2085

— Вы рассказали об этом кому-нибудь? — спросил Джейд Никольсон. — Нет. На следующий день я попросил у охраны посмотреть записи с камер наблюдений. Тогда я узнал, что всё, что я тогда увидел, было лишь моим воображением. Решил, что это из-за недостатка сна, и не стал никого тревожить. — Но это повторилось, я прав? — Да. Много раз… Тот силуэт преследовал меня еще много лет, в какой-то момент я так к нему привык, что перестал обращать внимание, предметы тоже меняли свой облик, но это было нечасто. — Не думали обращаться к врачам? — Видите ли, тогда я зарабатывал уже достаточно много, содержал себя и помогал своей матери. Я знал, что если меня признают психом, то работы я точно лишусь. Вы прекрасно знаете, что в нашем мире люди с расстройствами не допускаются до многих профессий, а я связан с дизайном, с тем, что увидят люди, с тем, что может оставить на них впечатления. Скорее всего, меня бы уволили и отправили на лечение, за которое как-то платить надо, а что потом? Думаю, компания бы пользовалась мной так же, как и те 3 года, пока мне не исполнилось 18 лет. Я нелегально получал таблетки от одного знакомого, сами понимаете, не могу назвать, кто это был. Таблетки немного глушили галлюцинации, но вместе с этим и мое воображение, думать становилось труднее, поэтому принимал я их лишь тогда, когда всё сильно ухудшалось. Так я прожил в вечных депрессиях и тревожности до 27 лет. На аппарате, что был подключен к Нику, заморгал красный диод. Этот момент не остался незамеченным психотерапевтом. — Этот период в жизни был болезненным для вас? Что произошло? — Джейд Никольсон. Вновь загорелся красный диод. — Если вам сложно, то можем сделать перерыв, я подожду, когда вы будете готовы об этом говорить. — Нет, я хочу продолжить…