Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

(В главе использован текст оригинала. Приношу свои извинения.) Если бы стены этой лавки могли говорить, Серхио удалось бы узнать немало интересного. В частности, то, что несколько месяцев назад сюда заходили знакомый ему господин Жак вместе с незнакомой ему, но известной при дворе госпожой Ольгой с целью приобретения подарка на день рождения грозной одноглазой воительнице, ее величеству королеве Кире. Правда, будучи мистралийцем, он вряд ли смог бы оценить по достоинству разыгравшуюся там сцену. Увидев столь важных персон, дядюшка Цинь бросился им навстречу, низко кланяясь и заверяя в своем глубочайшем к ним уважении. Жак, подмигнув своей спутнице, заявил, что они ищут подарок для высокопоставленной особы, но что-нибудь милое и непритязательное. Первым делом глубокоуважаемым клиентам были предложены «драгоценности из гробниц Белой Пустыни», и они хохотали до истерики над «церемониальной подвеской царицы Хашир», в которой Ольга опознала медаль «Победитель соцсоревнования». Когда дядюшке Циню разъяснили причину веселья, он очень искренне посетовал на тупость и невежество поставщиков, после чего стремительно начертал для экспоната новый ценник. В новой редакции «Победитель соцсоревнования» называлась «Высочайшей боевой наградой иномирской цивилизации» с припиской «Уникальный экземпляр, единственный в мире». А в цене добавились две лишние руны. — Можно еще книги посмотреть, — добавил Жак, наблюдая, как исчезает за ширмочкой витрина с «драгоценностями цариц». — Один момент! — засуетился господин Цинь. — У нас лучший в королевстве выбор всевозможных печатных и рукописных раритетов! Клиенты с интересом осмотрели витрину, содержавшую непонятные пергаменты, берестяные грамоты, глиняные таблички, ветхое издание эгинских классических пьес с автографом автора, тоненькую книжечку комиксов про человека-паука на польском языке, с десяток хинских стихотворений на тонкой бумаге в бамбуковых рамочках, потрепанный томик Шекспира в оригинале и даже простреленный в двух местах кусок жести с надписью «Achtung! Minen!». Жака особо вдохновил предпоследний экспонат, и он стал подталкивать Ольгу под локоть и указывать глазами на книгу, хитро подмигивая. Ольга старалась удержать истерический смех и тщательно отводила глаза от таблички с минами, которая значилась в коллекции почтенного Циня как «подлинный фрагмент знаменитых рунных доспехов героя Полистара, пробитый стрелой злокозненного Мункаса». По каким соображениям этот «фрагмент» отнесли к печатным и рукописным раритетам, Ольга так и не смогла постичь. — А можно вот это...— начала она, протягивая руку в сторону Шекспира. — Ах, нет-нет, простите, — засуетился продавец, выдергивая из книги ценник с надписью «Ритуальная книга обрядов, проводимых жрецами культа Восходящего Солнца, никем доселе не расшифрована». — Нижайше умоляю меня извинить, это не продается. — Чего это он? — шепотом уточнила Ольга, когда дядюшка Цинь с Шекспиром исчез за раздвижной ширмой. Книга ей была не так уж нужна, но любопытно стало — почему он вдруг так резво подорвался? — Краденое, — чуть слышно разъяснил Жак, — а жаль… * * * Услышав слово "деньги", дядюшка Цинь скептически оглядел Серхио с головы до ног, сделал кислую мину, махнул рукой и вернулся на свое место, предоставляя посетителю разбираться самому. А посетитель запоздало подумал, что это для него два золотых - деньги, а в антикварной лавке, наверное, это мелочь, и самое большее, на что он может рассчитывать - какая-нибудь дешевая безделушка. Он двинулся вдоль витрины. Как тут отличить дорогое от дешевого, старинный мощный амулет от бесполезного куска дерева, камня или металла? Да еще с его невежеством, когда, пожалуй, и начищенную медь впору принять за золото. Серхио перешел к другой витрине. Разве что книга... Все печатные и рукописные экспонаты, лежащие перед ним, были на незнакомых языках. Конечно, они возбуждали любопытство, но... - Простите, а вот это, что это такое? Дядюшка Цинь нехотя сполз со своего насеста: - Что именно? - Вот это. Серхио указал в дальний угол, на пожелтевшую от старости тетрадь для записей, вроде тех, какими он пользовался в школе. На обложке неумелой детской рукой было что-то выведено порыжевшими чернилами, но он не мог разобрать, что именно. Он испытывал странное чувство. Ему во что бы то ни стало хотелось взять тетрадь в руки. - Что это такое? - спросил он. - Личный дневник Кендара Завоевателя, - ответил толстяк. Серхио поперхнулся. - Вы серьезно? Дядюшка Цинь посмотрел на него, как на идиота. - Сколько у вас есть? Серхио честно продемонстрировал свое богатство. - Забирайте. Перекупщик клялся, что она прибавляет своему владельцу ума. Вам явно не мешало бы ее приобрести.