Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

(Эта глава почти целиком взята из оригинала. Приношу свои извинения.) Жаку снились кошмары. Он бежал бесконечными коридорами по пустому и темному дому, причем преследователь был неизвестен и оттого особенно ужасен. Потом картина внезапно поменялась, и он обнаружил, что находится в подвале и закован в цепи, а к нему, радушно улыбаясь, приближается Тедди в кожаном фартуке, помахивая огромной плеткой. Жак в ужасе заорал и проснулся, но так и остался лежать носом в подстилку, тяжело дыша и не решаясь поднять голову. У самого уха прошуршали невесомые шажки, щекотное прикосновение заставило вздрогнуть и все-таки оглядеться. Разумеется, никакого Тедди поблизости не оказалось. На Жака таращилась крупная серая крыса, нахально шевеля усиками. – Привет, крыса, – ошарашенно произнес Жак, вспомнив рассказы Орландо об удивительной разумности и доброжелательности этих зверьков. Крыса присела на задних лапках и приветливо помахала крохотной розовой ладошкой, удивительно похожей на человеческую. От неожиданности Жак непроизвольно привстал, ударившись головой о верхние нары. Огласив камеру коротким, но прочувствованным высказыванием, он вернулся в прежнее положение и включил остатки здравого смысла. «Мне показалось». Как бы подслушав его мысли, крыса повторила приветствие, повертев перед его носом растопыренной пятерней с миниатюрными пальчиками. "Что мы имеем? – обреченно подумал Жак. – Может, крысу дрессировали те, кто сидел тут до меня. Может, мне подмешали в питье наркотик (зачем?) Может, у меня блюдце треснуло. Что и неудивительно в свете последних событий..." – Умница. А что ты еще умеешь делать? Плясать на задних лапках? Крыса оскорбленно задрала мордочку, словно магистр десятой ступени, которому предложили выступить с фокусами в ярмарочном балагане. Жак вздохнул. В голову упорно лезли ночные видения, а учитывая, что в реале никто его пока и пальцем не трогал, вывод получался неутешительный. – Что, крыса, – горько произнес он, опуская глаза, – и ты презираешь трусов? Зверек засуетился, подбежал ближе, доверительно положил лапку на сцепленные пальцы собеседника и вытянул мордочку с мелко подрагивающими усиками, всем своим видом выражая сочувствие. – Докатился… – вздохнул недостойный маэстро. – Попался, как последний дурак, лежу тут и трясусь осиновым листом, и в довершение всего меня жалеют крысы… Он оглянулся и добавил: – Ты извини, крыс, еды нет. Хочешь – приходи на ужин. Хотя кормят тут... мда. Вот ты любишь похлебку из подгнившей тарбы с добавлением капусты или соленых огурцов позапрошлогодней закваски? Крыса уверенно помотала головой, категорически отказываясь от подобной кормежки. – Правильно мыслишь. Я тоже не люблю, поэтому мы с тобой сейчас честно поделим кусок хлеба. Ничего, что черствый? Умница. Жак полюбовался, как гость, сидя на задних лапках, аккуратно держит корочку передними, и продолжил: - Еда - это хорошо. Когда сидишь в тюрьме, главное - думать о самых простых вещах. Еда, сон, помывка. Никакой абстракции, нафиг-нафиг. Ты знаешь, что я уже сидел? Ну, не в таких условиях, а у себя на Альфе. Попался по малолетке, еще не научился ломать аккуратно, чтобы хвостов не оставлять. Восемь месяцев оттрубил. Вроде немного, но когда компа нет, такая тоска берет... Мохнатая мордочка непостижимым образом изобразила сочувствие. – Может, ты и разговаривать умеешь? – заинтересовался Жак и осторожно погладил зверька по мохнатой спинке. Крыса опять села на задние лапки и совсем по-человечески развела передними: дескать, увы, сударь, чего не умею, того не умею. – Жаль. А то бы потрепались. Я бы тебе про мегасеть рассказал, а ты мне... В камере резко стемнело. Квадратик света на стене, повторяющий формой дверное окошечко, исчез, заслоненный чьей-то головой. Заскрипели замки и засовы. – Стой, – взмолился Жак, – ты куда? Это ужин, подожди! Крыса торопливо помахала лапкой и уже обычным звериным манером шмыгнула в темноту.