Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Кантор сидел, прислонившись к стволу дерева, и курил сигару. Когда он уходил на войну, на которой его ждала смерть, было не особенно страшно. Страшно было сейчас. Он чувствовал себя уже почти здоровым. Правая рука еще слушалась чуть хуже левой, и на правую ногу он прихрамывал. Зато с лица исчезла трагикомическая маска, при которой правая сторона губ загибалась вниз, а правый глаз не открывался. Сестра Жюстин совершила ради него невозможное. Пора было отплатить добром за добро и уходить, не доводя ни ее, ни себя до крайности. Сдержанность никогда не была его сильной чертой. Больше всего на свете, после обвинений в трусости, он боялся сорваться и потерять власть над собой. Несколько раз за жизнь это уже случалось. Совершенно случайно, во время дружеской попойки, он узнал историю поморского наследного принца Пафнутия. Этот худой нескладный человек с уже седеющими висками и бородой в сорок лет все еще оставался принцем, потому что отец считал его не готовым к управлению страной, а также в глаза называл трусом и мямлей. Пафнутий очень мало говорил, всегда держался отстраненно и имел привычку чуть что хвататься за рукоять меча, не вынимая его из ножен. Он любил кошек, держал их не меньше десятка и кормил собственноручно, что тоже не добавляло ему уважения в отцовских глазах. Однажды во дворец пробрался убийца, скрытый заклинанием невидимости. Прибежавший на крики придворный маг обнаружил легко раненного Пафнутия, обезумевших животных и страшно изорванное тело на полу. Король Зиновий воспринял новость с поразительным спокойствием, никакого расследования проводить не стал, а тело велел сжечь. Официальная версия гласила, что убийцу растерзали кошки. Правду знали немногие посвященные, в том числе один близкий друг, спьяну выболтавший Кантору государственную тайну. В каждом поколении королевской семьи рождался один стихийный оборотень. Принц Пафнутий не зря любил кошек. Сам он под воздействием страха превращался в крупного хищника. Управлять превращением он не мог, но мог заставить себя остановиться до его начала. На вопрос друга, зачем он чуть что хватается за меч, Пафнутий ответил: - Чтобы остаться человеком. Страх провоцирует. Оружие сдерживает. Кантор курил и думал, как было бы здорово, если бы у него самого имелся такой меч. Много лет он вел жизнь солдата, мужчины среди мужчин. Он научился убивать с легкостью, вызывавшей у товарищей почтительный страх. Но теперь его война окончилась. Ему предстояла жизнь человека среди людей и мужчины среди женщин. Не только готовность убивать, но даже привычка брать глоткой, даже умение напугать и подавить взглядом могли сослужить ему дурную службу. Он боялся самого себя и не знал, что с этим делать.