Давай сделаем много детей

***

      — Всего полгода прошло после ремонта, а такое ощущение будто здесь всегда так и было, — заметил Хёнджин, шумно ввалившись в цветной главный зал кафе «Мини» вместе с Феликсом. Оба румяные, на волосах и одежде снег, улыбки до ушей.       — А я всё не привыкну, — отозвался персиковый омега, отряхиваясь. — Ой, погоди-ка, где-то тут вибрирует, — он порылся в складках одежды и, не обращая внимания на хихиканье старого друга, достал мобильный и радостно сообщил: — Это Ханыль! — и тут же в трубку: — Привет, сынок, как я рад тебя слышать!       — Вибрирует у него, — хмыкнул Хёнджин, направляясь в кухню.       Скоро открывать кафе и нужно сделать много ежедневных приготовлений. На кухне пахло свежей выпечкой и на рабочем месте Юнги творился знакомый творческий беспорядок, хотя самого хозяина не было. «Видимо, встал ни свет ни заря и опять экспериментировал с десертами» — пожав плечами, подумал Хёнджин. Все уже давно привыкли к привычкам шефа.       Через пару минут Феликс, тихий и явно расстроенный, присоединился к товарищу.       — Случилось что-то? — спросил Хёнджин.       — Они уезжают, — отозвался Феликс, включил кран и сунул руки под струю воды самым безнадёжно-драматичным жестом. — У Джини съемки в Марселе. Контракт на десять серий. Ну, и, разумеется, Ханыль едет с ним. Говорит, это отличный шанс проявить себя, как сценарист. Кажется, ему доверили какую-то серию… Я не понял, он так спешил.       — Марсель! Франция! Шикарно! Отличная возможность! — воскликнул арбузный омега, который всегда радовался за детей друзей, как за родных. Но вновь взглянув на выражение лица друга, сник: — Или не отличная? Ты чего скис? Я прямо теряюсь…       — Ну… Ханыль начал с: «новость самая долгожданная, пап!». Вот я и подумал, что Джини ждет малыша, обрадовался тут, как дурак, — Феликс пожал плечами. — Но, видимо, не судьба мне дождаться внуков.       — Пусть делают карьеру пока молодые. Им всего по двадцать два, сами еще почти дети, — махнул рукой Хёнджин. — Нарожают потом, успеется.       — Всё равно, так не справедливо! У тебя двое, а у этих Минов вообще… — Феликс на мгновение задумался, видимо пытаясь подсчитать малышню, но лишь качнул головой, — вообще футбольная команда. Я ведь тоже хочу! Одну лялечку. Разве я о многом прошу?       За дверью послышались голоса, возня, звук закрывшейся двери. И почти сразу в кухню вошел Чимин за руку с маленькой Юнджи.       — Что здесь за грустинка в воздухе летает? — спросил Чимин, сияя счастливой улыбкой. Девочка в белом пышном платье походила на зефирку, а ее румяные с мороза щечки дополняли чудесную картину.       — Ликси опять хочет внуков, — без обиняков сообщил Хёнджин. — А кто эта прекрасная маленькая леди? Неужели к нам пожаловала сама Зимняя принцесса? — он присел перед Юнджи и принял поцелуйчики в обе щеки. Девочка загадочно улыбалась.       — В садике рождественский концерт, — ответил за нее Чимин. — Сейчас пойдем покорять всех своей красотой. Я даже на работе подменился ради такого дела.       — А что, Тэхён сам не может пойти дочку поддержать? — спросил Феликс. — Опять куда-то укатил на свои съемки?       — Они с Чонгуки оба заняты сегодня, — пожал плечами Чимин. — У одного фотосессия, у другого суд, — он глянул на часы, — через полчаса уже. Надеюсь безопасно доедет, сегодня такие заносы, а он торопится как всегда.       — Деда, — девочка подергала Чимина за руку, — телефонтик.       — Ой, точно, дорогая, — он похлопал по карману, где лежал мобильный. — Постоянно забываю о нем. Можно же будет позвонить и не переживать.       — Сорок семь лет, а память как у девяностолетнего, — беззлобно хихикнул Феликс.       — …столетнего, — повторила то, что услышала Юнджи. Взрослые покатились со смеху. Девочка озадаченно оглядела их.       — Ну что, мы пошли, — отсмеявшись, сказал Чимин. — Юнги скоро спустится, а вы тут, — он, прищурившись, глянул на друзей, — не хулиганьте, пока никого нет.       Феликс закатил глаза. Хёнджин фыркнул:       — Можно подумать нам по двадцать лет, чтоб хулиганить…       — В тихую, — договорил за него персиковый.       — Помню я ваши двадцать, не больно то вы и тихарились, — хохотнул Чимин, беря Юнджи за руку и выводя из кухни.       — Клевета! — бросил в ему в след Феликс.       — Ты нас так ни разу и не застукал, — поддержал его арбузный омега.       — В ваших же интересах, чтобы так было и впредь, — оглянулся Чимин.       Друзья, которых всегда забавляли его намёки на их весьма близкую дружескую связь от души хохотали. Ну ничего, когда-нибудь он их обязательно подловит.       В последнее время в доме Минов было довольно тихо. Все младшие внуки, включая двухлетнего Джисони — второго сына Намджуна и Лили, уже стали ходить в садик; старшие двойняшки Хосока в этом учебном году жили при престижной частной школе в столице, куда их устроил дедушка Ли Ён. Родители жутко скучали по мальчикам, но вот уже четыре месяца держались и старались не ездить к ним чаще, чем раз в неделю. Саран со своей семьей тоже перебрались в столицу, чтобы быть поближе к родителям Джона. Эми, конечно, старалась сдерживать неуёмную радость от частого общения с внуками, но у нее это не особо получалось. Всё же она души ни чаяла в своих Бомсане и маленькой Рози.       Вынужденные скучать по шумному семейству, Чимин с Юнги с головой ушли в работу. Мир взрослых разговоров и дел пытался поглотить их каждый день, но вечерние созвоны то с Уком, то с Юнджи или Санни возвращали дедушкам привычное настроение. Но, пожелав спокойной ночи и отключив вызов, Чимин с грустью прохаживался по огромному дому. Даже комната Сьюрин теперь пустовала. Дочь не жила с ними с начала этого учебного года.Она поступила в университет в Испании, где изучала мировую литературу и писательское мастерство. Туда же, только на другой факультет, устроился и Джек Понд, вернувшийся из армии. Недавно родители узнали, что эти двое обручились и вот-вот назначат дату свадьбы.       Так и жили родители шестерых взрослых детей, они же дедушки семерых внуков, одни-одинёшеньки, деля повседневные маленькие успехи и насущные проблемы только на двоих. Ни Чимин, ни Юнги не жаловались, они по-прежнему любили друг друга и много смеялись, спорили или устраивали романтику на двоих после закрытия кафе. Но за последние полгода темп их жизни стал заметно медленнее. Иногда, поднимаясь вечером в тишине в свою спальню, они переглядывались, понимая друг друга без слов, и ложились спать, молча соглашаясь с тем, что всё хорошо, всё правильно, но отчего-то немного грустно.       Сегодня же просто праздник какой-то: утренник в детском саду, где малышка Тэхёна и Чонгука будет выступать в роли снежинки, а к ужину Намджун обещал прийти со всем семейством.       — Не забудь фотографировать, — перехватив мужа и внучку уже у порога, напомнил Юнги.       — У деды телефонтик, — деловито кивнула Юнджи.       — Да-да, постараюсь не забыть, — улыбнулся Чимин.       — Моя самая красивая Снежинка покорит сегодня всех, — альфа подхватил любимицу на руки и расцеловал в обе пухленькие щечки. Юнджи сморщилась, рассмеялась и прикоснулась ладошкой к его подбородку:       — Колютий ты, деда-а!       — Не успел побриться, — повинился Юнги, — потому что всё утро готовил для тебя и твоих друзей праздничное угощение.       Он подал девочке большой бумажный пакет из которого божественно пахло свежей выпечкой. Юнджи заглянула внутрь и её большие темно-карие глаза загорелись радостными искорками:       — Звездотьки! — воскликнула она. — Всем моим друзям?       — Именно так, — довольно кивнул альфа.       — А ты сам побовал? А деде давал? — Юнджи указала ладошкой на Чимина, который уже ждал в дверях.       — Э-э, нет, — чуть растерялся Юнги. — Но пока вы будете на празднике, я сделаю еще имбирных звёздочек и мы все вместе покушаем их вечером. Договорились?       — Не-а, — девочка деловито порылась в пакете, вынула одну глазированную звездочку и протянула Юнги: — Кусяй!       Тот подчинился и, не скрывая улыбки, стал старательно нажевывать. Юнджи удовлетворенно кивнула и протянула лакомство Чимину.       — И ты кусяй!       — Мы опоздаем, Юнджи-я! — вздохнул омега, но всё же послушно откусил один лучик. — Очень вкусно, любимый, как и всегда, — искренне восхитился он, целуя мужа в щеку и принимая внучку к себе на руки. — Нам правда пора, а то праздник начнется без самой красивой артистки.       Вечером, когда Тэхён с Чонгуком приехали забирать дочку, все долго рассматривали получившиеся кадры.       Намджун с Лили и детьми привезли с собой Лиа и Бомсу. Старший альфа недавно оправился после сердечного приступа и все реже выбирался так далеко от дома.       — Отец много гуляет по двору и в парке, что в нашем районе, — Лиа бережно поглаживала мужа по плечу. Тот был чуть бледным, но в целом держался молодцом. — А еще доктор посоветовал придерживаться диеты и сосредоточиться на положительных эмоциях.       — Оставайтесь сегодня, — попросил Чимин. — И вы, — он посмотрел на Лили, на чьих коленях уже дремал маленький Джисони. — Завтра канун Рождества, выходной, никуда спешить не надо…       — Кхм, — Юнги с Намджуном переглянулись.       — Что? — Чимин удивленно глянул на них.       — У некоторых, вообще-то, это самый горячий день в году, — пояснил его муж. — Не забывай, что и я, и Джуни готовим в этот день почти до полуночи.       — Эти безответственные клиенты! — возмутилась Лили, Чимин согласно нахмурился. — Как можно тянуть до последнего и прибежать за тортом или сладостями для рождественского стола в десять часов вечера?! Что за люди?       — Зато они всегда благодарны, что мы еще не закрылись и приберегли для них все необходимое, — хмыкнув, ответил Намджун. — И, опять-таки, праздничную наценку никто не отменял. За один вечер мы делаем выручку больше, чем за целую неделю. Каждый год так.       — Значит во всём есть свои плюсы, — пожала плечами Лили. Она не любила спорить на людях, но если б этот разговор состоялся дома, то еще много чего сказала бы супругу.       — А мы, пожалуй, останемся, — сказал Лиа. — Дома одним совсем тоскливо.       Чимин с Юнги понимающе кивнули. Они хоть и часто навещали родителей, но всё больше наскоками после работы, а чтобы вот так просто посидеть спокойно и пообщаться, удавалось редко.       Рано утром Юнги уехал в кафе к Намджуну и пробыл там до самого вечера. Чимин помогал обслуживать многочисленных клиентов. Лили была права. Казалось, все напрочь забыли, что угощения можно подготовить заранее. Но забежав за рождественскими пирожными или пирогами, всем хотелось перекинуться хотя бы парой слов с хозяином «Мини» или его родителями, которые весь день тоже находились в зале, раздавая посетителям крохотные презенты, а за одно и выпить чашечку кофе или какао. Словом, у персонала кафе не было и минуты на отдых.       — Зато я побил свой собственный рекорд по количеству приготовленного кофе, — сказал уставший Феликс, тяжело опускаясь на барный стул после закрытия. — Эй, Хёнджини, у нас есть что-нибудь съестное? Сейчас живот к позвоночнику прилипнет! — крикнул он в сторону кухни.       — Чего орёшь? — арбузный омега как раз открыл было дверь и поморщился от громкого басовитого голоса товарища. — Твой муж там наготовил всякого. Сейчас босс придет и распорядится…       В этот момент открылась входная дверь и вместе с Юнги, Намджуном и его семейством, в кафе ввалились Джин и Ханыль с полными охапками подарков.       Эти двое уже очень давно не могли вырваться из столицы, заваленные своей любимой, но очень тяжелой работой.       — Боже, Джини, ты еще вырос! — воскликнула Лиа, когда внук кинулся обнимать её первой.       — Нет, бабушка, это просто ты стала чуточку меньше, — смеялся тот в ответ. — Говорят, с возрастом такое бывает.       — Э, с каким еще возрастом?! — пихнул его в бок Намджун. — Бабуле нет еще и семидесяти пяти.       — Зато дедуле есть, — веселым хрипловатым шепотом сказал Бомсу, в свою очередь обнимая Джина и его истинного.       — Какими судьбами? Мы думали вы уже на другом конце планеты, — радостно суетился около сына Феликс.       — Вылетаем завтра и сразу же за работу, — ответил Ханыль.       — Значит, заночуете сегодня у нас? — спросил Чимин, всё еще не веря своим глазам. Он не видел Джина уже около полугода. И что бы тот не говорил, он действительно еще немного вырос.       Разумеется, молодая кинопарочка осталась. А раз такое дело, то и Феликс с Хамсу никуда не ушли, да и Бан Чан, прознав, что дочь с семьёй будет встречать праздник здесь, тоже примчался на своей большой черной машине. А потом, к самой полуночи на пороге появилась вся огромная семейка Хосока. Они забрали старших из школы и прямиком двинулись в «Мини». Минхо и Ён сыпали бесконечными историями о своей самостоятельной жизни, неустанно жестикулируя и перебивая друг друга. До тех пор, пока так же вместе, не заснули прямо за десертом.       На эти несколько часов всё стало как прежде. Так же шумно и весело. Детский смех и разговоры, добрые шутки и взаимное понимание. Сколько бы времени члены этой огромной семьи не виделись, они всегда легко находили общий язык, будто не расставались ни на день.       — Пап, отец, — в момент затишья вполне серьёзно произнес Ханыль. Феликс чуть напрягся. Чимин тоже, ведь и Джин был серьезен, вторя мимике своего истинного. — Мы будем во Франции почти месяц, — продолжил молодой альфа. — И если по работе всё будет складываться хорошо, то мы решили…       — Ну же, — Сокджин пихнул засмущавшегося любимого в бок.       — В общем, не обидит ли вас, что наша свадьба пройдет так далеко? Мы думали про Эйфелеву башню и Елисейские поля. Это должно быть красиво и запомнится на всю жизнь.       — То есть отпразднуете без нас? — уточнил Феликс, слегка сникнув.       — Мы бы хотели здесь, чтобы все вместе, но у Сокджини уже много поклонников и пресса… — Ханыль с досадой мотнул головой. — Они лезут чуть ли не в каждую щель, честное слово. И мы даже представить боимся, что будет, если вся эта братия завалится на церемонию или сюда во время ужина. А во Франции нас никто не знает.       Свадьба этих голубков была предрешена еще в первые дни их жизни, поэтому никто из родителей и не думал обсуждать этот вопрос. Наоборот всем казалось немного странным, что они так долго тянут с официальным вступлением в брак.       — А что если мы сами прилетим к вам? — вдруг осенило Чимина. — За пару недель вполне успеем подготовить документы, забронируем гостиницу на два-три дня… — он умоляюще посмотрел на Юнги. — Мы сможем, как считаешь?       — Тогда и мы должны поехать, — Феликс требовательно уставился на Хамсу. Тот не спорил, но омега продолжил настаивать: — Тем более у нас на днях годовщина своей свадьбы, не забыл? Надо же нам хоть раз в жизни отметить её в Париже!       Хамсу с Юнги переглянулись. Оба знали своих омег как облупленных и теперь были готовы поддержать их идею, чего бы это не стоило, ведь спорить смысла не было.       — Я могу найти несколько человек, чтобы помогли в кафе, пока вас не будет, — пришел на выручку Намджун, по выражению лица отца понявший, что дело об отъезде уже решено.       — А мы поживём тут, чтобы не оставлять дом без присмотра, — подхватил Бомсу, тепло улыбаясь сыну.       Чимин был благодарен и очень счастлив в этот момент, даже не догадываясь, что видит эту лучезарную улыбку отца в последний раз.

***

      Франция встретила Минов ясным солнечным небом и легким январским морозцем. Они впервые оказались в этой стране, поэтому не стали терять время впустую и, оставив вещи в гостинице, сразу отправились гулять по самому романтичному городу мира.       Было так удивительно слышать вокруг непонятную речь, видеть людей с необычными чертами лица и цветом кожи, любоваться непривычной архитектурой и окунуться в атмосферу, так сильно отличавшуюся от знакомой. Они редко выбирались за границу, да что там, вообще редко куда-либо ездили, но каждый раз ощущение этой новизны так волновало, что почти пугало Чимина.       — Пойдем поедим, — завидев небольшой ресторанчик на другой стороне улицы, предложил Юнги. — Ты немного успокоишься, и заодно оценим местную кухню.       — Да, успокоиться не помешает, — нервно хохотнул Чимин.       Они устроились у окна и обследовали меню. Благодаря переводу названий блюд на английский, которым оба немного владели, выбор блюд не вызвал практически никаких трудностей. Разве что объяснения с официантом происходили весьма комично. Но Юнги как мог старался не ударить в грязь лицом, а Чимин старался не смеяться над ним слишком сильно.       — Мне очень понравилось, — мечтательно проговорил омега, когда поздно вечером они, добравшись до гостиницы, улеглись наконец-то в постель.       — Что именно? — устало спросил Юнги. — Музей, парк, магазины или… Что еще мы там посещали? Ноги гудят просто жуть, — пожаловался он, отворачиваясь к краю кровати.       — Всё понравилось, — казалось Чимин наоборот подпитался энергией от этого утомительно насыщенного дня. — Больше всего то, как ты постоянно тянул меня за руку: «а пойдём вот туда, посмотрим! И еще вон сюда!» — посмеиваясь, он передразнил низкий голос супруга. — Хочешь помну твои уставшие ноги? Массаж, то да сё?       — Не-е, — хрустяще проворчал альфа. — Давай спать. Утром куча дел перед свадьбой.       — Никаких дел, — перебираясь на сторону мужа, возразил Чимин. — Феликс с Хамсу прилетят рано утром. А именно они, на минуточку, родители альфы, так что пусть они и заморачиваются.       — Джини будет нервничать. Надо ему помочь… — Юнги не открывая глаз, терпел нашествие омеги. Тот раздвинул альфьи ноги и, удобно устроившись между ними, стал заботливо наминать натруженные мышцы икр и бёдер через ткань пижамных брюк.       — Да поможем-поможем, — отозвался Чимин, мечтательно улыбаясь. — Неужто я оставлю его одного перед таким важным событием. Это же наш самый истинный, самый любимый малыш…       — Малышу скоро двадцать три года и он звезда дорам, — прокряхтев, напомнил альфа.       — А для меня он всё еще тот крошка, который несколько дней после рождения провёл в интенсивной терапии. Всё до сих пор перед глазами, — омега замер, вдруг окунувшись в те ужасные воспоминания, когда жизнь Джини висела на волоске.       — Ну, продолжай! — подергал ногой альфа. Не из эгоизма, а чтобы отвлечь любимого от неприятных дум. Ему самому вспомнилось, как он первым узнал о проблеме с дыханием сына, и всё боялся разбудить Чимина, не знал как рассказать ему. — Можешь еще вот тут помять? Прям затекло всё, ужасно, — альфа указал на внутреннюю сторону бедра ближе к паху.       — Тут у тебя затекло вовсе не от прогулок по Парижу, дорогуша, — хохотнул омега.       — Хм, а от чего же? — серьезным тоном поинтересовался Юнги. — Не думаешь же ты, что дело в том неудобном кресле в самолете?! А я сразу сказал, что надо лететь первым клас…       Но договорить он не успел. Задохнулся от неожиданности. В один момент на нем была надета пижама и белье, а в следующий — ничего этого не стало. Чимин быстро стянул альфью одежду, наклонился и умелыми теплыми ладонями взялся за достоинство мужа. Долго усердствовать не пришлось, потому что внутренний альфа Юнги был чертовски рад такой активности.       — Что ты говорил? — уверенно наглаживая наливающуюся силой плоть мужа, переспросил омега. — Что-то про первый класс.       — А? — отозвался Юнги, с трудом приподняв голову.       И как раз вовремя: омега склонился еще ниже и легонько провел языком по окрепшему члену. Потом нежно обхватил его губами. Что-то непонятно хмыкнул, глубоко обволакивая ртом. Высвободил и вновь облизал, довольно улыбаясь глазами.       — А, да, я говорю… — альфа откинулся на подушки. Он едва соображал, что лопочет. — Первый класс, ага. Ты у меня первый класс, Чимини. Самый лучший. Просто…       Ранним утром Юнги проснулся словно от глубокого похмелья. Он в жизни не выпивал столько, чтобы похмелье было настолько тяжелым, но оценив самочувствие, альфа предположил, что именно так и ощущают себя те, кто жутко перебрал накануне. Всё тело ныло, руки дрожали, голова была тяжелой и неприятно звенело в ушах. Спустя несколько мутно-свинцовых минут сознание начало проясняться, воспоминания возвращались небольшими порциями, словно стопарики опохмельного виски. И вот тут-то альфа наконец и взбодрился. Он откинул одеяло, оглядел себя, лежащего рядом Чимина, всклокоченную постель и следы их долгой ночной… сцепки.       Как они это допустили? Почему рассудок не подсказал остановиться после тех прекрасных ласк губами и руками, которыми супруги одарили друг друга в начале ночи? Этого ведь было вполне достаточно. Но нет, надо же было Юнги взобраться на омегу, целоваться с ним до умопомрачения и снова возбудиться так, что дело дошло аж до набухания узла.       — Сколько лет уже такого не было… — пробормотал он, растерянно таращась перед собой. — Как я мог? Перед таким важным днём… — и тут до него дошло еще кое-что: — Чимин-Чимин, проснись!       Омега не пошевелился. Он спал так крепко, что не дрогнуло даже его размеренное дыхание.       — Милый, ну же! Проснись скорее! Черт… — альфа с трудом двигался, но всё же смог растормошить Чимина.       Тот, щурясь от блеклого утреннего света в комнате, потёр глаза.       — Что стряслось? Проспали? Будильник не сработал? — омега приподнялся на локтях. — Ох, что за…? — боль пронзила его поясницу, дыхание перехватило и он вновь распластался на постели. — Юнги-и? — опасливо покосился на мужа.       — Очень больно? — придвинулся к нему альфа. — Как мы так-то, а?       — Это всё из-за… Парижа, — засмеялся Чимин, но спазмы в мышцах спины снова заставили его застыть. — Как же мы теперь? Свадьба Джини! Весь день будем, как доходяги в сторонке сидеть…       — С этим потом разберемся, — отмахнулся Юнги, умоляюще глядя на любимого. — Лучше скажи, что ты подумал о предохранении, прежде чем приняться за массаж.       — Конечно подумал, — спокойно ответил Чимин, но тут же округлил глаза и прикрыл рот ладонью: — Подумал, но решил, что не хочу рыться в чемодане и искать таблетки. К чему это, если я собираюсь только быстренько приласкать тебя для крепкого сна?       Оба молча смотрели в потолок.       Ни один не мог найти никакого оправдания такой безответственности. Ладно бы им было по шестнадцать лет, ну или по двадцать пять, когда подобные провалы в осознанности происходили частенько из-за пика бешенной активности их внутренних сущностей. Но даже в те ошалелые времена кто-то один всегда мог вовремя притормозить и озаботиться необходимыми мерами предосторожности. А теперь!       — Знаешь, — нерешительно начал Чимин, продолжая пялиться перед собой, — мне кажется мы уже достаточно старые, чтобы не сработало. Почти уверен, что всё обойдется.       — Да ладно? — бесцветным голосом отозвался Юнги.       — Угу.       — Серьёзно?       — Ну… я не очень хочу ходить беременным в сорок семь. Спина и без того шалит постоянно, ноги отекают, суставы поскрипывают, сам знаешь.       — Прости меня, — альфа повернулся на бок, и погладил чуть липкий от их общих телесных жидкостей живот мужа. Не такой гладкий и упругий, как двадцать лет назад, но всё еще достаточно изящный, чтобы от одного взгляда испытать легкое возбуждение. — Не знаю чем я думал.       — Зато я знаю. Я думал тем же, — хмыкнул омега. Он перехватил ладонь любимого и поднес к губам. Поцеловал. — Давай сегодня постараемся думать только о Сокджине с Ханылем, а потом уже разберемся с тем, что натворили.       — Но если… — Юнги нахмурился. — В каком смысле разберемся? Если всё же получилось, то ты хочешь… Думаешь нужно будет избавиться от… него?       Чимин не ответил. С трудом поднялся и отправился в душ. Очень горячий душ.              Продолжить разговор им помешал счастливый ураган в розовом платье, который ворвался в номер, едва оба Мина успели помыться и облачиться в халаты.       — Рини! — обрадовался Чимин, обняв взлетевшую к нему на руки дочь. — Как ты тут оказалась? Почему не сообщила, что приедешь?       — Мы и сами не были уверены, что получится, — девушка кинулась к отцу, расцеловала в щеки.       В дверях показался Джек Понд, красивый в стильном сером костюме, сдержанно поздоровался и подал Сьюрин небольшой чемодан. Та быстро порылась в нем и вручила родителям по небольшой коробочке. — Мы еще вчера не знали, что нам одобрят выезд. А как узнали — было уже поздно звонить, подумала что вы спите, вот и не стала беспокоить. Джини тоже не в курсе. Как думаешь, пап, он будет рад такому сюрпризу? — Рини притянула своего жениха и взяла его под руку. — Войдём, такие, вместе с вами, — она сделала непринужденно-спокойное лицо, — чинно поздороваемся «Здрасте, добрый день, примите наши поздравления», будто так и должно быть. Как думаешь, он быстро сообразит, что к чему?       — Боже, Рини, ты просто торнадо, — засмеялся Юнги, всё еще держа в руках нарядную коробочку. — А это что?       — Открывайте скорее, — девушка отпустила парня и помогла отцу развязать ленту. — Мы с Джеком подумали, что вам не помешают такие вот, — она достала из открывшейся отцовской коробочки галстук того же оттенка, что и ее платье, — парные галстуки. Все знают, что Джини любит розовый. У Джека тоже есть, — она оглянулась к любимому, тот с улыбкой поправил в нагрудном кармане пиджака уголок розового платочка. — Вот, — удовлетворенно кивнула Сьюрин, — теперь по нам сразу видно, что мы со стороны жениха-омеги. Вы уже собираетесь, да? — казалось дочь только сейчас увидела какой в номере родителей бардак.       — Мы помешали? — подал голос Джек       — Ничего страшного, сейчас будем одеваться, — ответил Чимин. — Не обращайте внимания на беспорядок…       — Там внизу дядя Феликс, — Рини пришла папе на выручку, — у него глазища во-от такие. Нервничает. Хотя говорит, что успокоительного выпил. Мы пойдем к нему, поможем чем-нибудь, а вы собирайтесь.       Молодая парочка вышла из номера, оставив Минов с розовыми галстуками в руках и без единой связной мысли в голове.       — Мы в ее годы были такими же энергичными?       — Хорошо, что они приехали. Всё теперь пройдет гораздо веселей.       И правда, благодаря легкому характеру Сьюрин все присутствующие смогли немного расслабиться. Даже на официальной церемонии в посольстве родители и новобрачные чувствовали себя скорее как в приключенческом путешествии, а не на чопорном торжестве. Нужно ли говорить, что Джин с Ханылем были ужасно рады младшим? Все четверо, едва выйдя из здания посольства, принялись тараторить, смеяться и фотографироваться. Родителям оставалось лишь присутствовать неподалёку, позировать где велят и посмеиваться над тем, какие забавные их взрослые детки.       — Всё это прекрасно, но кое-что меня всё же смущает, — сказал Феликс, когда вся компания добралась до небольшого семейного ресторанчика, где молодожены заказали праздничный обед. Они уже объехали массу достопримечательностей и сделали несколько сотен фотографий, оставалось только хорошенько поесть.       — И что же это? — спросил Чимин, понимая, что персиковый омега ждет какой-то реплики.       — То, что вы с Юнги выглядите как две мумии. Хотя нет, даже те ведут себя немного бодрее. Что случилось?       Молодежь в это время уже втянула старших альф в разговор на актуальную для них тему новых правил оформления заграничных документов, так что омеги могли спокойно погорить о своём. Чимин наклонился к уху Феликса и коротко рассказал об их с мужем непредвиденной ситуации. Потом поджал губы и угрюмо уставился в стол.       — Ну и нашли же вы время, — всплеснул руками Феликс. — Понимаю, я не помогаю, но, блин, как же ж так то?!       — Ладно, забудь, — откусив кусочек чесночного хлебца, буркнул Чимин.       — Надо было сразу сказать, что вам реально тяжко, — приобнял его персиковый товарищ. — Капец! Сцепка в вашем возрасте! Мины, блин! Ну серьезно, надо было сказать, мы б не таскали вас по парками и скверам. Ты аж позеленел весь от истощения.       — Да не в этом проблема. Я могу потерпеть ради Джини. Тут другое… — Чимин оглядел увлеченно беседовавшую семью. Юнги, хоть и выглядел уставшим, всё же участвовал в разговоре и посмеивался над шутками дочери. — Мы не предохранялись. А ты меня знаешь: подышал рядом с мужем — считай залетел.       — Стоп-стоп, что?!       — То-то и оно.       — И как ты? На сладкое не тянет или рэп зачитать, там, картины перевесить?       — Э-э? — не понял Чимин.       — У тебя же каждый раз проявляется что-то подобное с первых же часов беременности. С Джини ты актерствовал похлеще театральной примы.       — А, нет, вроде бы, — улыбнулся Чимин. — Только есть хочется. Но это наверное из-за большой потери… ну, всяких там телесных жидкостей.       Феликс рассмеялся, но подсунул другу свою тарелку с ризотто, к которой сам даже не притронулся, для него обед оказался слишком сытным.       — Может еще и пронесёт, м? — хмыкнул он.       — Надеюсь, — кивнул Чимин, с аппетитом нападая за новую порцию.       Праздничный вечер удался таким же славным, как и весь этот день. Веселье поутихло и теперь все просто прогуливались по улицам, наслаждаясь моментом. Джин выглядел самым счастливым рядом с новоиспеченным мужем. Они и раньше всегда были сладкой парочкой, но в этот вечер казались практически одним целым гармоничным созданием.       — Теперь я хочу, чтобы вы и на нашу свадьбу приехали, — чуть капризно надув губки, призналась Сьюрин.       — А дату вы уже назначили? — встрепенулся Юнги.       — Да, в первый день лета, — ответил Джек.       — Через пять месяцев… всего? — Юнги глянул на Чимина. Тот озадаченно пожал плечами, мол: «И что с того?». Альфа и сам не знал что его так обеспокоило, но подсознательно он уже вел счет предстоящим девяти месяцам. — Мы обязательно постараемся, милая, — ответил он дочери наконец.       — Правда мы хотели устроить всё немного необычно… — Сьюрин стала рассказывать о том, какое дивное местечко они обнаружили на побережье Испании, недалеко от того города, где они с Джеком учились.       Чимин слушал в пол-уха, вдруг ощутив какое-то неясное беспокойство в душе. Поймал взгляд своего альфы — тот тоже был чуть обеспокоен.       «Я не должен так переживать из-за возможной беременности, — успокаивал себя омега. — Во-первых это маловероятно, а во-вторых — пусть даже и так. Что с того? Это же будет прекрасно, да? Еще один Мин. Пусть я не молод, но выносить-то смогу. А вырастить дети помогут, если вдруг со мной что…»       — Пап! Ау! — позвал Джин, видимо уже не в первый раз.       — А, что, родной? — выбрался из своих мыслей Чимин.       — Мы с Ханылем уезжаем, завтра с утра съемки. Вы идёте в гостиницу или с остальными в бар?       Феликс с Хамсу и Джеком уже отошли от компании, Рини внимательно смотрела на родителя.       — Мы… — начал Чимин, но не мог сообразить, что сказать.       — Отдыхать пойдем, — пришел на помощь Юнги. — Мы почти не спали сегодня.       — Поздравляю, Джини, — Чимин обнял сына, потом его супруга, — Ханыль. Спасибо, ребята, что вы у нас есть. Увидимся уже дома?       — Да, через пару недель работа закончится и мы прямиком к вам дней на пять.       Когда новобрачные сели в такси, Сьюрин взяла папу за руку и с тревогой в голосе сказала:       — Отдохни хорошенько, ладно. И ты тоже, — повернулась к отцу она.       — Конечно, не переживай за нас, — они обняли дочь, и попрощавшись, пошли в гостиницу.       Разговаривать не хотелось. В целом день удался на славу, но усталость добавила в бочку меда пару капель дёгтя. Поэтому обоих мучила некоторая обида. То ли на партнера, то ли на самого себя. Когда-нибудь они посмеются над этой ситуацией, но пока времени прошло слишком мало, и смешно еще не стало.       На следующий день их рейс задержали из-за погодных условий. Просидев несколько часов в переполненном аэропорту, они выпили несчетное количество чашек чая и кофе, Чимин съел штук десять каких-то булочек, несколько бананов и всё еще оставался голодным.       — Наверное, это из-за нервов, — оправдывался он, дожевывая последний фрукт. — Мы бы уже пролетели половину пути, а приходится ждать.       — Скоро объявят, вот увидишь, — улыбнулся Юнги. Выспавшись, они оба чувствовали себя гораздо лучше чем вчера. Силы восстановились, настроение улучшилось, да и все тяжелые мысли улеглись и теперь любая перспектива казалась прекрасной. Жизнь продолжалась и это было замечетально.       — Твой телефон, — Чимин указал на сумку мужа. — Кто-то звонит, не слышишь?       — О, точно, — удивился альфа и достал мобильный. — Такой шум тут… Да, привет Чонгуки! Мы еще не вылетели. Что? Сейчас, отойду куда-нибудь, где потише.       Чимин остался ждать, непринужденно вертя в руках пустой стаканчик от чая. Вдруг тяжелая холодная тоска стала заливать его изнутри. Тревога… нет, скорее горькая безысходность сковала его по рукам и ногам, на несколько мгновений лишила дыхания. Что-то случилось! Омега огляделся в поисках мужа. Нет, он вон там, в нише огромного окна говорит по телефону с Гуки. Но с чего тогда такое ужасное чувство? Он зажмурился, стараясь разобраться в чем дело.       — Нам пора, — сказал Юнги, подойдя. — Объявили посадку.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чимин, схватив альфу за руку.       — Нормально… — после секундной запинки ответил тот. — Пойдём, я возьму твой чемодан.       Они поспешили к выходу на посадку, быстро проскользнув среди первых пассажиров, и уже через пятнадцать минут были в самолете.       — На этот раз первым классом, да? — усаживаясь в комфортабельное кресло, попытался пошутить омега. Но не дождавшись реакции, посмотрел на мужа, и его сердце упало. На глазах альфы блестели слезы.       — Мама… — начал было Юнги, но не смог продолжить. Утер слезы.       — Так это мама звонила? С отцом что-то? Опять приступ? — пробовал угадать Чимин.        В прошлый раз, когда с Бомсу случился сердечный приступ, сын был на работе. Ему позвонила мама и попросила приехать в больницу. То были трудные дни, но случай оказался не самый тяжелый и уже через неделю Бомсу оказался дома с кучей рекомендаций и лекарств. Неужели опять?       — Говори, что там? — готовясь к худшему, попросил омега, крепко удерживая ладонь любимого в своей.       — С отцом все хорошо, — отозвался тот. Но не успел Чимин выдохнуть, как Юнги продолжил, обращаясь к спинке сиденья перед собой: — У мамы вчера случился инсульт. Она не… не справилась. Чонгук не стал звонить сразу, чтобы не расстраивать нас в день свадьбы Джини, ведь мы всё равно уже ничего не смогли бы…       Чимин непонимающе глядел на мужа. Информация не хотела укладываться в его голове. Такого рода вещам в принципе не было места в его картине мира.       — Что? — сердито переспросил он.       — Чимини, твоя мама…       — Не говори мне, что она умерла. Не может такого быть! Мы виделись три дня назад, — возмущенно проговорил он, не замечая, что суетливые пассажиры неодобрительно косятся на них. — Она была в полном порядке! Заплетала косички Юнджи и говорила без умолку…       Юнги не стал спорить. Он обнял супруга, крепко прижал к себе и держал так, пока не почувствовал, как горячие слезы пропитали тонкую шерсть его водолазки. Потом чуть ослабил объятия и стал поглаживать любимого, стараясь облегчить его скорбь.       Они чувствовали общую боль. Хоть Юнги и не являлся родным сыном Лиа, он любил её, как единственную мать, которая у него была. Поэтому сейчас в их общем с Чимином мире, в том месте где обретенная истинность всегда делила чувства на двоих, поселилось одно-единственное, одинаковое для обоих горе.       Бомсу был разбит.       Стойко проведя все необходимые для похорон приготовления и обряды, он отказался остаться в доме сына. Уехал к себе, не позволив ни Хосоку, ни Чонгуку, ни кому-либо другому из родных сопровождать его. Даже Саран, которая постоянно держалась рядом с братом и отцом, не получила разрешения поехать с ним.       — Ты нужна тут. У тебя дети и муж, — надевая пальто, сказал Бомсу. Его всегда уютный шепот теперь казался надрывным, словно альфа с трудом выдавливал из себя каждое слово. — А мне надо домой. Надо побыть там одному.       — Можно я приду утром? — осторожно спросил Чимин. Он беспокоился за отца, чье сердце и до этой трагедии работало с перебоями.       — Со мной всё будет в порядке, — Бомсу похлопал сына по плечу. — Спасибо, что всё так хорошо устроили и все собрались. Мама бы одобрила.       — Папа, пожалуйста, — Саран обняла отца, уткнувшись лицом в воротник его пальто, — береги себя, ладно?       — Завтра увидимся, не плачь, — отозвался Пак, и вышел к ожидавшему его такси.       Чимину не верилось, что всё это правда. Да, он прошел уже стадию отрицания, как и все остальные. Он даже принял умом тот факт, что мамы больше нет, что она больше не придет поиграть с внуками, не засмеется и не станет поучать в своей особенное манере. Но он не мог принять всего этого сердцем. В душе всё ужасно тосковало, выло и скулило у края образовавшейся пустоты, где раньше было место крепкой и любимой материнской фигуры. Ни полный дом родных, ни крепкие объятия мужа не могли облегчить этого состояния. Не проспав ночью ни минуты, Чимин разбудил сестру еще затемно:       — Мы должны пойти к отцу сейчас, Саран, — с тревогой сказал ей омега. — Я очень переживаю за него.       — Пойдем, — с готовностью поднялась та. — Надо… не знаю, как думаешь, надо разбудить Джона? А Юнги с нами?       — Нет, пошли вдвоем. Не хочу никого вмешивать. У папы наверное сейчас нет настроения принимать всё семейство.       Наскоро выпив по чашке кофе, они вышли из дому с первыми лучами. Стоял непривычно крепкий январский мороз, тонкий слой снега похрустывал под ногами.       Чимин взял сестру за руку. Та крепко сжала его ладонь.       — Нас не было рядом, — сказала она, после долгого молчания. — Когда с мамой случилось это, ни меня, ни тебя не было с ней. Я в столице, ты на другой стороне планеты. Не могу перестать думать об этом.       — Как и я, — отозвался Чимин, приобнимая сестру за плечи. — Перед отъездом мы даже толком не попрощались. Я спешил, собирая чемодан, а она сидела в кафе с Юнджи на коленях и заплетала ей косичку. Мы с Юнги пробежали к выходу, быстро бросив через плечо: «пока, мамуль, мы поехали». Она что-то ответила, тоже попрощалась, наверное, но я не расслышал. Дверь тогда уже захлопнулась, а такси ожидало у тротуара.       — Чонгук с Тэхёном были в тот вечер с ней, — поглаживая брата по предплечью, Саран старалась успокоить и его, и себя. — Все вместе сидели в детской, и отец там же был. Среагировали быстро, сразу же вызвали врачей…       — Знаю-знаю, — перебил ее Чимин. — Гуки рассказывал, не надо…       Через несколько минут они добрались до улицы, где находился дом родителей. Приблизившись, увидели, что на подъездной дорожке стоит чужая машина. Стёкла заиндевели, как если бы автомобиль находился здесь с самого вечера.       — Это же Вольво моего тестя, — округлила глаза Саран, разглядев номер.       — Гон Ю здесь? — удивился Чимин. — Но они с Эми уехали в столицу сразу после похорон.       Тихонько войдя в дом, они не стали включать свет. Прошли к гостинной, потом на кухню, в спальню — нигде никого не было.       — Папа, — позвала Саран.       — Он здесь, — раздалось с верхнего этажа, где была всего одна большая комната оборудованная под детскую. Именно в ней всегда ночевали внуки и правнуки Паков, сколько бы их не оставалось гостить в доме. Сейчас в комнате царил полумрак и ощутимый запах алкоголя. Бомсу спал на одной из кроватей прямо в одежде. Гон Ю встретил Чимина с Саран с таким видом будто не спал несколько суток, но трезвый и собранный, как и всегда.       — Как вы тут оказались? С ним всё нормально? — обняв тестя, шепотом спросила Саран       — Эми велела проведать его, — старый друг отца устало потер шею, — мы еще толком не отъехали от города, как она скомандовала разворачиваться. Сама осталась у друзей, а мне посоветовала побыть с Бомсу. Видимо поняла, что он намерен провести эту решающую ночь один.       — И как прошла ночь?       — Он сначала пытался выгнать меня. Ругался, обматерил, сказал, что хватит с него жалостливых взглядов и слёз…       — Ох папа, — выдохнула Саран.       — А потом всё же дал себя обнять и разрыдался. Долго так сидели, он говорил и плакал. После полуночи я налил ему немного, чтобы снять напряжение. Ну, и вот, уснул часа три назад. Думаю самое страшное уже позади.       Хоть Гон Ю и был прав, что самый критический момент Бомсу пережил, отец всё же не стал таким как прежде уже никогда.       Спустя несколько недель, проведенных под постоянным присмотром кого-нибудь из детей или внуков, он наконец-то согласился переехать в дом Минов.       — Что ж, хотя бы не будете тратить время навещая старика, — кряхтел он, понимая, что его не собираются оставлять в покое.       — А ты не будешь тратить время на ворчание каждый раз, когда кто-то из нас переступает порог твоего дома, — отозвался Чимин, помогая собирать вещи. — Мама была бы против твоего одиночного затворничества, пап, — мягко продолжил омега.       — Вечно я должен делать по её! Вот ведь надо ж было найти такую, — сварливым шепотом возмущался он, складывая в сумку свитера и домашние брюки. — Всю жизнь командовала: то одно, то другое, и всё время «Не спорь, Бомсу. Не вздумай спорить, дорогой!» А я что? Спорил?       — Нет, ты был самым любящим и внимательным мужем, — Чимин обнял родителя со спины. Он чувствовал, что отца немного отпустило. Сейчас он может так ворчливо, но спокойно жаловаться только потому, что наконец-то принял свою утрату и отчасти смирился с ней.       — Теперь мне осталось только быть любящим отцом и дедом. Надеюсь пригожусь вам хоть чуток, — пожал плечами Бомсу. — Ну, что? Мы едем или как?       Как бы ни было тяжело на душе от утраты Лиа, все постепенно обвыкались, стараясь вернуться к прежнему образу жизни. Юнги и персонал «Мини» как и раньше готовили и обслуживали; Чимин вел несколько серьёзных проектов на работе, а каждый второй вечер посещал спортивный зал, объясняя эту вдруг появившуюся привычку тем, что в его возрасте просто необходима правильная физическая активность; дети и внуки, все кто жили поблизости наведывались чуть ли не каждый день, чтобы не давать Бомсу скучать.       Джин с Ханылем, погостив у родителей целую неделю после возвращения из Франции, отбыли к себе в столицу и влились в новые съемки. Благодаря хваткому агенту их дела были расписаны на многие месяцы наперед, что сулило массу работы, популярности и отличные гонорары. Семейство радовалось за молодых, разве что Феликс иногда вздыхал, понимая, что в череде всех этих планов пока нет пометки «родить ребёночка».       Но в один обычный субботний вечер спустя почти два месяца со дня свадьбы на пороге «Мини» появился Сокджин. Один. Бледный, встревоженный, он быстро поздоровался с дедушкой, который по своему обыкновению сидел с книгой за одним из столиков, и, не сказав больше ни слова, быстро помчался на второй этаж.       — Папа! — позвал он, толкнувшись в пустую спальню родителей. Побежал к детской девочек. Там тоже никого. На третий этаж в архитектурный кабинет. И в нём пусто и не горит свет. — Папа! — крикнул Джин еще громче, надеясь, что родитель услышит, где бы он ни был. Но на зов снизу прибежал Юнги. За ним увязался Феликс, еще более обеспокоенный чем Мин.       — Джини, что случилось? — испуганно спросил альфа, подхватывая обессилевшего сына на руки.       — Почему ты один? Что с Ханылем? — вмешался Феликс.       — Где папа? Он мне нужен… — только и смог пролепетать омега, прежде чем потерять сознание.       Именно в этот момент Чимин возвращался домой с тренировки. Несмотря на физическую усталость, настроение у него было приподнятым. Все усилия наконец-то начали давать результаты: мышцы рук и ног окрепли и стали уже чуть рельефными, спина больше не болела, вес, хоть и не ушел, но явно распределился в пользу мышечной ткани, а не жировой. Омега сам не понимал, как можно было столько лет не заниматься спортом, ведь это приносит столько пользы для здоровья и даёт небывалое количество энергии. Единственный минус — приходилось много есть. Но будучи мужем владельца кафе, Чимин в любое время суток мог раздобыть себе всё, чего бы не попросил его капризный омежий организм. В последнее время он все чаще совершал вечерние и ночные набеги на холодильник. «Жаль мама не видит, как хорошо я теперь питаюсь, — иногда думал он, — была бы рада, что я наконец-то забросил все диеты». Он вообще очень много думал о матери, тут и там подмечая вещи напоминающие о ней, или моменты, которые ей бы понравились.       — Чимин, скорее иди… — на пороге его встретил отец, указывая на лестницу к жилой части дома.       — Что стряслось? — испугался омега, бегом пересекая зал кафе. Несколько последних посетителей проводили его удивленными взглядами.       Из спальни слышались возня и приглушенные голоса. Не зная чего ожидать, Чимин быстро распахнул дверь. Вид Юнги и Феликса на кровати на пару мгновений обескуражил его, но сообразив, что они склонились не друг к другу, а над Сокджином, пытаясь уложить того поудобней, Чимин опомнился, спешно подбежал и присел рядом с сыном.       — Он без сознания, — пояснил Феликс, отойдя от кровати. — Пойду позвоню Ханылю. Надеюсь это… ничего серьезного.       — Мы ничего не успели узнать, — не дожидаясь вопроса, сказал Юнги. Надо привести его в чувства.       — Вызови врача, — попросил Чимин. — Я побуду с ним.       Температура, дыхание и сердцебиение молодого омеги были в порядке. С виду тоже всё хорошо, разве что цвет лица бледнее обычного. Чимин осторожно стянул с него куртку и пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки, снял ботинки и ремень, чтобы ничего не сжимало и не мешало кровообращению. Не хватило им в семье сердечных приступов?!       — Ханыль сказал, что не знает почему Джини приехал сюда, — тихо проговорил Феликс, незаметно вошедший в спальню. — Они виделись рано утром, а потом разошлись по делам, — персиковый омега пожал плечами. — Уже выезжает, но будет только часа через два.       — Как он может не знать? Они же истинные, — обернулся к нему Чимин. — Как можно не почувствовать, если с твоей половинкой происходит что-то настолько тревожное?       — Не знаю. Ханыль тоже в растерянности, — оправдывался Феликс за сына. — Говорит, что в последнее время всё было спокойно, хотя они вроде как… типа, знаешь, перестали чувствовать друг друга так чутко, как раньше.       — Неужто такое возможно? — Чимин всмотрелся в лицо сына, надеясь найти в нем какую-нибудь подсказку.       Едва Джин пришел в себя, как на пороге появился незнакомый врач. Так что старшим омегам пришлось подождать в коридоре пока их не позовут. Благо осмотр не занял много времени.       — Это очень странный случай, — складывая инструменты в саквояж, сказал врач. — Я еще не наблюдал беременность у истинных пар. Но если вспомнить теорию, то отторжения между партнерами происходить не должно. Напротив, с появлением потомства, альфа и омега, конечно, если это их общий ребенок, становятся еще ближе… — он озадаченно почесал седой затылок.       — Беременность? — округлил глаза Феликс.       — Да, мы… Случайно так получилось, я не собирался, — краснея, произнес Джин.       — О каком отторжении вы говорите? — спросил Чимин у доктора, пока Феликс на радостях кинулся обнимать зятя.       — По словам пациента, он больше не чувствует глубинной связи со своим альфой. Они стали самой обычной парой, если можно так сказать.       — Но они были… — Мин чуть замялся, но продолжил: — зачаты в один день, выношены в одном пространстве и родились с разницей в пару часов. Они были истинными еще до рождения. Как они могут… отторгнуться?       — Возможно, всё дело в плоде. Это ваш совместный ребенок? — врач строго посмотрел на Джина, тот испуганно закивал. — Тогда я не знаю. Это вне моих компетенций. Попробую найти для вас специалиста в этом вопросе. А пока побольше отдыха, меньше стресса и здоровое питание. Сегодня произошел просто небольшой невротический эпизод, вызванный, вероятно, потерей опоры на истинность. Кругом стресс, да…       — Хорошо, доктор, спасибо, — Чимин пошел провожать медика. Папа Ханыля устроился рядом с Джином, радостно щебеча о будущем пополнении.       — А вы сами у кого наблюдаетесь? — спросил врач, спускаясь за хозяином дома по лестнице.       — Ну, раньше всегда наблюдался у доктора Ли в ближайшей клинике. Жаль, но он давно ушел на пенсию…       — А с этой беременностью куда обратились? Может быть, есть смысл и сына поставить на учет к тому же специалисту, потому что я, честно говоря, не знаю к кому в этом городе…       — С какой этой? — Чимин резко остановился и развернулся, медик чуть было не врезался в него.       — С нынешней, текущей… вашей, — врач окинул взглядом фигуру омеги. — Разве я ошибаюсь? У вас все признаки…       — Какие еще признаки, о чем вы? — Чимин непроизвольно прикрыл живот ладонями. Ничего не выпирает, ну, разве чуть плотнее стал, но это же от упражнений.       — Румянец, округлившиеся, извините, бедра и ягодицы, испарина и легкая одышка от небольших усилий.       — Это всё из-за Джина, я волнуюсь за него, а до этого был в спортзале, — с облегчением выдохнул омега. За прошедшие почти два месяца он и думать забыл о той нечаянной сцепке в ночь перед свадьбой детей.       — Извините, — смущенно опустил глаза доктор. — Мне правда очень жаль, что наговорил лишнего. Жутко непрофессионально с моей стороны.       Когда приехал Ханыль, всем стало очевидно, что пара ведет себя совершенно иначе. Казалось, им стало трудно даже просто разговаривать друг с другом, приходилось повторять и разъяснять какие-то банальные мелочи. Это ужасно раздражало Джина и печалило его альфу. Родители же были в полном недоумении.       — Похоже на то, как мы с тобой однажды чуть не разошлись, помнишь? — тихо сказал Юнги мужу.       — Когда? Ты о чем?       — Еще до истинности. Помнишь, как совпали наши гон и течка, но мы не допустили беременность. Я тогда тебя видеть не мог.       — А можешь вспоминать тот эпизод без вот этой вот миленькой улыбки? — нахмурился Чимин, но потом тоже улыбнулся и поцеловал любимого в губы. — Это было ужасно. Надеюсь у них всё пройдет так же быстро. Хотя я все равно не понимаю, в чем причина. Раз ребеночка сделали — должно стать еще лучше.       — Пап, я думаю, что знаю почему, — расслышав их разговор, сказал Джин. Ханыль, сидевший на подоконнике напрягся — он боялся, что именно он виноват в чем-то.       — И почему же? — Мины подошли ближе и уселись на кровать рядом с сыном.       — Я не хотел детей. — Все молча переглянулись. — Да, мы говорили, что может быть, когда-нибудь… Но я планировал откладывать это «когда-нибудь» еще лет на десять-пятнадцать, а то и вообще навсегда.       — Но почему, родной? — Чимин попытался погладить Сокджина по руке, но тот стал активно жестикулировать и возмущаться:       — Да потому что вы, — он указал на родителей, — постоянно жили в куче детей! Сначала мы гурьбой толпились тут. Потом, едва успела Рини вырасти, как Хосок нарожал, Лили, Тэхён, Саран, опять Хосок, опять Намджун, …       — Не понимаю, — совсем растерялся Чимин. — Нам вы все всегда были в радость, сынок.       — Но куда столько детей-то в одном доме?! — Джин порывисто натянул на себя край одеяла. — Когда вы сами успевали жить?! Пеленки, сопли, прогулки, переломы или ожоги, одежду купи, постирай, зубы растут — температура, школа началась — нервотрепка… И знаешь что самое страшное, пап?       — Самое страшное? — еле слышно пролепетал Чимин       — Да. Самое страшное во всем этом было то, что и ты, и отец думали, что это норма — распыляться на стольких детей. А вы не думали, что кому-то из нас было недостаточно… вас?       — А было? — суровым тоном спросил Юнги.       — Именно до твоего рождения, Джини, — не дав сыну ответить, заговорил Чимин, — мы ждали несколько лет, рассуждая точно так же. У нас уже были Чонгук, Намджун и близнецы, и тогда мы действительно знали, что если поспешим с тобой, то не сможем уделить достаточно времени ни новорожденному, ни старшим. Каждый из вас был осознанным выбором, даже Гуки, хоть он появился совсем рано.       — Правда? — неуверенно глядя, заморгал молодой омега. — Но мне иногда казалось… Думал, что ты жалеешь. Многие омеги жалеют, что вообще обременили себя семьёй, даже просто мужьями, не говоря уже о детях, — промямлил Джин.       — Кто эти многие?       — Ну, все, кого мы встречали за пределами этого дома. Уже почти пять лет мы живем отдельно и я еще ни разу не встречал таких, кто был бы счастлив иметь столько забот.       — А я вам говорил, что не стоит уезжать из этого дома, — хохотнул Феликс. — Наружа очень плохо влияет на Минов.       — Но как же работа, карьера? — вступился за супруга Ханыль. — Джини прирожденный актер, разве он сможет оставаться здесь и не заниматься любимым делом?       — На то и нужна семья, чтобы помочь с тем, что не по силам одинокому. — Всё же поймав ладонь сына, Чимин погладил ее и крепко пожал.       — Погоди, Чимини, — все еще хмурясь, сказал Юнги. — Сокджин не ответил: бывало ли ему недостаточно нашей заботы. Мы чего-то не додали тебе, сын?       Беременный под взглядом отца вжался в подушку.       — Не знаю. Нет. Но Джуни бывало тяжело, это я точно помню.       — Намджун за себя сам уже давно всё сказал. Он сильный альфа.       — А я — омега. Дурацкий беременовый омега, — он по-детски чуть выпятил губу, из глаз потекли слёзы. Юнги тут же пожалел, что так сурово говорил с сыном, но причитаний остановить уже не мог. — Глупый и неумелый в бытовых делах, у меня только и есть что внешность, да истинность. Одно я уже потерял, да, Ханыль? Видите, я даже любить просто так не умею, природа сама за нас всё делала, ха! Да и внешность испортится, как только живот расти начнёт. Буду как пугало огородное ходить, народ пугать. Актер театра и кино, тоже мне! Просто позорище для всей семьи-и…       Ханыль кинулся обнимать омегу, Чимин с Феликсом накинулись на Юнги, Хамсу недоуменно переминался с ноги на ногу, не зная чем помочь.       — Что здесь происходит? — негромкий строгий шепот Бомсу заставил всех замолкнуть.       — Дедушка, — Джин протянул руки к старому альфе. Прекрасное лицо блестело от слёз, губы дрожали. — Я не знаю что нам делать, дедушка. Я не готов, моя внутренняя омега молчит, будто и нет ее, истинность пропала…       Пак сел рядом, обнял внука и стал поглаживать его по плечам и спине, распространяя свой успокаивающий хвойный феромон. Чимин вспомнил, как раньше, когда-то давно отец проделывал и с ним нечно подобное. Он попросил всех выйти, зная, что для самого важного разговора Джину с его внутренней омегой потребуется много времени и много сил хвойного альфы.       Юнги еще долго ругал себя, что не смог помочь сыну, а только ухудшил его состояние.       — Надо было сразу понять, что разговорами тут не справиться, — накручивал себя он, шагая из угла в угол по залу кафе. — Так и не разобрался я в омежьих тонкостях. Прости, Чимини, мне очень жаль.       — Откуда бы тебе уметь такое, — мягко отозвался тот. — Это ведь от альфы к альфе с детства передаваться должно. А ты своих родителей и не знал даже.       — Ага, и детей не обучил получается, ни Джуни, ни Чонгуки, — совсем сник Юнги.       — Не можешь же ты быть во всём идеальным, — пожал плечами омега. — Хорошо, что папа сумеет помочь. Наше дело теперь просто ждать. — Он потер шею, огляделся: — У нас есть чего-нибудь поесть?       — М-м? — не расслышал альфа.       — Пожевать бы чего, — повторил Чимин. — Мне сегодня сказали, что я тоже, вероятно, в положении, так что лишний перекус будет не лишним.       После пережитого с Джином и всех этих разговоров и воспоминаний, он даже вроде бы и захотел, чтобы опасения подтвердились. Ну и что, что возраст? Бывало омеги и после пятидесяти рожали. Саран на свет появилась, когда маме тоже было уже значительно за сорок. Маловероятно, конечно, ведь не было никаких симптомов, ни тошноты, ни головокружения, ни заскоков по типу актерства или рэпа… разве что спорт да еда.       Юнги ошарашенно уставился на мужа:       — С вами омегами я точно скоро с ума свихнусь, честное слово, — только и смог вымолвить он.       Но на кухню за Чимином пошел, еды ему наготовил и улыбаясь смотрел, как тот уплетает за обе щеки.

      В последующие дни Джин с Ханылем жили у Минов. Им в распоряжение отдали третий этаж, откуда доносились то зловещая тишина, то вздорные разговоры, то стоны, то всхлипы и причитания.       В итоге, спустя неделю они спустились настолько же истинными, какими и были прежде. А может даже и более, учитывая, что теперь их связывал еще и общий малыш. Страх молодого актера перед будущем родительством не исчез окончательно, но после того, как дедушка помог ему нащупать связь со своей внутренней омегой, Джин настроился на новую роль в своей жизни куда оптимистичнее.       — Оказывается, моя омежья сущность настолько занялась детёнком, что полностью отвернулась от меня, — поведал беременный. — Я ей говорю: «Но это же наш ребенок, ты чего?», а она мне показывает, как я нос ворочу от семейных ценностей. Представляете?! Она решила, что мы отстойные родители и перестала вовсе взаимодействовать как со мной, так и с альфой Ханыля. Так чудно. Но Дедушка говорит, что мы омеги — те еще чудики. И даже ты, пап, нечто подобное переживал. Правда?       — Да, только я, наоборот, очень хотел малыша, а она мне велела ждать.       — А что тут у вас новенького? — спросил Джин, подсаживаясь к родителям за столик. — Феликс когда приносил нам еду, так загадочно улыбался, что мы прям все заинтригованные.       — Да ничего особенного, сынок, — буднично отозвался Чимин, нарезая кусочки мяса у себя в тарелке и подкладывая их Джину. — Просто, у тебя скоро родится еще один братик.       Феликс смешливо хрюкнул у своей кофемашины. Юнги выжидающе глядел на сына — он всё еще переживал из-за тех его слов о нехватке родительского внимания.       — У меня сын родится, пап, а не братик, — поправил Сокджин, тоже принимаясь за еду.       — Ну, окей, будет у тебя и сын, и братик. Так понятней? — не отрываясь от своего занятия продолжал Чимин.       Феликс откровенно захохотал, напугав двух старушек, что пили какао за столиком у окна. Персиковый омега все эти дни был в таком восторге, что ничего на свете не могло испортить ему настроение.       — Погоди, что-о?!       — Ешь-ешь, сынок, это белок, тебе полезно.

***

      Много было сложностей с этой беременностью.       Нет, не по здоровью, тут-то как раз всё протекало исключительно прекрасно, а вот от осуждающих взглядов и неприятных вопросов пришлось немало настрадаться. Хоть обычно Чимин и не замечал подобных вещей, теперь его стало крайне сильно задевать, что говорят и думают окружающие, коллеги и даже простые мимопроходящие люди. Особенно его накрыло, когда срок подходил к семи месяцам и пора было выкатываться из офисной работы в декрет. Именно выкатываться, потому что в это время объем его талии стал превышать все мыслимые и немыслимые размеры.       — Он так быстро растёт! — с трудом отдуваясь, жаловался Чимин одному из омег-коллег. — Первые три месяца ни слуху ни духу, а потом ка-ак попёр!       — Возможно ты его слишком откармливаешь, — хохотнул коллега. Но Чимина шутка не повеселила.       — Не так уж и много я ем, — надулся он. — И вообще, разве я спрашивал у тебя о причине? Просто пожаловаться уже нельзя…       Так любая мелочь могла зацепить и вывести его из себя. Причем он не мог смолчать, а всегда дерзко отвечал своему незадачливому обидчику. И только Юнги, один лишь отец будущего задиры оставался безнаказанным. Только с мужем Чимин мог расслабиться и не ждал подколов или каких-либо намеков на свой возраст, вес, внешний вид и прочее.       Когда до означенного медиками срока оставалась неделя, супруги вместе отправились в частную клинику, где заранее договорились пройти через роды. Тут их ждали удобные комнаты для сна и отдыха, место для неспешных прогулок и ненавязчивый присмотр квалифицированных специалистов.       — Надо бы и Джини сюда отправить, когда подойдет время, — задумчиво предложил Юнги, когда они расположились в своей просторной комнате. Альфа мягко массировал ступни омеги, как и каждый вечер до этого.       — Посмотрим еще, как они тут с нами справятся, — Чимин легонько похлопал по круглому бочонку своего живота обтянутому тонкой тканью просторной пижамы. Тяжело вздохнул, поёжился. — Скорее бы уже. Сил нет никаких.       Малыш внутри согласно заворочался. Ему тоже не терпелось выбраться на свет, расправить ручки и ножки, размять косточки, вдохнуть полной грудью, а не вот это вот всё.       — Боюсь даже представить, что за характер у него будет, — признался альфа.       — Эй, а что такого-то? Нормальный характер… — начал было возмущаться омега, но тут же понял, что его понесло куда-то не туда, и засмеялся: — а с другими я ведь даже не замечаю, как начинаю наезжать. Как вы все меня вытерпели?       — Мне нормально, — пожав плечами, хрипловато промурлыкал Юнги. — А остальные пусть не нарываются, правильно, сынок? — он прикоснулся губами к омежьему животу. В ответ изнутри мягко боднули упругой выпуклостью.       Чимин, втянув воздух сквозь зубы, болезненно сморщился.       — Альфий заговор, что б вас! И как я вообще в это влип?!

***

      В этот раз Юнги не выбегал из родильного помещения с воплями ужаса и недоумения, никому не пришлось успокаивать его или помогать восстановить дыхание. Нет. В этот раз альфа был рядом с самого начала и до самого конца. Он взял ребенка у акушера, сам обтер его и приложил к груди своего омеги. Уставшего, вспотевшего, но несказанно счастливого.       — Вот это крепыш! — обрадовался Чимин, приобнимая слабыми еще руками сварливо хныкающего здоровячка. — Кто ж тебя так откормил?       — Эй, вообще-то ты сам и постарался, папуля, — отозвался тонким детским говором Юнги, так же, как делал с младенцем-Чонгуком многие годы назад.       Персонал, заканчивая дела, переглядывался и хихикал. Видимо, нечасто у них на попечении бывали подобные странные парочки.       — Что ж, теперь у нас достаточно много детей, Юнги-я? — с глуповатым смешком спросил омега, возвращая ребёнка отцу. — Девочка, три омежки и трое альф. По-моему всё честно.