Чудо

— Зачем ты это сделал? — смотрю в потолок. На улице уже светлеет, через полог пробиваются лучи солнца. Сегодня будет безоблачно, и казалось бы — надо радоваться. Но нет, сейчас не до этого. Всё, что произошло несколько дней назад, сегодня ночью, и что ещё произойдёт — никаких поводов для радости не внушает. — А зачем тогда вообще всё было делать? — спрашивает удивлённо он. — Мне казалось, ты всё поняла верно. — То есть ты хочешь, чтобы я залетела? — поворачиваюсь к нему. — Зале… Что? — не понимает он. — Понесла от тебя, придурок! — кричу я. Он проводит рукой мне по груди, вниз, дотрагивается тёплой ладонью до живота. Меня опять бьёт дрожь, хочется кинуться на него сверху. Сдерживаю себя как могу. Гладит, потом говорит: — Если бы мне нужна была обычная шлюха, я бы с тобой не связывался. — Ах ты сраный извращенец! — выкрикиваю я, резко убирая его руку. — У меня ещё пять раз, не забывай. — эльф смеётся. — Да и тебе это пойдёт только на пользу, с моим ребёнком под сердцем — сможешь спокойно убраться в Тёмный Лес, примут без вопросов. Мы же не лесные эльфы, для нас не имеет значения — чистокровный или полукровка. Хочет из меня инкубатор сделать, приехали. С другой стороны, вряд ли он врёт про свой дом. По-моему, это один из лучших вариантов, свалить отсюда в самую дальнюю часть мира. Осесть там, и никогда не возвращаться. А ребёнок — просто будет как якорь. И как самое дорогое что у меня вообще будет. Дорогое лично для меня. — Всё это дерьмо не вяжется никак с тобой. — качаю головой. — Убиваешь людей, женщин, детей. А тут вдруг стал заботливым отцом. — Сам не знаю, что на меня нашло. — Он садится, начинает одеваться. — Ну а что, будешь мне каши варить, поселимся в большом городе. С ребёнком сидеть, пока я в Совете заседаю, а вечером ублажать. Что тебе не нравится, по-моему, в самый раз для женщины. Он застёгивает жилетку, встаёт и проверяет меч с кинжалами. При этом совершенно не обращает внимания на мой злой взгляд. — Тебя изгнали. — говорю сквозь зубы. — Возможно, ребёнок станет моим билетом обратно? — спрашивает он то ли себя, то ли меня. — Да ладно, не напрягайся, шучу я. Просто зов крови, которому трудно сопротивляться. Тебе не повезло оказаться рядом. Или повезло — я не знаю. — То есть ты можешь накинуться таким образом и на другую женщину? — открываю рот от удивления. — Так, всё, достаточно. — он поднимает руки, отступает к выходу. — Да, могу, если она будет подходить. Так что в следующий раз работай лучше, что бы у меня такого желания не возникло. Подтягиваю себе сапог телекинезом, и запускаю ему в спину. Эльф смеётся, и выпрыгивает наружу. Заглядывает, улыбается, и подкидывает мне мою обувку. Облачившись, выхожу и смотрю на небо — утро. Вдалеке, если выйти на дорогу, можно разглядеть фигурки всадников. Они уходят на север, это та самая часть армии, которую мы недавно обогнали. У костра несколько человек, в этот раз Ал снова с новыми мужчинами. Один из них держит её за ногу, а она довольно улыбается. — Ну как, подруга, нормально спалось?! — девушка смотрит на меня, спрашивает громко, что бы услышали даже те, кого сейчас нет у костра. — Не понимаю, о чём ты. — накладываю себе кашу, аппетит внезапно пропал. — Ну как же, не понимаешь, подруга? — она подсаживается ближе, хватает меня за щёку. — Ротик то у нас рабочий, да и между ног всё в порядке. Или тебя теперь можно называть «командир»? — Да, она будет вами командовать, и да, она отлично отработала прошлой ночью. — эльф подходит, и всех осматривает. — Кому-то не нравится? Я весь краснею, мне кажется — сейчас провалюсь сквозь землю. Все молчат и опускают глаза, Ал возмущённо осматривает смертников. Ну да, скажут они что-то — он же их уничтожит. Только вот как теперь мне им спину доверить. Правда я и раньше не особо мог доверять спину этим уродам. А если они подставят — то эльф тогда точно убьёт виновного. — Мне не нравится. — Алесия скрещивает руки на груди. — Такие условия вступления в Искупающих мне никто не озвучивал, я бы может тоже хотела свой статус поднять! — У тебя и так ранг выше их всех, включая её. — он показывает на меня. — Так что проваливай собираться. Эту тему я больше обсуждать не намерен. Тем более, со всякими шлюхами, которые отдаются сразу трём, а то и четырём ублюдкам, о которых ничего не знаю. — Пошёл ты. — сквозь зубы говорит девушка, и уходит, так и не дождавшись ни от кого поддержки. Никто бы ей и не помог, непонятно чего ждала. Мне её жаль, всё-таки я всё ещё что-то чувствую. Теперь это вина перед ней, ведь только из-за меня она тут оказалась и превращается непонятно в кого. А я даже не знаю, что теперь делать, как её вернуть и вытащить из всего этого. А главное — возможно ли это. — Сколько нам ещё идти? — спрашиваю эльфа, когда мы уже выдвигаемся на тракт, направляясь всё дальше на север. Поля тянутся с двух сторон, лес всё ближе, а нам навстречу стали попадаться целые караваны беженцев. Бои вроде бы утихли, но люди всё равно продолжают идти в Гуром. Не нравится им под пятой Империи, запросто можно ошейник заполучить, если ты бывший гражданин королевств. — К вечеру будет небольшой посёлок, переночуем с тобой там. — он смотрит вперёд, прищурившись. — Можешь эту свою взять, Алесию, пусть тоже как человек поспит. Или потрахается, если прихватит с собой кого-то из парней. Мы снова сворачиваем с дороги, и отходим на метров двадцать. Пропускаем телеги, конных, пеших. В основном женщины, но есть и мужчины — инвалиды, старики. Разодеты кто во что, в основном изношенные лохмотья. Лошади тощие, такие, на которые не наложила свою руку даже армия. Мы всё ближе к войне, и это ощущается всё чаще. Когда они проходят мимо нас, сначала заинтересовано смотрят, но как только замечают зелёные повязки — отворачиваются. Мне кажется, что некоторые устремляют взор на юг, пытаясь разглядеть сожжённую деревню. В такие моменты сердце замирает, а ощущение — что все люди знают, что мы натворили. Эльфа такое никсколько не смущает. Во-первых — он убивал людей, а не своих сородичей. Во-вторых, ему похоже не раз приходилось вырезать обычных жителей, привык. Проезжаем несколько раз поселения, и я поначалу думаю, что нам именно сюда. Но нет, мы двигаемся дальше. При ближайшем рассмотрении, деревни оказываются заброшенными. Окна и двери заколочены, ни одного человека в округе, все ворота на распашку. — Зачем ты так с ними? — спрашиваю, когда эльф рассматривает что-то вдали. — Спасибо могла бы сказать, между прочим. — он смотрит на меня безразлично. — За что?! — возмущаюсь я. — Теперь они думают, что я тебя заставил это сделать. — пожимает плечами. Задумываюсь — а ведь и правда. Для меня неплохой вариант, может даже сочувствовать будут. Хотя в другой ситуации, наверное, и изнасиловали, будь у них такая возможность. Опять мимо проносятся конные в броне. Всего восемь человек на лошадях. Они и раньше ездили взад-вперёд, но чем ближе мы к границе, тем чаще попадаются. К нам лишь иногда присматриваются, сбавляя скорость, а когда видят форму и повязки — ускоряются. Сзади всё так же провожают наш отряд солдаты, смысла в которых я не вижу. Четверо всадников, наших надзирателей. Видимо по уставу положено, вот и прицепились. По сути, у нас есть эльф — всех может похоронить разом, если слушаться не будем. А то, что у него нет браслета — значит он то как раз относится к обычным войскам. — Куда после этой деревни? — смотрю на горизонт, и вижу высокий забор из брёвен. Поселение стоит чуть левее дороги, видимо в своё время очень доходное место там было. Рынок, большая таверна, а то и две, бордель. Но не сейчас. Чем ближе подъезжаем — тем больше бросается в глаза почти полное запустенье. Людей нет, свет горит лишь в здании, где судя по всему находится таверна. Эльф командует разбивать лагерь, не доходя до деревни, а сам спрашивает Ал, которая собирается спешиваться: — Мы с Чудо переночуем в таверне, можешь присоединиться. — К вам? — скептически осматривает нашу пару. — Возьми с собой ещё кого-то. — безразлично бросает он. — Можешь сама пойти, одна, комнат там должно быть достаточно. Она кивает, а я с облегчением вздыхаю. Но рано радовался, девушка увязывается за нами вместе с ещё двумя бугаями. С ними она ещё не спала, во всяком случае по моим наблюдениям. Весёлая будет ночка, у всех нас. Мы прямо на лошадях заходим за ворота. Тут на удивление чисто, хоть жителей похоже совсем и не осталось. Свет горит лишь в большом трёхэтажном здании из камня. Рядом с ним пристройка — конюшня. Мы заводим лошадей, и привязываем их у сена с водой. — Военные ещё были? — спрашивает эльф у трактирщика. Внутри обычное помещение, несколько круглых столиков, стены серые, освещено всё факелами, а не магическим светом. Экономят они тут на всём что ли? — Были, господин. — парнишка угадывает в эльфе благородного. — Несколько часов назад снялись с места. Человеку лет двадцать, копна чёрных волос, очень правильное и красивое лицо. Но судя по ушам — он не эльф. А вот глаза очень странные, красная радужка, и у меня неприятное ощущение — что нас водят за нос. Но не могу понять почему. Не вяжется его образ с обычным трактирщиком. Больше он похож на бастарда или вообще сына графа. «Но эти красные глаза…» — продолжает биться мысль в голове. — «Разве эльф не видит?» — Две комнаты. — начинает перечислять Элрин. — Одну на троих, одну на двоих. И ужин — лучшее что у вас есть, доставьте в номера. — Да, господин. — кивает парнишка. — Вы же тут не одни, у города ещё лагерь? — Да. — просто отвечает командир. «Откуда он знает про лагерь за городом?» — опять напрягаюсь я. — Мы доставим им горячий ужин, можете не беспокоится. — улыбка как будто искренняя, но опять что-то не так. — Всё ради королевства, тем более, рядом фронт, пусть ваши подчинённые нормально поужинают. — Ваше дело. — безразлично кивает эльф. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, находим нужные комнаты — они друг напротив друга, заходим. Ал сразу ныряет с ублюдками в свою, а мы в другую. Я хочу сказать эльфу про странности, а он резко приставляет указательный палец к губам, приказывая молчать. Чувствую укол боли в голове. — Я тебя сегодня возьму сзади. — вдруг говорит он, сидя на стуле и постукивая пальцами по столу. В комнатке две кровати, составленные рядом, небольшой шкаф, вешалка и стол с двумя стульями. Освещено тут уже всё магическим, очень тусклым светильником. — Может я с тобой сразу по полной расплачусь? — решаю поддержать беседу, понимая, что он почему-то не хочет говорить о том, что мы увидели внизу. — Я постараюсь, а ты снимешь с меня это дерьмо? — Я бы рад, милая. — он грустно улыбается. — Но мы должны быть уверены, что у нас всё получилось, а для этого нужно время. Он встаёт, подходит сзади, целует в шею. Снова идёт кругом голова, но парень придерживает меня. Я хочу его оттолкнуть, но он лишь сильнее прижимается сзади. — Мы должны быть уверены, что всё получилось. — повторяет, поглаживая мне живот. Расстёгивает ремень, прижимает к стенке, приспускает себе и мне штаны, осторожно входит. Я выдыхаю, сжимаю зубы, зажмуриваюсь. А он всё двигается, крепко держа меня, и целуя шею. Сжимаю кулаки, царапая себе ладони, закусываю губу. Когда он заканчивает, я уже не могу удержаться, вырывается стон: — А-а-ах… Чувствую, как внутри всё наполняется, нестерпимо теплеет, и расползается по телу. Ноги подкашиваются, дрожа, но он меня держит, продолжая извергаться — по-другому я не могу это назвать. Прихожу в себя уже на кровати, лёжа с расстёгнутыми, но натянутыми штанами. Осторожно моргаю, тяжело дышу, отходя от очередного «полёта». Застёгиваю ремень, шепчу: — Ну ты и урод. — По-моему, тебе понравилось, просто ты почему-то боишься в этом признаться. — эльф что-то делает на столе, водя пальцами вокруг одной из тарелок. — Знаешь, многие женщины мечтали со мной спать, просто спать. А уж что бы заиметь ребёнка… — Я не многие. — огрызаюсь, вставая и рассматривая что он там делает. — Может поэтому ты так мне и понравилась. — вздыхает ушастый. — Не влюбиться бы в такое сокровище. — Пошёл ты в задницу! — повторяю ему утреннее пожелание Ал. — Хм, туда мы ещё не пробовали. — радуется этот извращенец. — Заткнись. — бурчу себе под нос. Вокруг несчастной посуды появляются различные символы, а сама тарелка стоит в пентаграмме. Он заканчивает, держит ладонь над очень вкусно пахнущей едой, и символы начинают светится. Проходит ещё пару секунд, и еда на тарелке чернеет, от неё начинает тянуть гнилью. — Хм, как вкусно. — вдруг говорит он, и щёлкает пальцами. Всё что на столе, тут же сгорает в огне. Вот что значит боевой маг огня, это тебе не мои две-три плетей огня за бой. — Ну? — киваю ему, требуя пояснений. Опять знак молчать. Эльф осторожно открывает дверь в коридор, осматривает всё, и стучится в соседний номер. Там нас уже ждут, так же на столе стоит нетронутая еда, одна из тарелок которой превратилась в гниль. Девушка провела похожий ритуал, насколько я могу судить по увиденному. — Скажи Смэлу, что бы к утру колесо было как новое! — вдруг ругается эльф, смотря на одного из мужчин. Тот ему кивает, и идёт в коридор. Громко ругается, спускается вниз, и я слышу, как оглушительно хлопает входная дверь. Мы в этот момент все обнажаем оружие, не сговариваясь, пока все звуки заглушены. Спускаемся вниз, Элрин держит клинок за спиной и идёт первым, пошатываясь, за ним без спроса увязывается целительница. Когда они оказываются на первом этаже, встречаются нос к носу с молодым трактирщиком. — Дрянная у вас еда, парень, где этот повар! — высказывает ему эльф. — О, господин, не извольте волноваться! — улыбается этот странный тип. Элрин резко вскидывает левую руку, хватает парня за голову, и я чуть не ахаю. Стоит огромных сил удержаться, чтобы не закричать от удивления — на лбу вижу два небольших рога. Командир делает удар мечом, пытаясь пронзить противника, но тот резко уходит назад, одновременно выпуская большой огненный шар. Сбоку его пытается ударить девушка, но гад уходит и от этого. Сзади слышу звуки открывающихся дверей, и развернувшись, встречаюсь взглядом с несколькими людьми в кожаной броне, без всяких гербов и знаков различий. Двигаются они плавно, и сразу вспоминаю ублюдка Мирта, сглатываю нервно. — Имперцы! — кричу изо всех сил. Но Элрину и Алесии не до меня, сзади всё горит, чувствую непрекращающиеся заклинания огня. Они друг друга ими закидывают. Парень то оказывается демон, я слышал о таких. Они рождаются от связи демона и человека, а называют их тифлингами. Вся проблема в том, что тифлинги — прирождённые маги огня. Им не нужно пользоваться формулами, чтобы сотворить заклинания, достаточно обычного желания. Их стихия, их правила. «Если этот урод — тифлинг, то кто же тогда наш командир, если может делать тоже самое, а рогов у него нет?» — думаю я, делая шаг навстречу разведчикам врага. Имя напарника я даже не узнал, он сейчас сближается вместе со мной с противниками. Здоровый, короткостриженый, светловолосый деревенский увалень, рассчитывать на него не приходится. Знаем таких — чем больше шкаф, тем громче падает. Всего тут четверо врагов, но меня радует уже одно то, что в нас не летят заклинания. Значит маг у них только этот тифлинг. — Сдавайтесь. — вдруг говорит один, самый ближний. Резко применяю плеть огня, он падает на пол, уклоняясь. Огненный хлыст уходит в бок, и ранит его соседа, а деревенщина не теряется, и добивает упавшего. Сам тут же получает меч в шею. Я тащу на себя уже почти труп, пытающийся охватить свою шею, и остановить кровь. Отпускаю его, и принимаю первый удар на меч, а второй блокирую кинжалом. Руки болят, а в голове обречённый голос Мирта: «Я же говорил, шлюшка, не пытайся блокировать удары!» — Пошёл ты, урод! — кричу, отпрыгивая назад. Враги совершают рывок ко мне, я снова блокирую удары, резко ловлю лезвия на гарду, и наклоняю оружие вниз. В этот же момент применяю цепную молнию, вкладывая в неё все силы, и пуская по мечу. Руки обжигает раскалённый металл, а имперцы начинают трястись, и не в силах отпустить своё оружие. Вдруг из-за спины прилетают два огненных шара, оставляя в груди обоих противников большие отверстия. Падаю на колени, смотрю на пол — из носа капает кровь, большими алыми пятнами впитываясь в деревянный настил пола. — Что ты делаешь, дура! — эльф хватает меня за талию. — Ты же сейчас выжжешь свою ауру, умрёшь! Весь трясусь, смотрю на обожжённые ладони — они горят, кожа сморщилась и стала красно-оранжевой. Но я только что сделал сразу троих разведчиков, троих Миртов, и срать мне на всё остальное. Сдохну, да и хрен с ним. Я сделал трёх этих уродов, можно даже сказать четверых. — Беги, предупреди остальных. — хриплю через силу. Элрин положил мою голову себе на колени, копается в наплечной сумке, матерится. — Беги! — повторяю, чувствуя, что сейчас потеряю сознание. — Заткнись! — орёт на меня, наконец найдя мензурку с непонятной мутной жидкостью. — Пей, быстрее, ну! Выпиваю горькую и противную настойку, сразу становится легче. Вдыхаю полной грудью, даже боль в руках проходит. Подтягиваю к себе меч, смотрю на рукоять. Кожа выгорела, а навершие потеряло форму, из круглого, стало бесформенным. Осторожно пытаюсь подняться, морщусь от боли в руках — она всё-таки не ушла до конца. Смотрю на ладони — долго будет заживать, а ещё появятся волдыри. — Уйди, дай сюда! — сбоку появляется целительница. — Вали к своим, предупреди! Эльф нехотя поднимается, смотрит на меня, и убегает. Девушка гладит мою голову, и у меня возникает мысль — похоже всё, вот сейчас она меня тут и кончит. Выскажет ещё раз всё, и кончит. — Прости меня, Чудо, если сможешь. — вдруг говорит она, а я чувствую, как на лицо падают слёзы. — Ты прости меня, Ал. — шмыгаю носом. Она что-то делает, боль отступает, а кожа на руках розовеет. Становится совсем легко, я пытаюсь подняться, но целительница удерживает: — Чуть-чуть полежи, я не закончила. Она применяет ещё несколько заклинаний, а я замечаю, что её руки в перчатках. Странно, раньше никогда их у неё не видел. Мне это не нравится. — Что происходит, Алесия? — решаюсь спросить, когда сажусь, облокачиваясь на стену. — Я умираю. — просто отвечает она, и садится рядом. Девушка кладёт свою голову мне на плечо, снимает одну перчатку, берёт меня за руку. Её ладонь чуть синеватого цвета, она вертит её у меня перед носом, потом опускает. — Нас же проверяли. — растерянно бормочу я. — Тогда, мне не хватило силы себя полностью прикрыть, и я подумала, что сделаю это позже, просто защита держалась не три часа, а полтора. — объясняет она, роняя слёзы. — А потом я решила, что не буду этого делать, и не продлила на себе заклинание. — Нас проверяли! — кричу я, прижимая её к себе. — Проверяли два целителя! — Я скрыла, я могу, пока ещё могу. — отвечает она, поправляя волосы и вытирая слёзы. — Я знаю, я дура, мне не нужно было этого делать. — Мы найдём выход. — твёрдо говорю я, целуя её в губы. — Мы что-нибудь придумаем. — Я пытаюсь что-то придумать. — твёрдо говорит девушка, отстраняясь. — Но уже чувствую это, аура повреждена, часть заклинаний отказывается работать. Ещё неделя, может быть немного больше, и я буду на уровне обычного лекаря-недоучки. А потом, потом придёт боль. — Как же ты могла. — поражённо говорю, и чувствую слёзы на глазах. — Пообещай мне, что не скажешь никому. — она вдруг смотрит на меня серьёзно. — Но ведь заразно, Ал. — качаю головой я. — Наши тоже все теперь больные? — В замке я удержу болезнь в себе, запрёте меня в местной тюрьме. — смотрит, грустно улыбаясь. — Я смогу, придумаю лекарство, а на этих нелюдей мне плевать. Они не дойдут с нами, так что разнести болезнь не получится, почти все умрут на следующем переходе. «Столько целителей бились, и не придумали, а она собирается сделать невозможное.» — думаю я, даже не вспоминая о наших «сослуживцах», а вслух говорю: — Мы справимся, обещаю, что не скажу никому. — Я не хочу умирать, Чудо, я не хочу… — она вдруг начинает рыдать, прижимаясь ко мне. — Я дура, я не знаю почему так поступила, просто тогда всё казалось…казалось…казалось… — Ты не умрёшь, сейчас будем на фронте, может там уже взяли имперца с лекарством. — пытаюсь её приободрить, и меняю тему: — Что за замок? — Следующая остановка будет в одном переходе от укреплений на линии где стоят войска. — поясняет девушка, надевая перчатку. — Сейчас затишье, так что нас не погонят сразу на фронт, дадут передохнуть в крепости. Мы встаём, я одёргиваю одежду, улыбаюсь Алесии. Я не понимаю своих чувств — вроде бы рад тому, что мы помирились, но внутри теперь поселилась безнадёга. Я просто не знаю, что делать, все мои знания о целительстве, ограничиваются парой заклинаний. И ни одно из них не подходит для лечения вирусов. Мы осторожно идём по залу таверны, я останавливаюсь у обгоревшего трупа тифлинга. Наклоняюсь, поднимаю его веко — глаз сохранился. Зрачок вытянутый, как у кота. Вспоминаю как выглядят глаза эльфа — и понимаю, что есть отличия. Правда пока не могу уловить почему. — У него почти разрядился амулет, он перестал скрывать цвет глаз, но зрачок всё ещё делал человеческим. — поясняет Ал. — Нам, наверное, повезло. Но не удивлюсь, если Элрин почувствовал всё и без внешних признаков. — Надеюсь он успел. — говорю я, когда вижу на пороге трактира нашего знакомого. Он лежит с перерезанным горлом. Тот самый, который громко хлопнул дверью, когда убегал, чтобы предупредить остальных, об отравленной еде.