Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

(Эта глава содержит текст оригинала. Приношу свои извинения.) Этот дворец и этот город все больше нравились Харгану. Хотя изначально планировалось сделать его резиденцией Лютецию, наместник был близок к тому, чтобы передумать. Пусть Даэн-Рисс несколько южнее центра, зато здесь приятно находиться. Даже правая рука бога может позволить себе маленькие житейские удовольствия. Например, выбрать дом, в котором будет жить, и женщин, которых желает на свое ложе. Впрочем, женщиной он пока обходился одной и не испытывал желания ни убить ее, ни сменить на другую. Подобные отношения – с живой женщиной по ее добровольному согласию – ошеломляли Харгана бесконечностью непознанных тонкостей и разнообразием ощущений. Сначала он еще пытался сохранять привычный, годами отработанный контроль над нечеловеческой частью своей сущности. Но красавица Камилла проникновенно мурлыкнула, нежно поглаживая ему основание хвоста: «Милый Харганчик... Ты такой сдержанный, зажатый, словно на тебе две сотни стоун железных цепей намотано… А мне говорили, что демоны славятся неукротимым темпераментом и безудержной страстью…» И сделала нечто такое, от чего «железные цепи» беспомощно осыпались. И ученик Повелителя впервые за много лет с непреодолимой ясностью ощутил, что он – демон, что он очень, очень молод, полон дикой, не поддающейся контролю силы и сейчас либо разрушит парочку миров в окрестностях, либо его самого порвет на дюжину маленьких демонят, либо он просто обрушит на легкомысленную красотку ту самую «безудержную страсть», которой ей так хочется. - А ты ее выдержишь, глупая женщина? – торопливо спросил он больше для очистки совести, так как остановиться все равно не смог бы. Нечто подобное он уже испытывал пару раз в бою, и заканчивалось это плохо как для врагов, так и для попавшихся под руку своих. Камилла уверенно и даже с некоторым оттенком снисходительности кивнула. Когда безумная вспышка сменилась невесомой пустотой прострации, настало время куда-нибудь упасть… да вот хотя бы на вот этот мягкий, как трава, ковер, потому что нет сил добираться до кровати… И наместник сам не заметил, как задремал. Разбудило его деликатное покашливание над ухом. Камилла осторожно высвободилась из-под его острого крыла и теперь сидела в свободной позе, не смущаясь своей наготы. - Доброе утро, милый, - нежно улыбнулась старшая фрейлина, - как спалось? Встряхнувшись всем телом, чтобы окончательно прийти в чувство, Харган оглянулся и первым делом увидел свое отражение в зеркале. Этой похожей на помятую маску рожей в сочетании с прической, превратившейся из просто щетки в щетку растрепанную, можно было успешно пугать особо упорствующих неверных. - Драгоценнейший мой Харганчик, радость моя, прелесть моя… – проворковала Камилла. – Ты порвал мне платье на совершенные лохмотья. В чем же я буду встречать тебя вечером? – Неважно, – отмахнулся демон. – Лучше всего встречай меня голой. Иначе мы платьев не напасемся. Где моя рубашка?.. О-о… н-да… ладно, подай камзол… Наместник бросил прощальный взор на покойную рубашку, вспоротую крыльями, набросил камзол и обнаружил рваные дыры на месте пуговиц. Покосился на единственную выжившую одежку, прикидывая, не будет ли смотреться глупо в нарядном плаще на голое тело. Пообещал себе впредь быть разумнее. – Так, – вздохнул Харган. – Камилла, быстро что-нибудь надень и сбегай в мои покои за одеждой. Как-то все же не подобает шляться по дворцу голым и пугать подданных... На второй день Харган и сомневаться не стал. Томительно долгие часы до вечера он прожил в странном болезненном ожидании, которое, казалось, путешествует внутри тела и рвет его изнутри острыми звериными зубами. Весь этот день был прожит в предвкушении того, как вечером он ворвется в знакомую комнату на третьем этаже, швырнув на пол алый с золотом плащ, одним рывком смахнет со стульчика у зеркала вожделенную женщину и прямо здесь же, у ближайшей стены, выпустит на волю истосковавшегося в заточении демона. Разъяснения брата Павсания о ста шестидесяти с хвостом поправках к своду законов полностью ускользнули от внимания наместника. Донесения верных соратников о ходе обращения он выслушал вполуха. Отчет о ревизии в казне подписал не глядя. О Шелларе даже не вспомнил.