Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

(В главе используется текст оригинала. Приношу свои извинения.) Наместник Харган вернулся внезапно, как возвращаются из похода рогатые мужья. Вечером восьмого дня Сиреневой луны Шеллар, сидя в его (бывшем своем) рабочем кабинете, на мгновение склонился над очередным творением казначея, чтобы внести поправку, а когда поднял голову — у стола уже стоял Харган, странно возбужденный и нервный. Шеллар быстро окинул его взглядом, безошибочно выхватив из общего встопорщенного облика шефа все значимые мелочи, и изобразил самую нейтральную и скромную улыбку, на какую был способен. Несмотря на успешное завершение своей миссии, парень явно чем-то недоволен, следовательно, неуместные выражения счастья могут разозлить его еще больше. Но вместе с тем не выразить вообще никакой радости по поводу успеха — тоже не лучший вариант. — Вижу, вас можно поздравить. — Теплоту в голосе изображать не пришлось, Шеллар действительно рад был видеть этого оболтуса, хотя тот своими подвигами изрядно усложнял ему работу. — С Повелителем все в порядке? — С ним — да, — проворчал Харган и, рывком подтянув к себе ближайший стул, уселся на него верхом. — А как ты догадался? — Ваш хвост, — честно пояснил Шеллар, взглядом указывая на источник своей осведомленности. — Он до сих пор кровоточит, из-за чего на штанах образовалось небольшое пятно. И, кажется, он стал короче. Следовательно, вам пришлось докладываться Повелителю, ибо никто иной не посмел бы судить ваши поступки и наказывать подобным образом. Вы расстроены именно этим? Наместник раздраженно дернул носом и с видимой неохотой выдавил: — Частично. — Если вы не хотите об этом говорить, я не стану больше проявлять подобную бестактность. Единственное, что осмелюсь все же спросить, — как ваше самочувствие? Может быть, пригласить целителя? Харган сверкнул глазами и красочно послал всех целителей по веками проверенному маршруту. Как и ожидалось. — Что ж, раз в медицинской помощи вы не нуждаетесь и чувствуете себя нормально, то я с нетерпением жду вашего рассказа. Скажите хотя бы в двух словах, каково положение дел на данный момент. Что поведал Повелитель? Какие инструкции дал? Что еще, кроме инструкций, вам удалось получить? Будут ли у нас новые излучатели? — И все это в двух словах? — обреченно произнес наместник. — То есть ваша необщительность объясняется не усталостью или самочувствием, а просто нежеланием кого-либо видеть? Простите, я не имел намерения обидеть вас. Если все так плохо, идите отдыхайте. Поговорим, когда у вас появится такое желание. Есть что-нибудь, что мне следует знать срочно? Бедняга помолчал немного, пока нежелание жаловаться на Повелителя боролось с нежеланием выглядеть депрессивным нытиком. — Послушай, — сказал он наконец, — что ты прицепился? Я нормально себя чувствую и в состоянии работать, но ты же видишь, что я сейчас раздражен, потому и не хочу заводить разговор о делах. Боюсь выйти из себя и опять вынести тобой дверь. Неужели ты сам этого не понимаешь? Потерпи до завтра. Советник почтительно наклонил голову. — Как скажете. Совещание на завтра собирать, или вы будете обсуждать все вопросы приватно, с каждым по отдельности? — Еще чего — с каждым! Разве что с тобой, и то после совещания. Собирай. — На который час? — Ну и зануда… На десять. — Будет исполнено. Спокойной ночи, господин наместник. — Угу, — проворчал Харган и, одним движением спрыгнув со стула, вышел вон. Шеллар отметил про себя, что кому-то сегодня не поздоровится — по пути от кабинета до спальни наместнику обязательно кто-нибудь попадется, а он сейчас готов отвязаться на первого попавшегося, — прислушался к звукам из коридора и вновь склонился над бумагами. Поглощенный своими невеселыми мыслями, Харган даже не заметил, как автоматически, по привычке вместо своей спальни пришел к той самой комнате на третьем этаже, кивнул охраннику, не поняв, отчего тот так удивился, и толкнул дверь. Только войдя, он вспомнил, что Камилла здесь давно не живет, и тоже удивился — почему тогда охранник у дверей и свет в комнате? — Кто там? — донесся из-под кровати нежный голосок, показавшийся Харгану смутно знакомым. Затем появилась тонкая женская рука, сжимавшая какую-то побрякушку, за которой хозяйка и полезла под кровать. А потом поднялась и сама хозяйка, представ перед заплутавшим советником в полный рост. — О, это ты, — улыбнулась она, словно старому приятелю, которого давно ждала, условившись о встрече. — А Шеллар сказал, ты уехал. — Я… — едва выдохнул Харган, продираясь сквозь внезапное оцепенение. — Я… приехал. Перед ним стояла девушка из его снов. Та самая. Которую он даже не надеялся когда-либо встретить во плоти. Она стояла и улыбалась — точно так же, как во сне, открыто и приветливо, без тени страха или отвращения. — Вот и хорошо. — Девушка шагнула вперед, огибая кровать, легко и невесомо переступили по ковру босые ноги… Харган узнал каждую черточку, каждое движение и даже браслет на щиколотке. На миг ему показалось, что это — тоже сон, что на самом деле он спокойно дошел до своей кровати и лег спать, просто не помнит, потому что это сон и в нем нет места бытовым мелочам. — Кто ты? — в очередной раз задал он свой мучительный вопрос. — Азиль, — ответила она и протянула руку. Не как протягивают женщины для поцелуя. Не как мужчины для рукопожатия. А как это делают дети — чтобы взяться за руки и вместе куда-то бежать. Харган осторожно взял ее руку в свою, все еще не понимая, что происходит. — Я… меня зовут Харган, — с большим трудом вспомнил он. — Ты странный… — Ее взгляд, устремленный скорее не на собеседника, а куда-то вглубь него, застыл, а голос стал звучать неестественно, словно из транса. — В тебе много зла, но в то же время… Ты сам не сознаешь, чего хочешь. Не знаю, смогу ли я тебе помочь. Ты ведь человек только наполовину. И нужно ли тебе это? — Кто ты? — повторил Харган, начиная уже нервничать из-за полного непонимания происходящего. — Не имя, а вообще… Ты ведь тоже не человек. Что ты такое? Мало того, что он не мог ничего понять, — он был не в состоянии даже обдумать ее слова, вспомнить, где слышал имя. Единственное, что ясно сознавалось и не требовало умственных усилий, — безумное желание пасть на колени у ее ног, подхватить в объятия и уткнуться носом в нежную ложбинку между грудями… И тогда то самое мягкое, головокружительное чувство, исходившее от краденой статуэтки и не раз пережитое потом в снах, придет вновь и останется с ним навсегда. — Ну да, — с легким недоумением отозвалась красавица. — Я не человек. Я нимфа. Я думала, ты видишь. Маги обычно видят. — Я… вижу, просто не знаю, что это такое и как называется. — Ты пришел просто посмотреть или хочешь остаться со мной на ночь? — как ни в чем не бывало предложила нимфа. — А можно? — сорвалось с языка прежде, чем разум успел сообразить, как глупо и унизительно выглядит взрослый человек, правая рука Повелителя, правитель четырех держав, произнося эти слова. — Не знаю, нужно ли, — ласково рассмеялась она и притянула его за руку поближе к себе. — Но несомненно можно. В тебе что-то есть. Что-то такое… небезнадежное. И, протянув вторую руку, бережно погладила по щеке. Это было как удар током. Он словно потерял сознание, но при этом мог видеть, слышать и владеть своим телом. Только думать не мог совершенно — все, что случилось потом, происходило стихийно, на инстинктах, на эмоциях, в непрерывном бессознательном восторге. Харган все-таки упал на колени у ее ног, обхватил руками, зарылся лицом в шелка и кружево и замер так, боясь пошевелиться и спугнуть овладевшее им блаженство. Он даже не заметил, как тихонько приоткрылась дверь у него за спиной и почти сразу же закрылась вновь, едва не прищемив любопытный нос советника.