-то неловко, а говорить тем более.