Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

(В главе используется текст оригинала. Приношу свои извинения.) К десяти на совещание любезное начальство не явилось. Видимо, усталый демон пригрелся под теплым бочком у нимфы и проспал все на свете. Будить его, разумеется, желающих не нашлось. Даже вечно недовольный брат Павсаний, не успевший позавтракать и оттого обиженный на весь свет еще более, чем обычно, только засопел в ответ на предложение исправить ситуацию самостоятельно. А донья Хосефина, которую мистралийский наместник в последнее время пристрастился посылать на совещания вместо себя, намекнула, что советник мог бы сделать это и сам, как пользующийся особым расположением. — Я понимаю, — с самым серьезным видом согласился Шеллар, — вас склоняет к подобному рассуждению тот факт, что у меня осталось еще три целых конечности и две челюсти в придачу. Однако сочту уместным заметить, что у всех прочих присутствующих вдобавок к вышеперечисленному имеются еще по одной целой ноге и неповрежденному носу, что делает их более подходящими кандидатами на подвиг. Брат Вольдемар скривился, словно от зубной боли. Шеллар давно заметил, что подобные образцы высокого канцелярского слога оскорбляют поэтический слух министра, и при каждом удобном случае старался доставить ему это удовольствие. Брат Хольс сердито нахмурился — он тоже не любил, когда ему напоминали о его босяцком происхождении и вопиющей необразованности. Не для того он достигал вершин власти, чтобы еще каким-то глупостям учиться, достаточно того, что грамоту осилил и труды Повелителя прочел. К тому же он давно заявлял, что для укрепления веры ему позарез необходимо устроить хоть одну показательную торжественную казнь какого-нибудь еретика-злоумышленника, а брат Шеллар высмеял его идею перед наместником и тем зарубил ее на корню. Брат Чи скорбно полез в словарь с обреченным видом человека, заранее знающего, что искомого не найдет, а если найдет, то не сможет сложить найденное в целостную фразу, обладающую смыслом. Донья Хосефина слегка изменилась в лице — видимо, представила себя на костылях и со сломанным носом. Брат Павсаний засопел сильнее, подозрительно поглядывая на окружающих: а не скрывается ли в столь сложном для понимания обороте какое-нибудь скрытое оскорбление его персоны? Брат Аркадиус посмотрел на советника с отеческой укоризной и покачал головой: дескать, зачем же провоцировать конфликты? — Зачем же так шутить, дорогой брат? — Глава ордена решил все же высказаться на правах старшего. — Вы ведь прекрасно понимаете, что имела в виду уважаемая дама. Вы действительно пользуетесь особым расположением наместника, и к вам он относится немного иначе, чем к остальным. Я тоже полагаю, что вам он легко простит то, за что любой другой из братьев будет жестоко наказан. — Увы, вы ошибаетесь, — возразил Шеллар. — В гневе господин наместник не делает различий между соратниками, не разбирает правых и виноватых и не помнит, к кому он расположен, а к кому нет. Смею вас заверить, в тот печальный момент, когда он меня покалечил, он был расположен ко мне не менее, чем сейчас. — Что поделать, — вдруг подал голос глава департамента безопасности брат Чань, — никто из нас так и не знает толком, как это все произошло, отчего и за что. Ни вы, ни господин наместник не снизошли до объяснений и до сих пор аккуратно обходите эту тему в разговорах. Неудивительно, что братья толкуют происшедшее в меру своего разумения и ошибаются в толкованиях. Кстати, раз уж мы в ожидании господина наместника все равно скучаем в праздности, может быть, вы просветите нас? Что там произошло на самом деле? Вот те раз… И как понимать это внезапное любопытство? Как праздное? Как профессиональное? Или оно все же связано с уже замеченным пристальным интересом уважаемого брата к персоне советника? Высшие силы, неужели заподозрил? Хотя что тут удивительного, давно пора было. Сам Шеллар заподозрил бы неладное еще луну назад. Но вот знать бы точно… Но тут в зал наконец ворвался проспавший наместник, на ходу извиняясь за опоздание, и все разговоры смолкли сами собой. Не потому, что братья испугались или вострепетали, а потому что они единодушно потеряли дар речи, услышав из уст наместника извинения. Шеллар, который заранее ожидал увидеть в нем изменения и лишь гадал с обычным своим любопытством, какими именно они окажутся, внезапному припадку вежливости не удивился. Но вот неуместный щенячий восторг, блаженная улыбка и отсутствующий взгляд его обеспокоили. Если ночь с нимфой и сделала демона добрее, это все же не должно было доходить до клинической степени. Не хватало только, чтобы он теперь бросил свою тяжелую неэтичную работу и посвятил остаток жизни помощи больным и убогим. Харган между тем занял свое место и вопросительно воззрился на присутствующих. Похоже, он не помнил, зачем они вообще собрались, и ждал, что ему кто-то объяснит, зачем в такой прекрасный весенний день толпа народу набилась в тесный и душный зал, вместо того чтобы собирать ромашки на полях. — Господин наместник, — Шеллар поспешил на помощь, пока остальные братья не догадались о том же, что и он, — мы все тоже невыразимо рады вашему успешному возвращению и жаждем услышать хоть какие-нибудь подробности. Поэтому, если вы не возражаете, было бы лучше, если сначала вы расскажете нам о вашем путешествии и сообщите новости от Повелителя, а потом мы доложим, что здесь произошло за время вашего отсутствия. Витающий в облаках Харган с трудом вернулся на грешную землю. Даже не совсем вернулся, а просто снизился до высоты, с которой видны копошащиеся на улицах людишки. — А может, все-таки вы начнете? — не очень уверенно произнес он. По-видимому, бедняга забыл, о чем собирался говорить, и нуждался во времени и наводящих вопросах. — Все мы уверены, — тут же откликнулся Шеллар, — что теперь, когда несравненная Азиль почтила нас своим присутствием и к тому же выразила желание при первой возможности увидеться с Повелителем... — Подожди… — Наместник предостерегающе поднял ладонь, дабы подданные несвоевременными замечаниями не мешали ему медленно возвращаться в реальность. — О чем ты? — Я имел в виду, что теперь, когда Повелитель получил в свое распоряжение полный комплект артефактов, для обряда перерождения ему недостает только зрелой нимфы. Харган медленно опустил руку и оперся о стол, словно ему вдруг стало трудно стоять без опоры. Затем столь же медленно сел и обвел почтенное собрание непонимающим взором блаженного. — Нимфы?.. — беспомощно переспросил он. — Это… та самая… на третьем этаже… — Да, это Азиль, — подсказал Шеллар, понимая, что бедняга не забыл имя красавицы, а просто не решается произнести его вслух. Наместник вдруг резко вскочил, словно собирался заорать, рвануть на груди рубаху и ринуться истреблять все живое в пределах видимости, но своевременно взял себя в руки. — Найдите другую, — срывающимся голосом произнес он. Это прозвучало несколько неуместно, но очень четко и уверенно. По крайней мере теперь было видно, что демон окончательно вернулся из заоблачных высей и полностью понимает, где он находится и что вокруг него творится. — Конечно, — торопливо влез Шеллар, пока глава департамента на секунду зазевался, пытаясь понять причины столь странного заявления. — Мы понимаем, незрелая нимфа — это не совсем то, что требуется Повелителю, и продолжаем искать более приемлемый вариант. — Э-э… Да. Спасибо. Я понял. — Вот теперь, кажется, он понял действительно все. В том числе и бестолковость собственного поведения. — Итак, прежде всего позвольте мне сообщить вам самую приятную из сегодняшних новостей. У нас опять есть портал, и мы опять можем регулярно получать помощь и указания от Повелителя… Итак, налицо всеобщее понимание. Молодой демон понял, что произошедшие в нем перемены не стоит демонстрировать этой стае стервятников. Советник понял, что балбеса угораздило каким-то образом влюбиться в нимфу, чего с нормальными людьми обычно не происходит. Первосвященник понял, что мимо него проходит какая-то важная информация и надо как следует напрячь понималку, чтобы вдруг не упустить выдающийся шанс возвыситься... хотя, казалось бы, куда ему еще? Брат Павсаний понял, что лично его никто обидеть не пытался, ну и ладушки. Брат Хольс понял, что публичную казнь ему опять зажилят. Брат Чи по обыкновению не понял ничего… А вот что понял брат Чань? И более того: как он намеревается применить свои новые познания на практике?