Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Что он всегда хорошо умел, так это приспосабливаться. Как бы ни переменилась жизнь, первая его мысль была - теперь будет так. Привыкай. А еще он всегда неосознанно чувствовал, с кем имеет дело и что из этого следует. С добрым падре Уго можно было позволить себе некоторые вольности. С падре Себастьяном, снисходительным, но отнюдь не слепым, лгать и притворяться было нельзя. С суровым Кантором он сразу сознавал себя жалким несмышленышем. С Анитой... Сегодня он проснулся с криком и долго не мог отдышаться. Во сне себе не солжешь. Тогда, в тот единственный раз с Анитой, он почувствовал себя богом. Обычно все кругом были сильнее его, а тут сильнее оказался он. Теперь не оставалось сомнений, почему он угодил именно в этот кошмарный мир и почему врата сочли, что здесь ему самое место. Мысль была так невыносима, что он тут же затолкал ее подальше на задворки памяти и только потом окончательно проснулся. Уже наступило утро. Вчера, как и в несколько прошлых ночей, он уснул в хозяйском кабинете прямо на полу. Обычно в это время Харган выходил из спальни, завтракал сам и кормил его. Потом демон отправлялся по служебным делам - в казарму к вампирам и вольнонаемным, в крольчатник или кормушку, приговаривая, что за этими сволочами нужен глаз да глаз. Серхио он обычно брал с собой, хотя при первом же визите в кормушку тот свалился в обморок прямо на пороге. Воспоминание о том, что он там увидел, было заперто в его памяти за самой дальней дверью. Ничего, сказал Харган, ты мне понадобишься, так что привыкай. Это оказалось трудно, но Серхио привык. Несколько раз демон указывал на того или иного подчиненного и требовал определить, что те чувствуют. Это было несложно, потому что меньшинство постоянно его ненавидело, а большинство боялось и ненавидело. Собираясь к Повелителю, хозяин больше не брал Серхио с собой, а оставлял в своих покоях, причем всегда запирал дверь, опасаясь за его сохранность. Никаких иллюзий относительно своего воинства он не питал, и порой Серхио спрашивал себя, многого ли стоят такие работники и такие солдаты, если даже всесильный командир вынужден постоянно быть с ними начеку. Все сильнее становились голод и еще одна потребность. Поборов страх, Серхио осмотрел стол в поисках чего-нибудь съедобного, потом обшарил весь кабинет, но ничего не нашел. В спальне под кроватью обнаружился ночной горшок, что решило одну проблему из двух. Но в конце концов голод переборол страх, и Серхио постучал во внешнюю дверь - сперва деликатно, потом сильнее, и наконец принялся бить в нее кулаком. Через две-три минуты, когда узник уже отчаялся и продолжал стучать из чистого упрямства, снаружи раздался окрик: - А ну тихо! Серхио поспешно отдернул руку, но крикнул в ответ: - Кто вы? - Караульный, - послышался недовольный ответ, - чего надо? - Простите, но господин наместник меня запер с вечера и ушел. - Значит, так положено. - Но я голоден, - сказал Серхио, чувствуя неловкость за свои столь низменные потребности. - Вампиры тоже, - хмыкнули из-за двери. - Намек понял? - Послушайте, - взмолился Серхио, - я все понимаю, но вдруг господин наместник обо мне просто забыл? - Ну и что? - Но, может быть, - спросил Серхио, - вы могли бы принести мне хоть кусок хлеба? А лучше чего-нибудь еще, - добавил он в порыве честности, вызванной урчанием в животе. - У меня нет ключа, - ответил невидимый собеседник, - но даже если бы и был, приказа открывать не было, а я не дурак, чтобы из-за тебя подставляться. Знаешь, на что он способен, если разозлится? Серхио подумал. - Ну, он на меня кричал и хватал за грудки. Раздался добродушный смех. - Значит, у тебя еще все впереди. И на твоем месте я бы лучше потерпел. В общем, удачи тебе. Послышались удаляющиеся шаги и звон амуниции. - Нет! Постойте! Как вас зовут? Разумеется, ответа не последовало. Прошел час. Еще один, более тщательный обыск спальни был вознагражден початой бутылкой кисловатого вина. Серхио с горя выпил чуть не половину, стараясь не думать о последствиях. Стало чуть полегче, и он не заметил, как снова уснул. Лучше бы он этого не делал. Неимоверно точно, с полной иллюзией, что все происходит наяву, он увидел белую мраморную ванну, наполненную вязкой маслянистой субстанцией. В ванне сидела мумия. Откинув на подушки обтянутую кожей голову, опираясь на борта острыми локтями, мумия подставляла то один, то другой бок, и две серолицые мертвые девушки, преклонив колени, осторожно протирали губками иссохшую коричневую кожу. Вдруг, будто что-то почувствовав, мумия повернула голову и уставилась на Серхио пронзительным, совершенно живым и осмысленным взглядом. Но прежде чем снова проснуться с криком, Серхио успел заметить еще кое-что. На деревянном кресле, стоящем в изголовье ванны, лежало нечто белое. За долю секунды Серхио разглядел длинные белые одежды из тонкого шелка, вуаль, повешенную на спинке, и поверх нее - пару белых шелковых перчаток.