Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

И вот Ольга и Кантор, сойдясь с двух сторон, встретились у широкого низкого камня, который с некоторой натяжкой можно было вообразить супружеской постелью. - Вознесла ли моя жена молитвы богам? - спросил Кантор, не сводя с нее взгляда. - Как каждый вечер, - ответила Ольга, - почему ты спрашиваешь? - Умри ты внезапно, - ответил муж, - и дух твой останется без защиты и будет вечно, неприкаянный, бродить по земле. - Зачем ты говоришь о смерти? - тихо спросила жена, и голос ее был хриплым от страха. - Ты сама все знаешь. Не прячь глаза, это не поможет. - Я ничего не знаю! - закричала Ольга и рванулась, пытаясь убежать, но Кантор молниеносным движением перехватил ее. - Тогда почему ты убегаешь? У кого чистая совесть, тому нечего бояться. - А что я должна делать, если тебя уже несколько дней как подменили? Где тот благородный воин, что клялся мне в вечной любви и обещал защиту? Его место занял демон, который меня ненавидит, насмехается и играет, как кошка с мышью! - А где та чистая дева, которую я взял в жены? Та, что готова была идти за мной на край света? Которая не замечала других мужчин? - Других? Ты что, ревнуешь? - Молчи, женщина! - рявкнул муж. - Твое притворство только сильнее растравляет мою рану! Не лги мне хоть перед смертью! - Ты не смеешь! - А кто мне помешает? Ольга бессильно рванулась раз и другой, оскалилась, как кошка, и выкрикнула так, что Кантор вздрогнул: - Трус! Подлец! - и влепила ему пощечину. На секунду Кантор замер, потому что в сценарии ничего подобного не было. Но едва он, решив все же довести драму до финала, схватил Ольгу за шею, намереваясь изобразить убийство, как в голову ему ударил камень из пращи. Кантор свалился в пыль. Зрители дружно взревели, приветствуя воительницу, высокую крепкую женщину, вставшую в полный рост и сжимающую в руке свое оружие. - Что ты натворила? - закричал Карлос, оскорбленный таким наглым вмешательством в священный процесс. - Он собирался ее убить, - невозмутимо ответила победительница. - Он сам сказал. - Но это же не по-настоящему! Это искусство! Женщина только пожала плечами. Все зрительницы были на ее стороне. Немногочистенные мужчины недовольно переговаривались, но принимать участие в споре явно не собирались. Карлос прибег к последнему аргументу: - Но это же еще не конец! Ему должны были поведать правду, и он бы раскаялся! Ольга, ляг и закрой глаза. - И, дождавшись исполнения приказа, добавил: - Смотрите! Махнув рукой ожидающей своего выхода Аните, он показал, что открывает перед ней дверь. - Господин, - начала Анита, повернулась, увидела Ольгу и обмерла. - Что ты натворил? - То, что должен был, - ответил Карлос, - как ни тяжело мне было это сделать. Измена карается смертью. - Ты сошел с ума! - взвыла Анита, - какая измена? - У меня есть доказательство, - сурово ответил Карлос. - Платок, мой свадебный подарок. Она тут же отдала его любовнику. - Белый платок? Расшитый цветами? - Да. - Боги, как тупы мужчины! Я сама подобрала его с пола и отдала мужу, он велел мне это сделать, но не сказал, зачем! Ты убил женщину, мизинца которой не стоишь, старый дурак! Карлос замер. Потом, с помертвевшим лицом, медленно обвел взглядом зрителей, будто заглянув каждому в душу. - О боги, - тихо сказал он, - почему вы допустили это? Почему меня не поразила молния? Вот она лежит, прекрасная, как при жизни, но белая и холодная, как снег. Все напрасно. Зачем я жил, зачем воевал, зачем была любовь, если все кончается вот так? - он закрыл лицо руками, и плечи его задрожали. В воображаемую комнату шагнул мэтр Максимильяно. - Что здесь произошло? Кто это сделал? Командир мой, ответь! Карлос отнял руки от лица. - Я убил ее. Не подходи. Я сам покараю преступника. И, выхватив из-за пояса деревянный кинжал, ткнул им себя в грудь и повалился к ногам неподвижной Ольги. - Ну и что, - снова пожала плечами воительница, - вот убил ты себя, и какая разница? Ей-то от этого не легче.