Признания

— Как ты с этим справляешься? — Флинн кивнула на руку брата, где проскакивали красные искры. Бёртон пожал плечами: — Привык, наверное? — Это странно, когда ты испытываешь не только свои ощущения, но и чужие, — сказала Флинн. — Постепенно становится привычным, что ты постоянно не один, — золотые кольца в его глазах расширились и сузились. — Я подключалась только к Уилфу, но до сих пор под впечатлением. — Я заметил, — улыбнулся Бёртон. — Ты уже в который раз об этом говоришь. — Он поцеловал меня, — заявила Флинн. Брат присвистнул: — Тогда понятно. — Что тебе понятно, Бёртон? — возмутилась Флинн. Она терпеть не могла, когда он выставлял себя всезнающим старшим братом. — Когда люди с гаптическим подключением касаются друг друга, это всегда… — он замолчал и взглянул в потолок, подбирая слова: — Это всегда чересчур. Этого всегда слишком много. — Я не понимаю, — начала сердиться Флинн. — Ну вот смотри… — принялся объяснять Бёртон. — Уилф тебя целует. Судя по тому, что ты вспоминаешь об этом постоянно, тебе было приятно. Уилфу тоже было приятно, и через гаптику ты чувствовала это. То есть к твоим собственным ощущениям удовольствия присоединились его, отчего тебе стало ещё приятнее, так как ты поняла, что нравишься. Ему передалась твоя нарастающая радость, ты почувствовала это… — И мы вошли в бесконечное повышение ставок, — фыркнула Флинн. — Да, — кивнул Бёртон. — Только не бесконечное. На определенной стадии ты перестанешь понимать, где твои чувства, а где — чужие. — Гаптический дрифт, ты говорил. — Да. А ещё я говорил, что этого не стоит допускать. Можно запросто потеряться. — И это мне говорит человек, который подключается сразу к четверым другим парням, — усмехнулась Флинн. — Неужели никто из вас не занимался сексом, пока вы были на связи. Бёртон смущённо кашлянул, взглянул на руку, мигающую красными огоньками, и тихо произнес: «Отключение». Он поморщился, когда огни погасли, а из зрачков исчез золотой ободок. Под заинтригованным взглядом сестры он ответил: — Понял, что разговор идет не туда. — О боже, сержанта Фишера из морской пехоты, обладателя кучи наград, смутила его сестрёнка, которую он до сих пор считает маленькой девочкой. Надо отметить этот день в календаре. — Смейся, смейся, — с улыбкой ответил Бёртон. — Но это не я в теле робота целуюсь с чуваком из будущего. — Я кстати и с девушкой целовалась, — с вызовом сказала Флинн. — Когда успела? — В первую загрузку. Когда ещё считала, что вокруг симуляция. Я была в периферале, сделанном по твоему подобию. — То есть это я целовался с девушкой в будущем. Прикольно. — Скорее, это кто-то, похожий на тебя, но с моими прекрасными мозгами. Я даже ее закадрила, между прочим. Вряд ли ты смог бы так быстро, как я, Бёртон. Мы собирались провести с ней ночь. — Я прям смотрю у тебя в будущем богатая личная жизнь. — Ага, — Флинн вдруг помрачнела. Она знала, что это не осталось без внимания брата. — Что-то случилось? — спросил он. — Вспомнила, как потом охранник долбанул меня из звуковой пушки, — тяжело вздохнула Флинн Бёртон сочувственно взглянул на нее: — Та штука, которая была у мужика на мосту? — Да. Бьёт она охренительно больно. — Может, тебе больше не подключаться? — Бёртон, как всегда, беспокоился за нее, и это злило: неужели он никак не может понять, что она уже не ребенок? — Ты же понимаешь, что я не могу перестать? — сердито ответила она. — Будущее слишком много нам даёт, чтобы отказываться. — Но это бьёт по твоему здоровью, Флинн. На самом деле мы не можем им доверять. Она знала, что он прав. Она сама слышала, как Зубов и Уилф не смогли ответить на вопрос, насколько она для них реальна. И Флинн их понимала: она всего лишь сознание девушки из не существовавшего для них прошлого. Все, что произойдет с ней и в ее Срезе, не скажется на их будущем. Но будущее вылечило их с Бёртоном маму, будущее даёт им деньги на защиту, будущее сообщает, если появляются новые убийцы. Они делают слишком много для тех, кто не беспокоится о Флинн и ее семье. С другой стороны, без вмешательства будущего за их головы сейчас не была бы назначена награда. Флинн не хотелось спорить с братом. Она и сама могла привести миллион доводов за и против, поэтому решила вернуться к изначальной теме. — А боль тоже передается через гаптику? — спросила она. Бёртон, до этого момента такой привычно уверенный и решительный, вдруг отвёл взгляд, потёр лоб, положил руки на стол — сделал слишком много суетливых движений. — Я так понимаю, есть о чем вспомнить? — сделала из его поведения вывод Флинн. — Есть, — быстро кивнул Бёртон. — Но я не хочу. Она нахмурилась: — Это связано с Коннором? — Господи, Флинн! — проворчал Бёртон. — Откуда ты такая умная взялась? Сложить два и два было несложно. — Значит, вы были связаны, когда он подорвался? Какое-то время Бёртон молчал, и когда Флинн подумала, что он уже не ответит, он заговорил: — Да, мы все видели, как он бежал за той чертовой собакой. Знали, что он чувствовал, потому что это было общее чувство. — За собакой? — переспросила Флинн. — Посреди поля, опутанная проволокой, лежала раненная псина и скулила. Нам всем ее было жалко до боли. Мы старались прикалываться, отговаривать друг друга, потому что знали, что ее нельзя спасать. Уже были случаи, когда их минировали. Мне пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы хоть так избавиться от желания ее вытащить, — Бёртон бросил на Флинн виноватый взгляд. — Я в жизни так никого не хотел спасти, как гребанного пса. Я знал, что надо подавить это стремление, потому что из-за гаптики оно распространялось на весь отряд. Я не имел права жалеть собаку, понимаешь? — Успокойся, Бёртон. — А потом Коннор побежал, — он покачал головой. — Может, он не смог вовремя подавить желание или был чувствительней к связи, чем мы, — Бертон пожал плечами. — Он убедил себя, что должен. Мы прикрывали его, конечно… Оказалось, что собака заминирована. — Не надо, Бёртон. Ты же не хотел рассказывать. Не надо. — Когда Коннор перерезал колючую проволоку, он запустил бомбу. Она взорвалась, и всех нас накрыло его болью. Это был пиздец… Флинн коснулась его руки, и Бёртон вздрогнул и отдернул ее. — Мы потом тащили его и знали, что у каждого из нас нет левой руки и обеих ног. — И как вы?.. Бёртон по-прежнему не смотрел на нее. — Мы поделили его боль на всех. Стало вполне терпимо. — Но вы же могли от него отключиться? Бёртон поморщился: — Нельзя исключить из гаптический связи одно звено. Нам надо было бы отключиться всем и вновь собраться, но новая связь сразу после обрыва предыдущей сильно бьёт по голове. У нас не было на это времени, проще разделить боль и стараться ее не увеличить. — Как это? — Ну так же, как у тебя с Уилфом. Тебе приятно, ему приятно, тебе от этого ещё приятнее, ему тоже и так далее. Только в отрицательную сторону. Флинн ошеломленно покачала головой: — Я думала, что гаптику вам ставили для совершенствования боя, а не для… — она запнулась, но так и не подобрала нужное слово: — Для такого. Бёртон усмехнулся: — Бой она очень усовершенствовала, тут не поспоришь. Ничего не надо говорить, а тебя уже все поняли. Весь отряд работает, как один человек. — А потом кого-то ранят, и он выносит всем мозг, — добавила Флинн. — Собственно говоря, гаптика и нужна для того, чтобы никого не ранили, — с грустью в голосе объяснил Бёртон. — Так что, никто не занимался сексом, когда вы были связаны? — спросила Флинн, желая сменить тему. — Ты же для рассказа об этом сейчас отключился от остальных? Смена, конечно, получилась весьма надуманной, но им обоим хотелось поддаться ей: — А ты как думаешь? — брат подмигнул ей. — Я даже не сомневаюсь, Бёртон, — засмеялась Флинн. — Если уж мне интересно, то вы, мальчики, вряд ли удержались от такого опыта. Бёртон в задумчивости пожевал нижнюю губу, а потом вдруг с вызовом сказал: — Знаешь, учитывая твое сегодняшнее поведение, думаю оставить тебя в неведении. — Э! Бёртон! — чуть наигранно возмутилась Флинн. — Итак ясно, что что-то было. Ты фактически признался. Нужно только немного подробностей. Бёртон покачал головой: — Если тебе так интересно, можешь проверить с Уилфом в будущем. Поймаешь дрифт и улетишь. — Блин, Бёртон! Заинтриговал и бросил. Я же ни о чем больше думать не смогу. — Значит, от этого разговора была польза, — усмехнулся он. — Хоть перестанешь зацикливаться на будущем и Томми. Она скорчила недовольное лицо. Она не любила, когда брат побеждал в споре. Надо было найти, как его задеть… Бёртон выходил из кухни, когда его остановило замечание Флинн: — Я вдруг вот что поняла, Бёртон. В вашем отряде же нет девушек. С кем тогда у вас была гаптическая связь во время секса? Или, скорее, между кем и кем? Вот где захватывающие размышления! — Флинн! — развернулся к ней Бёртон. — Ты не так все поняла. Мы не… — Нет, нет, не рассказывай, — перебила его сестра. — Тут столько вариантов! Десять, кстати, если по двое. Но мы, конечно, люди толерантные, поэтому я добавлю ещё несколько тройчков… — Заткнись, Флинн. — Нет, Бёртон, интересно же. Знаешь, сколько вариантов всего у вас может быть? — Заткнись. Я в курсе, что ты хороша в математике. — То есть мне лучше пойти подключиться к будущему и перестать высчитывать, кто с кем… — Не пройдет, Флинн, — улыбнулся Бёртон. — Высчитывай. Развлекайся, как хочешь. Но не вслух. — Какие мы нежные! — пробормотала Флинн. — Я же ни на что не намекаю, Бёртон. — Вот и правильно, — он взглянул на руку и произнес: «Подключение». Огоньки под кожей мигнули красным. — Будь осторожней, Бёртон. Ладно? — попросила она серьезным тоном. — Как всегда, Флинн. Даже если ты в это не веришь. В его глазах вспыхнули золотые кольца гаптики. Флинн поняла, что он опять был не один.