Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Ольгина квартира с виду походила на бардак, и даже не первого разряда. Причем от настроения хозяйки это обычно не зависело. Если все было в порядке, она порой на радостях хорошо если не забывала запереть входную дверь. А если, как сейчас, жить не хотелось, то скажите честно, о какой уборке могла идти речь? Проснувшись очень поздним утром, Ольга еще с час не могла заставить себя вылезти из постели. Наконец, совершив этот подвиг, она поплелась на кухню, чтобы выпить кофе. Жестокая действительность напомнила ей, что тут не дома, где можно засыпать сырьё в чашку, включить чайник и через минуту залить все кипятком. Она, загибая пальцы, стала перечислять вслух: - Намолоть кофе. Наколоть щепок. Залить в джезву воды (слава всем богам, хоть водопровод есть). Растопить чертову печь. Вскипятить воду... На пятом пункте Ольга остановилась, плюхнулась на табурет, закрыла лицо руками и разревелась. Элмар, как и подобает рыцарю, явился как раз вовремя, чтобы спасти деву, попавшую в беду. Хотя, по его представлениям, визит был неприлично ранним, что могло бросить тень на репутацию хозяйки. Ольга засмеялась, потом заплакала, потом засмеялась и заплакала сразу и наконец сказала, что бросить тень на ее репутацию уже невозможно даже при повышенной облачности, когда тень накрывает целиком весь пейзаж. Наконец, отдышавшись, она успокоилась и только молча наблюдала, как Элмар с искусством опытного воина колет щепки и разводит огонь в печке, попутно объясняя, что этому он научился в пять лет. Ольга верила, учитывая его биографию, варварское происхождение и то, что мечом он начал владеть лет на десять раньше, чем вилкой. Наконец кофе был сварен и водружен на стол, уставленный принесенными гостем закусками. Сам Элмар, как почти все ортанцы, кофе не выносил. Поэтому он пил принесенное с собой вино и смущенно попросил не говорить Шеллару, который опять начнет его пилить и пугать неизбежным алкоголизмом. "А я же всего пару стаканов, поправиться после вчерашнего". Когда ничего съедобного на столе не осталось, Элмар с сожалением посмотрел на пустую бутылку и спросил: - Ну, как ты вообще? Ольга немедленно заплакала опять. Вытирая слезы и сопли, она начала рассказывать, что все хреново, что жить не хочется и она сама понимает, что дурью мается и херней страдает, но ничего не может с собой поделать. Элмар молча встал, взял ее на руки и стал ходить по комнате, как мать, успокаивающая ребенка. - Элмарушка, милый, ну что мне делать? И перед тобой неудобно, и перед Жаком с Терезой, я ведь только и делаю, что всем жалуюсь. А его величество и вовсе пропал, да и как я его приму в таком виде? Он для меня столько сделал, а я... Терпеливо выслушав все это и дождавшись, когда Ольга притихнет, Элмар сказал: - Ольга, прости, я не знал, что с тобой такое... - он запнулся, потому что в его мире не было названия для того, что он наблюдал. С ним самим однажды случился приступ черной меланхолии и тяги к самоубийству, но причины-то были самые земные - боевое увечье и перспектива остаться калекой. А тут... - Послушай, - пустил он в ход последнее средство, - тебе нужно встретиться с Шелларом и все ему рассказать. Он умный, он умнее самих богов, да простят они меня, он обязательно что-нибудь придумает.