Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Маэстро Карлос у себя в кабинете пил шестую чашку кофе (жалкая замена алкоголю) и думал. Думалось ему плохо. Сегодня по дороге в театр он насчитал восемь голубых полотнищ с изображением крылатой лошади, растянутых прямо на фасадах домов. Как люди будут обходиться без дневного света, жрецы, очевидно, просто не подумали. Улицы Даэн-Рисса были заполнены горожанами, наблюдающими за установлением нового порядка. То здесь, то там в толпе мелькали бело-голубые мантии ордена Небесных всадников. У храма Бессмертного Барда собралась толпа, наблюдающая, как снимают с постамента и уволакивают статую бога-покровителя искусств, а на ее место водружают нечто аляповатое, вырезанное из белого эгинского мрамора. Маэстро, опустив глаза, быстро прошел мимо. Первый шок от потери магии миновал. В театре кое-как наладили освещение, развесив на вбитых в стены крюках старые добрые керосиновые лампы. Волшебные спецэффекты всегда можно было заменить, изготовив простые механические приспособления для создания световых и звуковых иллюзий. Но театр - это не поворотный круг, занавес и декорации, а прежде всего люди. В труппе назревал раскол. Самые молодые и пылкие, оскорбленные в лучших чувствах позорной сдачей столицы, решили скопом уйти в подполье. Более опытные напоминали им, что если подполье и существует, самостоятельно выйти на него молодым вряд ли удастся, а если и повезет - кому нужны вчерашние актеры, не знающие, с какого конца у винтовки ствол? Маэстро Карлос, явившийся в самый разгар дискуссии, призвал всех к порядку. Он не станет никого удерживать насильно, но советует еще раз подумать, хотя бы до завтра. И главное, честно ответить себе на вопросы: есть ли у них хоть какой-нибудь план действий и даст ли хоть что-нибудь стране их героическая смерть. После этого он распустил народ по домам и пошел в свой кабинет, велев секретарше никого не пускать. Сейчас он с какой-то отстраненной легкостью в мыслях спрашивал себя, а не стоит ли закрыть к чертовой матери всю лавочку. Он лучше любого пророка мог предсказать, что ждет театр в ближайшее время и чем ему и труппе предстоит вскоре заниматься. Перспектива хлебать дерьмо по второму разу, как в прошлой жизни на родине, что-то не прельщала. Но столь же уверенно он мог предсказать, что будет, если он и правда закроет лавочку и уйдет на покой. Он сопьется с вероятностью в сто процентов, как любит выражаться его величество. Режиссер живет, пока руководит театром, в каких бы условиях этим ни приходилось заниматься. О том, что своим уходом он подведет свое верное воинство, маэстро, к стыду своему, сообразил только позже. Полтора десятка актеров и актрис, костюмерши, гримеры, осветители и рабочие сцены работали на него, и их будущее зависело от его решения. - Маэстро, - внезапно прервал его невеселые размышления голос секретарши, - к вам посетитель. - Росита, я же ясно сказал - никого, - раздраженно напомнил Карлос. Теряю хватку, подумал он, услышав, как неубедительно звучит его голос. - Прошу прощения, маэстро, - не смутилась опытная Росита, - это кто-то из ордена. Говорит, что новый министр изящных искусств.