До конца своих дней

      На тёмном небосклоне безмолвно сияли звёзды. Волны шумно наползали на берег, и прохладный ветерок теребил волосы. Гарри сидел на холме и отстранённо смотрел вдаль. План был давно разработан, все детали неоднократно подвергались обсуждению, он не собирался отступать, но смутная тревога настойчиво терзала сердце. На его памяти Гринготтс ограбили всего один раз и то злоумышленник не нашёл, что искал. Шансов на успех было немного, но Гарри знал, что у них нет другого выхода. Или рискнуть, или ждать неминуемой смерти. Волан-де-Морт рано или поздно до них доберётся. Сперва до него, а потом и до близких друзей.       Шорох шагов за спиной заставил его оторваться от пасмурных мыслей.       — Ты замёрзнешь.       Гермиона накинула на плечи друга плед и опустилась рядом. Взгляд Гарри задержался на её лице. Сейчас она выглядела не такой бледной и слабой, как после возвращения из поместья Малфоев. Они провели в «Ракушке» не так много времени, но даже эти считаные дни вдали от тяжёлых испытаний и событий, что происходили в мире, сейчас казались большой роскошью. Даром небес, от которого вот-вот могло не остаться ни следа.       — Завтра всё изменится, — сказал Гарри и посмотрел вдаль.       — У нас всё получится, — вновь поразила своей проницательностью Гермиона и вложила в его ладонь свою руку.       Гарри легонько сжал её пальчики и поднёс к губам. Сегодня они были тёплыми и не дрожали.       — Ты уверена, что хочешь пойти с нами? Не подумай, я в тебе не сомневаюсь, но… эта вылазка, она может быть…       Подруга поджала губы и свела брови у переносицы — этот её суровый чисто гермионовский взгляд, как и прежде, сбил его с мысли.       — Разве я тебя когда-нибудь оставляла?       — Сейчас не тот случай. Я серьёзно.       — Я тоже, Гарри. Перестань считать, что только на тебе лежит ответственность за спасение мира. Не ты один чего-то лишился и пострадал. Посмотри на Рона, Луну, Дина…       Раньше, чем он бы ответил, она приложила ладонь к его щеке. Провела большим пальчиком по кончику носа, губам, подбородку. Гермиона так неотрывно смотрела на Гарри, как будто хотела запомнить его лицо навсегда, впитать каждую чёрточку в свою память. Её губы снова зашевелились:       — Не хочу тебя терять. Если не выживешь ты, мне тоже не жить.       — Не хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось, — прошептал он в ответ и протянул руку. Пальцы коснулись рукава её кофты и скользнули чуть дальше, сдвигая ткань. В неярком свете показался самый кончик алого шрама, оставленного Беллатрисой в поместье Малфоев. — Никогда себе этого не прощу…       Гермиона придвинулась ближе, кончик её носа коснулся его носа и скользнул по щеке.       — Ты не в ответе за безумство других, — прошептала она Гарри на ухо и закопалась пальчиками во взъерошенные ветром волосы. — Никогда себе не прощу, если оставлю тебя сейчас.       Он приложил ладонь к её затылку и повернул лицом к себе. Их губы встретились и раскрылись навстречу наслаждению. Гермионе пришлось снять с носа Гарри очки, чтобы они не мешали их нежному поцелую. Их языки снова соприкоснулись, горячее дыхание стало обжигать кожу не меньше, чем прикосновение рук. Гарри притянул подругу ещё ближе и обнял за талию. Она была с ним, она отдалась ему, признавшись в чувствах, она, умная, непрошибаемая и жутко упрямая, становилась покорной, ласковой, нежной, невероятно чувственной в его руках. От мысли, насколько они стали близки, его сердце снова забилось быстрее, а в груди пробудился и стал разрастаться прежний огонь. Его губы коснулись уголка её губ, тронули подбородок и опустились ниже, к нежной шее. Гермиона шумно дышала и откинула голову, предоставляя Гарри полную свободу. Чем медленнее и нежнее он касался губами её шеи, пробуя такой дивный участок на вкус, тем торопливей и яростней скользили её пальчики по его волосам. Губы Гарри дошли до ключицы, заставив её задержать дыхание. Его пальцы расстегнули верхние пуговички кофты, открывая для себя ещё один оголённый участок. Гермиона охотно опустилась на спину под таким стремительным напором и невольно поморщилась — к вечеру земля остыла и трава пропиталась влагой, что приносил безжалостный ветер.       — Прости, — прервавшись, повинился Гарри, сам почувствовав под пальцами холод, и потянул подругу к себе. — Не намокла?       — Совсем немного, — ответила Гермиона и вернула очки на его нос, — может, вернёмся домой? Там и согреемся.       Он молча кивнул, и они взялись за руки. Обитатели «Ракушки» спали или же находились каждый в своей комнате, занятые размышлениями или чем-то иным. В доме было тихо и темно. По лестнице пришлось подниматься, едва наступая на ступени. Гарри поцеловал Гермиону в губы у двери в спальню и собирался уйти, как она потянула его за собой. За его спиной скрипнула дверь, когда подруга снова обвила его шею руками. Гарри ответил на поцелуй, одним движением отбросил волнистые пряди девичьих волос и углубил начатое. Их языки встретились в жарком танце. От соприкосновения тел горячая кровь снова устремилась в область паха. Ещё немного, думалось ему, и он не сдержится, набросится на подругу как дикий зверь, чтобы снова ощутить невероятное блаженство.       Гарри остановился, напрягшись всем телом от желания, бурлящего в нём, точно вулкан. Впереди, как будто искушая его, находилась пустая разобранная постель.       — Ты чего? — удивилась такой внезапной перемене Гермиона.       — Не хочу снова сделать тебе больно, — честно ответил Гарри, смотря ей в глаза и припоминая тот нелепый их первый раз в палатке: слёзы в несравненных карих глазах, беспокойство, точно холод промчавшееся по собственной спине, неуверенные попытки продолжать при обоюдном согласии, и капли крови, что тогда сползли на постель.       Подруга молчала не больше двух-трёх секунд, и её губы изогнулись в улыбке.       — Глупый, в этот раз так не будет…       Гермиона взяла его за руку и потянула за собой. Гарри не смог ничего возразить. Просто не устоял перед тем очарованием, что исходило от неё подобно сиянию звёзд за окном. Он лежал на спине, а она сидела на нём и, наклонившись, снова согревала прикосновением своих губ. Его руки гладили её ножки, согнутые в коленях, а шея снова ощущала эти непослушные пушистые локоны, щекотавшие кожу. Одежда жутко мешала, но Гермиона решила заняться ей сама. Она скинула с себя кофту и футболку, а потом взялась расстегивать мужскую рубашку. Её руки ласково поглаживали его оголённую грудь, усталые напряжённые плечи, и Гарри перестал думать обо всём мире в целом и завтрашнем дне в частности. Он приподнялся и впился в мягкие манящие губы. Покрыл поцелуями хрупкие плечи, опустил лямочки белья и расстегнул его за спиной. Гермиона закусила губу и издала тихий стон, как только он взял в свои губы один её розовый сосок. Его пальцы кружили возле второго, немного сминали мягкий холмик, и вскоре влажный язык не оставил тот без внимания.       — Га-а-р-ри… — всё, что смогла протянуть Гермиона, купаясь в наслаждении от его действий.       Кажется, им сразу стоило наложить на дверь заклинания, но они вспомнили об этом, лишь услышав в коридоре чьи-то шаги.       — Подожди-ка…       Гарри прервался и пересадил Гермиону с себя на кровать. Одним движением палочки он запер дверь, другим — заглушил все звуки, и отложил палочку на прикроватную тумбочку. Гермиона с улыбкой посматривала на него и тоже встала. Её пальчики взялись за пуговку джинсов, а затем за собачку замка. Гарри как в замедленной съемке смотрел, как ещё одна тряпка ползёт к полу, открывая ему вид на прекрасные тонкие ножки, молочного цвета бёдра и тот самый сокровенный участок, что находился за последним элементом одежды. Гермиона заметно смутилась и потупила взгляд, оттого что Гарри безотрывно смотрел на неё, а он не мог связно говорить, в его голове крутилось лишь слово «прекрасна». Она подцепила пальчиками резинку трусиков, но в этот момент он вышел из оцепенения и подался к ней, накрыл её губы своими и положил руку на бедро. Он держал её за затылок, не прекращая поцелуй и чувствовал, как прерывисто она дышит, не в силах выдержать его ласки. Его пальцы сминали её нежную кожу, скользили по тонкой ткани трусиков прямиком к самому чувствительному участку и тем приводили её в исступление. Впрочем, Гарри и сам ощущал, как жар в нём только растёт. В штанах становилось слишком тесно. Он спустил девичьи трусики с ног и ещё раз покрыл её плечо чередой поцелуев. Гермиона издала очередной стон и взялась за ремень его брюк. Какие-то мгновения, и он увидел, как на её раскрасневшемся лице снова заиграла улыбка. Подруга смотрела туда, где часть его затвердела от возбуждения.       — Хочу тебя, — всё, что смог прошептать Гарри, и сам издал стон, как только девичьи пальчики скользнули под ткань его боксёров.       Он чувствовал осторожное движение в самом чувствительном месте. Член, казалось, пульсировал от неторопливых поглаживаний. Гарри не выдержал этой пытки и толкнул Гермиону на кровать, быстро избавил себя от боксёров, причиняющих сейчас лишь неудобство, и присоединился к подруге. Она снова поглаживала его по волосам и сама тянулась навстречу. Увлекала его то в один, то в другой поцелуй. Рядом с ней он чувствовал себя ненасытным, горячим, живым, настоящим. Нависая над ней, он стал увереннее и чуть жёстче ласкать её грудь. Приподнялся и скользнул пальцами по её животу к самому низу, к нежным набухшим складочкам, пропитавшимся влагой. Он ласкал самый чувствительный холмик над ними, вызывая у Гермионы всё более громкие стоны, проводил пальцами над входом в её лоно и едва терпел сам, дабы в этот раз не поторопиться и не наделать ошибок.       — Гарри… Гарри, пожалуйста… — слышался ему жаркий шёпот.       Гермиона вся дрожала, когда их губы снова встретились. Она перехватила его руку, от неторопливых движений которых едва могла дышать, и заглянула в глаза.       — Можно я... сама?       Гарри не имел возражений, и она без труда опрокинула его на спину. Её глаза, наполненные жизнью, снова сияли, только в этот раз совсем по-другому. Куда ярче и притягательней. Гермиона приподнялась и снова уселась на нём. Её пальчики заскользили по его члену и направили тот к своему лону. Чувствительная головка коснулась влаги и тепла, что манили вперёд, и Гарри едва сдержал себя, чтобы не перехватить инициативу. Гермиона медленно опустилась, и он издал стон вместе с ней. Влажные стеночки влагалища плотно обхватили член, тонкие пальчики упёрлись ему в грудь. Гермиона принялась двигаться, и волны удовольствия стали множиться и расходиться по их телам. Гарри сминал её бёдра, обеспечивая ещё большее проникновение и удовольствие. Она же задавала темп их страсти. Её губы то и дело размыкались, а грудь немного подпрыгивала от стремительных движений. На самом пике она едва могла двигаться, и Гарри приподнялся. Расцеловал её грудь и уложил на постель. Ножки Гермионы оказались на его плечах, когда он, сидя, продолжил акт их любви. Сколько бы времени это ни длилось, сейчас в мире для них никого не было, кроме друг друга. Гарри едва дышал от наслаждения, вспыхивающего и горящего в нём, точно пожар, смотрел на покрытое румянцем лицо подруги, и ощущал, как по телу бегут капли влаги. Высшая сила, о которой некогда говорил Дамблдор, накрыла его с головой. На пике блаженства он ощутил, как член оказался приятно сжат, совершил несколько движений и излил горячее семя.       — Люблю тебя… — прошептал Гарри и опустился на постель.       Они с Гермионой едва дышали, лежа нагие совсем рядом, и не сводили друг с друга глаз. Завтра всё может измениться в любую сторону — возможно, они заберут из Гринготтса что-то очень ценное и станут на шаг ближе к победе, а возможно, потерпят неудачу и тогда окажутся близки к поражению — но сейчас Гарри не хотел об этом думать. Он был полон самых нежных чувств, и на его сердце теплилась надежда, что всё обязательно сложится к лучшему.       — Когда всё закончится, мы поженимся и будем жить вместе, — помолчав, сказал он. — Будем вместе встречать закаты и провожать рассветы…       — А потом состаримся и уйдём в один день? — с улыбкой поддержала его Гермиона.       — Точно. — Он отбросил взмокшие пряди от её лица и погладил по пунцовой щеке. — Я буду любить тебя до конца своих дней.       Она перестала улыбаться, кажется, глубоко тронутая его словами как никогда. Гермиона подалась к нему, и их губы снова слились в поцелуе.       — Обещаешь?       — Обещаю.       При помощи волшебной палочки им удалось стереть следы их безумия с кровати, после чего они просто лежали под одеялом, наслаждаясь покоем и теплом, что царили в спальне.       — Я люблю тебя, Гарри, — произнесла Гермиона, прижавшись к нему. — И всегда буду любить.       Он поцеловал её в макушку и обнял рукой. Завтра всё должно измениться. Гарри глубоко вдохнул и закрыл глаза, готовый к новому дню.