Нити нашей сделки

      Киёси открывает слипшиеся глаза в третий раз. Каждый раз поворачивалась на другой бок, и пыталась ещё немного поспать. Лёгкие нещадно горели. Так, словно в них впивалось что-то инородное. Эи подозревала, что из-за удара Кафка её ребро было сломано. И сейчас Киёси страдает не только из-за своей болезни, но ещё из-за сломанного ребра. Вероятно, большинство тем моментов, когда она блевала кровью, было связано именно с последним. А её и так пошатанное состояние можно было объяснить только потерей крови.       Осторожно перекатываясь с боку на спину, Киёси старается сделать минимальный вдох, чтобы ей не было так больно. Чувствует неприятный укол и выдыхает. Глядя в потолок, Эи осторожно перебрасывает глаза на часы. Она проспала четыре часа. Это лучше, чем те полчаса, на которые девушка могла сомкнуть глаза в присутствии Судзуки и Кафка.       Через чуткий сок Эи слышала, что Тсунагу заходил в комнату несколько раз. Один раз он укрыл её одеялом, а два других Киёси показалось, что просто заглянул, всё ли в порядке. Он вёл себя максимально тихо. Так, как делал это обычно и дома. Киёси обычно еле-еле слышала, как герой уходит из дома, так и возвращается. Но даже так через сон Эи многое понимала. Клан сделал всё возможное, чтобы она понимала обстановку даже во сне. Наверное, чтобы в следующий раз когда кто-то захочет её придушить с помощью подушки, Киёси успела среагировать быстрее убийц.       Поднимаясь с кровать и выпуская из рук подушку, Эи направилась из комнаты. Боль в теле продолжала распространяться, но аналитик пыталась забыть о ней. Перебрасывая в голове всевозможные темы, она так и не отвлекается. Когда прикасается к дверной ручке, лёгкие внезапно пронзает жгучая боль. Оперевшись о дверь и перевернувшись спиной к ней, Эи скатывается на пол. Прижимая к телу ноги, она утыкается лицом в колени и очень тихо болезненно шикает. Кашель ещё не подступал, но она ждёт. Просидев в такой позе несколько минут, Киёси ощущает, что боль постепенно уходит, оставив после себя только небольшое напоминание в виде лёгкого покалывания в грудной клетке.       Эи придерживается за дверь и выходит, стараясь выглядеть лучше. Но ничего не получается. Киёси и так видит это, по уменьшившийся зрачкам Тсунагу. Если бы не состояние, то она бы сразу сказала, что счастлива видеть его.       Прошла всего секунда, когда Эи услышала недовольную нецензурную брань в шкафу. Она быстро узнаёт Этору. Переводит непонимающий взгляд на Тсунагу, который как раз и придерживал рукой дверь шкафа. Кажется, на пару мгновений боль исчезла из тела. Внезапное приоткрытые двери подтвердило подозрение аналитика. Она увидела белые волосы. После смотрит с опаской на своего брата в шкафу, Хакамата, по-видимому, постарался быстро найти оправдание происходящему.       — Он сам в шкаф залез, — спокойно ответил герой, захлопывая дверцу.       — Потому что кто-то свет выключать не хотел! — дверца вновь приоткрылась.       — Кто знает, что ты в темноте можешь сделать, — Хакамата вновь закрыл дверь. — Тебе стоит ещё немного отдохнуть, — Хакамата спокойно обращается к Эи.       Открывая и закрывая глаза, Киёси молчала. С тем же непониманием девушка посмотрела на Тсунагу и отвела глаза в сторону. Сил на какие-то действия или слова не было, а на долгие раздумья тем более. Что эта за игра в открытый-закрытый шкаф, Эи совершенно не хотела разбираться. Но, признаться, это заставило отвлечься её от болей в области лёгких. Для начала стоит сделать чай и, может быть, последовать просьбе героя пойти ещё немного отдохнуть.       — Он потерял очки, — констатировал Тсунагу.       — Я сейчас совершенно не могу соображать, — Эи прикрывает глаза ладонью и методично потирает их. — Кто у тебя забрал очки?       — Тот розовый фламинго-чмошник! Да и запасные я всегда с собой ношу! Выпусти! — несколько ударов в шкаф и Хакамата открывает дверь.       Этору вылетает из шкафа с другой парой очков. Она немного отличалась от его любимых, но была такой же обычной, несмотря на другую форму. Кажется, парень был зол, что потерял очки, которые не собирался ломать или терять.       Тсунагу подходит к Киёси. Смотрит той в глаза и тянется у руке, продолжая держать визуальный контакт, словно спрашивая, точно ли можно прикоснуться. Эи не вырывает руку от Хакамата, а спокойно вздыхает, когда тот прикасается к запястью с контуром чёрных цветов. Киёси нравятся эти татуировки, несмотря на то, что они за собой сохраняют. Прикосновения героя очень лёгкие. Он осторожно прикасается к запястью и после аккуратно отпускает. Но по его виду можно было понять, что он совершенно чему-то не рад.       — Не подходи к ней! — Этору неожиданно завопил, будто бы проиграл кому-то, а точнее всего Аки уборку в доме. Шулер никогда не любил убираться. — Или снимай кольцо, или не подходи!       Шулер возникает очень близко. В руках от держит свои неизменный туфли, казалось, что совсем скоро парень насчёт ими размахивать, как каким-то оружием. Но информатор был в очках, и свет никак не вредил его глазам.       Тсунагу же молча потирает руку с кольцом на пальце, словно специально дразня Шулера и тот недовольно взвывает.       — Мне нужна чашка кофе, — Эи делает шаг в сторону и на её плечо падает рука героя.       — Я сделал чай. Не стоит нагружать себе. Лучше отдохни чуть больше.       Киёси вздыхает, но ничего сделать нельзя и она молча кивает. И здесь у неё совершенно не оказалось впереди, когда телефон Этору разразился заезженным рингтоном. Парень сразу же отвечает и, говорит, что им пора. Неясно куда и зачем, но выглядит информатор максимально сосредоточенным и уверенным. Как только подходит к двери из номера смотрит на супругов, бросает на героя недовольный взгляд и переводит глаза на сестру, говоря, что ей понравится эта информация.       Уже находясь в номере Анко, Киёси ощутила неприятную атмосферу с момента своего прихода. Из важного она заметила только того парня-мафиози, стоящего в стороне с гипсом на правой руке и, что самое важное, в очках Этору. Шулер недовольно покосился на него и фыркнул, на что незнакомец махнул ему рукой. Киёси слишком быстро поняла, что они находятся в окружении мафии.       Сидящее на диване Анко перед красноволосый женщиной с ребёнком, махнула рукой Эи. Девушка молча присела рядом с юристкой и посмотрела на женщину перед ней, стараясь не смотреть даже краем глаза на Тсунагу и Этору. Герой был напряжён, так что Киёси могла бы поспорить, что если что-то пойдёт не так, Хакамата выпустит нити. Они даже не догадывалась, она знала об этом.       Но больше внимания Киёси всё же уделила незнакомке перед ней. Прямое чёрное платье не представляло абсолютно никакого интереса. Но вот длинные ярко-алые волосы, струящиеся по плечам слишком сильно выделялись. Длинная чёлка закрывала и глаза. Эи давно вспомнила, ещё во время похорон, что похожая женщина когда-то чуть не вскрыла Рэя. От той сразу же веяло силой или осознанием, что она точно из мафии. И это даже с тем фактом, что женщина перед ней абсолютно слепа.       — Давно хотела познакомится с тобой, Эи, — она протянула руку через стол, словно знала, где сидит Киёси. — Моё имя Маргарет. Не уверена, что Рэй рассказывал обо мне.       Эи ответила на рукопожатие и немного помедлив. Подобрать нужные слова на английском достаточно сложно, когда аналитик практически всё время общалась на японском.       — Рэй говорил о вас, как о женщине, что пырнула его ножом. За супруга.       — Тогда он был всего лишь парнем, — прикрыв лицо рукой, Маргарет усмехнулась. — Я всегда знала, что Рэй любит упоминать столь интересные моменты.       — На то он и Рэй.       — Ты похожа на Рэя!       Внезапно девочка вскрикнула и указала на Эи. На атмосферу это никак не повлияло, но тот парень-фламинго, звучно усмехнулся. Кажется, он дале сделал это специально, ведь тут же послышался и недовольный цокот от Шулера.       — Это Ханна, моя младшая дочь, — Маргарет потрепал девочку по таким же алым волосам. — С Льюисом познакомимся ваш брат, как я поняла, — женщина будто бы знала и повернула голову в сторону незнакомца в розовом. — Это мой старший сын.       — Мы же собрались здесь не для представления наших семей?       — Да, подобный сценарий я приготовила, если бы ты приехала с Рэем, — женщина повернула голову к Киёси. — Рэй попросил стать твоей новой опорой. Точнее, это было написано в его завещании. Могу процитировать: «Прошу помочь моей племяннице освоиться в новой стране и защитить её от мерзотных угроз в виде клана Киёси». Всё кратно и по фактам, как и любил Рэй.       — Точно его почерк, — Киёси кивнула.       — Получается, вы принимаете нашу помощь?       — Я что от неё требуется? — Анко внезапно встряла в разговор. Среди всех она выглядела самой отстранённой и это несмотря на то, что разговор с вооружёнными мафиози проводился в её же номере. — Бесплатный сыр только в мышеловке.       Что-что, но в подобных вопросах юристке можно было доверять спокойно. Сейчас с это словесную битву шагнула и женщина. Можно сказать, что она опустилась сюда с головой. Но при этом Анко чувствовала себя, как самая обычная рыба в её же уютном и знакомом пруду. Или она слишком долго работала в этой сфере, или ей уже ничего не страшно, даже если кто-то из мафиози наставит на неё пистолет с взведённым курком.       — Рэй достаточно много сделал для нас, чтобы мы ничего не попросили взамен у его племянницы. К тому же это было его последняя воля. А мы это чтим испокон веков.       — Тогда необходимо заключить договор, что вы ничего не требуете за свою помощь, — Анко поправила очки. — Я не доверяю мафии.       — У вас очень хороший юрист, — Маргарет вновь усмехнулась и перевела глаза на Эи.       — У Рейчел. У Рейчел не было фамилии Киёси. Я не работаю с такими людьми, — Анко сразу же поправила Маргарет и пронзила ту недовольным взглядом.       — Хорошо. Тогда, мы ждём Эи на пороге нашего дома с вами, — она сделала акцент на последнем слове, обращаясь к Анко и после перевела всё к Эи. К девушке она обратилась мягче, хотя Киёси не могла с точностью сказать, была ли эта мягкость наигранной или же нет. — Как только будешь готова сбежать, прилетай. Я сразу же обо всём узнаю.       Ханна спрыгнула с дивана и направилась к двери. Маргарет поднялась вслед за ней и все присутствующие также быстрее направились к выходу. В номере остался только Льюис. Этору продолжает смотреть на него, он словно тигр выживал свою жертву, если того мафиози модно было бы назвать этой самой жертвой. Парень усмехался и не подавал абсолютно никаких признаков враждебности.       — Чёртова мафия. Но это будет лучше, чем клан.       — Столь поспешное решение… — Льюис подал голос и направился к диванчики. — Это похоже на Рэя.       — Анко права. Лучше мафия, чем любое из проявлений клана, — Эи махнула рукой, но продолжала смотреть на парня. — И Рэй прекрасно об этом знал.       Шулер и Тсунагу прошли чуть вперёд и стали за диваном, где сидели Эи и Анко. На всякий случай они оба готовы сразу же напасть. Мафиози был похож на какого-то комедийного злодея. Весь в ярком и скорее был похож на криво нарисованный эскиз злодея из комедии. И этим он и он пугать подсознание. Киёси знала, что за кардиналом к него есть пистолет. Она чувствовала это собственным нутром.       — Сожалению, что Этору сломал вам руку, — Киёси обратила внимание на гипс, но в то же время и посмотрела на очки. — Но забирать у него очки было не очень хорошим действием всё равно. Попрошу вернуть их.       Эи протянула руку, и парень засмеялся. Смех звучал странно. Он был скорее смешным, чем зловещим. И вправду не очень хорошо прописанный злодей. Парень всё же снимает очки и отдаёт их девушке. Она быстро передаёт очки брату и тот звучно усмехается. Его смех в отличие от того, что издаёт Льюис, был наполнен азарта и харизмы, а ещё в нём была намного больше жизни.       — Мне просто очень понравился ваш брат. Он прекрасный соперник!       — К сожалению, он занят.       — Не в том смысле.       — Я на всякий случай. Его вторая половинка весьма агрессивная. С ней даже Рэй не хотел померяться силой.       — Просто знал, что победит.       Льюис поднялся и места и усмехнулся. Он посмотрел точно на Шулера, словно ждал от него ответа. И точно получил его.       — Нет, знал, что его сожрут, как чёрствый капкейк.       Удовлетворённая улыбка мафиози показалась более уместной Эи.

***

      Найти Эи не составило труда. Тсунагу знал, что она будет на могиле Рэя, может быть знал это исключительно подсознательно или уже начал понимать ход мыслей Киёси. Хакамата только догадывался, что девушка находится на кладбище — и был прав. Она стояла там. Без зонтика, промокшая до нитки, несмотря на своё и так плачевное состояние.       Дождь неприятно моросил. Единственное, что спасало героя от мерзких капель воды, уничтоживших его укладку за пару минут, тёмно-синий зонтик.       Тсунагу быстро петля рядом с могилами, проходя дальше. Вдали он видел девушку с букетом красных цветов в руках. Наверное, многие в какой-то момент поняли, что принести белые цветы на могилу Рэя было ошибкой. Всё же его любимый цвет красный. Поэтому даже Джинс успел купить букет красных роз. Наверное, единственным, кто осознал это с самого начала была мафия. Или то возложение цветов стало каким-то стартом к осознанию, что Рэй был бы раз увидеть как можно больше красных букетов.       Хакамата подошёл ближе к Эи и поднёс зонтик над её головой. Волосы слиплись небольшими прядками вместе. Вода стекала по её лицу, но Киёси смотрела на могилу родственника. Её взгляд отражает максимальную отстранённость, словно Киёси не смотрит на могилу с представленной рядом с надгробием фотографией в небольшой рамочке. Она смотрела сквозь неё.       — Стоит ли мне удивляться? — Эи поворачивает голову и вздыхает, глядя на Тсунагу.       — А как ты думаешь?       Герой подходит чуть ближе, чтобы им обоим не промокнуть. С лица Эи продолжает стекать вода. Воспользовавшись причудой, Тсунагу перехватывает зонт и букет цветов. Снимает пиджак и достаёт небольшой платок.       — У тебя и так повышенная температура, — набросив на плечи супруги пиджак, он осторожно вытер её лицо платком. Девушка не сопротивляется. Герой осторожно проходит платком по волосам, убирая лишнюю воду. — Как только вернёмся в Японию, пожалуйста, займись своим здоровьем.       — Спасибо, — Эи отстранённо кивает и чуть сильнее прижимает к себе букет красных Паучьих Лилий.       Хакамата кивает и оставляет у себя платок. Взяв зонтик и букет, возвращает нити в рукава своего свитера. Он чувствует каждую нитку своей одежды, по больше части рукавов: чаще всего использует. Они смыкаются в самые обычные рукава, но мужчина продолжает ощущать каждую нитку, словно они продолжение его тела. Долгая и упорная работа над причудой заставили его стать одним целым с ощущением нитей в практически любой одежде.       Возвращая взгляд к могиле, в глаза бросаются несколько ярко-красных букетов. Среди большого количества белых они слишком сильно выделяются. В какой-то степени слишком яркие, но в то же время идеально подходящие самому Пророку.       Они продолжали молчать, тем самым не мешая друг другу скорбеть. Во время похорон это нельзя было сделать в полной мере. Клан и медиа сделал для этого абсолютно всё. Всё присутствующие ощущали гнетущую атмосферу, когда попадали под руку кому-то из клана. Многие столпились в тот момент рядом с Эи, пытаясь завести с ней разговор на разных языках. Для всех людей Киёси была не лучше какой-то диковинной зверушки, которая чисто случайно оказалась в руках у хозяинов-деспотов.       Дождь начал усиливаться. Ветер продолжал пронзать, но сейчас он был более холодным, чем в предыдущие дни. Кто-то говорил об ухудшении погодных условий в ближайшее время. Наверное, об этих дождях и шла речь.       Вновь воспользовавшись причудой, Тсунагу направил нити держать зонт. Отпустив руку, Хакамата всего лишь на пару секунд вышел из-под того, чтобы возложить цветы. Вернувшись, вернул нити в рукава. Герой осторожно поправил рукава свитера и вздохнул, когда ветер вновь пронзил ветер. Несмотря на холод Хакамата не собирался гнать Эи в тёплое место. На кладбище она не просто так, поэтому Тсунагу будет терпеливо ждать. По прибытию в отель необходимо в первую очередь выпить что-то тёплое и продолжить разбираться с упаковкой вещей. Им через пару часов необходимо вылетать.       — Наблюдать за твоей причудой очень интересно.       Слова Киёси прозвучали очень неожиданно. Повернув голову в сторону Эи, Хакамата посмотрел девушке в глаза. Сейчас он не знал, как реагировать на эти слова. Это был однозначно комплимент, но в случае Эи… Из-за отсутствия причуды она чувствовала себя в этом обществе некомфортно или угнетённо. Общество, созданное людьми с причудами не идеально. В нём есть множество брешей, которые, казалось, не заполняются. Одна из этих брешей — отношение к беспричудным.       — Спасибо, — герой кивнул и тихо кашлянул.       — Как долго ты работал над всеми своими техниками? — второй вопрос уже не заставил себя ждать. Они звучали искренними и Эи продолжала смотреть в глаза.       — Некоторые требовали больше времени, чем остальные, — Тсунагу мог долго думать над своей причудой, так как для её контроля необходимо понимание, выдержка, а также опыт в использовании. В детстве он превратил несколько вещей в ступку ниток, собрать которые самостоятельно не смог. — Смотря на функциональность техники.       Киёси кивнула. Тсунагу проследил за тем, как девушка бросает глаза на руки героя или на рукава свитера. Медленно повернув руку, на которую смотрит фиктивная супруга, Хакамата активировал причуду. Нитки распутались и поднялись в воздух. Герой заметил, как мелькнул интерес в глазах Эи. Но на этот раз он не погас, а остался, когда девушка наблюдала за тем, как нити повинуются его командам. Хотя те просто находились в воздухе.       — Я лучше всего контролирую джинсовую ткань. Хуже справляюсь с некоторыми видами синтетики.       Герой продолжал пояснять, хотя точно не мог сказать, нужна ли эта информация Эи. Но она слушала и очень внимательно. Интерес не потухал. Её измученное лицо выглядит более отдохнувшим, Киёси словно ни на что больше не обращала внимания. И её интерес сейчас совершенно не походил на тот самый холодный расчёт, который девушка так часто использовала.       — Как ты относишься к причудам? — вопрос появился сам по себе, когда Хакамата посчитал нужным вернуть нити обратно в рукава.       — Как все. Мне без разницы, что у меня причуды нет, — девушка пожала плечами и повернула голову к могиле. — Рэй часто упоминал, что на такие мелочи не стоит обращать внимания. А если я и могла себя чувствовать «чужой», то найти в себе какой-то талант, который бы перекрывал отсутствие причуды.       — Рэй говорил очень много хороших вещей.       — Да, — Эи кивнула и вышла из-под зонтика.       Тсунагу проследовал за ней, чтобы супруга ещё сильнее не промокла. Она что-то прошептала и положила цветы рядом с фотографией.       — Даже если мне сейчас плохо, я должна продолжать сражаться. А потом я найду убийцу, — Эи говорила скорее могиле, чем Тсунагу, так что он постарался сделать вид, что ничего не видит и не слышит. Сейчас это было самым необходимым для Киёси.       Эи поклонилась и повернулась к герою, махнув рукой, что им нужно уходить. Тсунагу молча кивнул. Вероятно, им всем необходимо ещё немного побыть в тишине и подумать. Рэй дал им много вопросов для размышления. Но что бы он ни хотел получить от этого, вероятно, всё останется без ответа.       — Рэй попросил приглядеть за тобой, — проговорил Хакамата, совершенно не зная, зачем сейчас Киёси об этом знать.       — Очень в его духе… Ничего не говорить мне, то говорить много другим.       — Он беспокоился за тебя.       Эи кивнула и выдала короткое: «Знаю». Да, она об этом была прекрасно осведомлена. Но ей стоило не раз напоминать об этом. За девушку беспокоятся многие. Как сам герой, так и другие близкие Киёси. Чего стоит прибывший в Канаду Шулер или бывший Первый. Вероятно, в Канаде оказался бы и Аки, если бы встал вопрос, кто будет присматривать за Ложкой и Вилкой. Тсунагу так думал об отсутствии Аки.       Направляясь к выходу с кладбище, Хакамата подстроимся под медленные шаги Эи. Мужчина подавил внезапное желание взять Киёси за руку. Осознание Хакамата, что рядом с ним находится человек, которому он никак не может помочь. Эи медленно движется к смерти. Жизнь начинает поступать в её теле так стремительно. И Тсунагу ничем не может ей помочь.       Это как понимание, что вновь он не может кого-то спасти.       Единственное, что может делать герой, — оставаться рядом. Он видел, как Эи выплёвывала сгустки крови в раковину, когда сам мог только придерживать её за плечи. Ей плохо. Таблетки попросту перестали помогать, а в то время, когда её отпускает, Эи может немного поспать. Это было осознанной беспомощностью Тсунагу. Он наблюдает, но ничего не в силах сделать. Эи рядом всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Герой может протянуть руку и прикоснуться к мягким волосам или даже к коже девушки, но это единственное, что он может сейчас сделать. И как сейчас укрывает её от дождя. Возможно, это всего на пару минут отсрочит смерть Киёси, но Хакамата по праву будет дорожить этими мгновениями. В голове мелькает множество образов. Пульс на запястьях стал намного тише и еле прощупывается. Хакамата помнил, как впервые увидел татуировки на запястьях. Сейчас они стали привычными, но вот пульс изменился, хотя времени прошло совершенно немного.       — Эи, я повторюсь, ты очень мне дорога, — Тсунагу спокойно говорит это, и Киёси останавливается. Но не поворачивает голову в его сторону.       — Тебе только кажется.       — Ты…       — Я не доживу до тридцати. Рэй был исключением. Рейчел погибла в двадцать шесть. Как и остальные она умирала до тридцати. Со мной будет тоже самое, — Эи так и не смотрит в его стороны.       Опустив голову, она продолжает стоять на месте, будто провинившийся школьник. Хакамата должен был ожидать чего-то подобного. Состояние Киёси очень плачевное, большего она и не сможет сказать вовсе. И Тсунагу никак не поможет здесь. Он будет только смотреть за тем, как последние секунды жизни выходят из девушки. Она как цветок поздним летом. Даже если Эи захочет в тот момент остаться одной, герой пойдёт наперекор. Держа её руку, пока пульс не перестанет биться.       Эи всё же отрывает глаза от земли и смотрит на Хакамата. Молчание могло бы полностью уничтожить их. Но герой совершенно не в состоянии открыть рот и что-то сказать. Он продолжает молча смотреть в глаза Эи с только с одной-единственной мыслью прикоснуться к щеке Киёси. Всего на мгновение герой замирает, вспоминая то, как холодные пальцы Эи прикоснулись к его щеке. Это было словно слабый удар током. Но мягкий и в то же время приятный.       Тсунагу давно знал, что Эи необходимо уехать. Помочь ей — дело первостепенной важности. И сейчас его мысли не изменились, не считая некоторых чувств. Он всегда привык думать и делать всё исходя из мыслей, но не чувств. На этом была выстроена его геройская личность. Сейчас что-то дало трещину, но Хакамата продолжает считать помощь Эи необходимостью. Только из-за этого он решил начать носить обручальное кольцо. Это было своеобразным знаком.       — Ты можешь рассказать, что сделал с Вездесущим? — герой замечает холодный интерес в глазах супруги.       Это был не тот интерес, с которым Киёси следила за это причудой.       — Сейчас я могу солгать, — Тсунагу говорит об этом очень легко, словно готов так просто соврать Эи, глядя ей в глаза. — Ты никогда не просила, чтобы я с тобой был честен. Считаешь, что герои не умеют врать?       — Нет, я и сама не обещала, что буду с тобой полностью честное. Но я знаю, что ты не будешь мне врать: это не твой стиль. Поэтому тебе я стараюсь говорить максимальную правду, — она произносит слова с той же лёгкостью, что и Хакамата. И на лице появляется холодная улыбка. Под воротником Тсунагу также осторожно улыбается, прикрывая глаза. Кожа Киёси такая же холодная и мягкая. В её глазах даже не наблюдается ни малейшего удивления, словно того и не должно было быть.       — Очень похоже на аналитика из казино.       Герой не успевает ничего понять, как уже прикасается пальцами к щеке Эи. Её улыбка всего лишь на мгновение становится теплее, когда она двумя руками прикасается к ладони Хакамата и медленно и осторожно убирает ту, но продолжает держаться. Казалось, сейчас они находится на тонком лезвии ножа. Неверное движение и кто-то упадёт. А если это сделает один, второй последует за ним. Тсунагу осторожно высвобождает руку и вздыхает. Стоит ли ему сказать, что им стоит немного поспешить? Или лучше не портить приятный для обоих момент. Он не чувствовал никакого тепла от Киёси, но всё равно был рад. Рад, что она рядом.       — А ты ждал чего-то другого? — Эи будто бы специально вскидывает бровь, словно бросая герою вызов. Тсунагу осторожно поправляет воротник свитера, оставляя вопрос открытым. Киёси и не пытается добиться ответа, продолжает идти рядом, нога в ногу с Хакамата.       — Я чуть не убил его, — Хакамата не собирался скрывать правды, тем более от Эи и себя. Он должен был скорее признаться самому себе, что не смог сдержать эмоций и попытался расправиться с Айши самым жестоким способом, чтобы сейчас с ним не происходило. В какой-то степени он знал для чего мог использоваться этот приём раньше. И никак не для массажа внутренних органов…       — Это было опасно.       — Это был единственный способ вытащить тебя, — Хакамата просто смотрит на Эи.       Киёси медленно наклоняет голову вбок. Её руки тянутся к воротнику свитера. Тсунагу не собирается сопротивляться. Эи осторожно опускает воротник и прикасается к его щеке. Герой закрывает глаза и вздыхает. То же чувство. Холодные подушечки пальцев прикасаются, оставляя после себя небольшие вкрапления холода.       — Теперь мы в расчёте, — Эи говорит мягко и отпускает.       Герой всего лишь на секунду прикасается к её ладони, чтобы притянуть руку обратно к щеке, но, открыв глаза, останавливается. Тсунагу молча кивает. И они, ускорившись, покидают кладбище.

***

      Эи вновь сидит рядом с Тсунагу, рядом с окном. Быстро печатая сообщение бывшему Первому, Киёси поднимает глаза и вновь перед глазами появляется один и тот же конфликт Анко и Этору. Вероятно, садить их рядом было своеобразной ошибкой.       На самом деле вся из рассадка была сформирована через некоторые недовольства и упрёки. Ведь для начала в другой части самолёта должна была сидеть Анко. Но ей это не понравилось и туда без вопросов отправился Миг. Парень был даже рад, так как уже спал и отсыпался после долгого и кропотливого восстановления телефона Киёси. Посадить рядом с Анко Эи неплохая идея. Но вот сидящие рядом Тсунагу и Этору. Последний взорвётся от недовольства и постоянных замечаний героя. Посадить рядом Шулера и Эи сейчас тоже не лучший вариант. Остановились на рассадке, в которой Тсунагу и Эи смотрят за тем, как Анко опять ударяет главу казино по голове из-за того, что тот слишком громко чихнул.       Эи откладывает телефон и достаёт книгу. Опять же сидеть в самолёте несколько часов и втуплять в стенку — самый плохой вариант. Из-за шума пассажиров Киёси чисто физически не сможет даже вздремнуть. Единственным её решением является чтение и ответы на вопросы редакторов из издательства.       Почувствовав заинтересованный взгляд Тсунагу, Киёси отрывает глаза от книги и смотрит на него. Она научилась различать его взгляды, пускай всегда кажется, будто смотрит он максимально отстранённо. Нет, каждый взгляд имеет разные оттенки. Где-то герой прищуриваться. В таком случае он может быть разили заинтересован как сейчас. Когда он спокоен, то смотрит будто бы через предметы. Закатывает глаза только когда недоволен. Обычно в компании с Этору, а может и иногда во время миссий, когда что-то идёт не так. Обычно максимально сосредоточен и спокоен. Прочесть его дальнейшие движение не представляет друга, но вот нижняя часть лица. Из-за этого любой анализ становится в разы сложнее. Рэй часто зовёт людей на ужин, обычно, чтобы они полностью открыли своё лицо и только для того, чтобы Пророк полностью прочёл их. Рэй был хитрым и показывал это абсолютно всеми своими действиями. Даже если это было милой приглашение на небольшой ужин. К сожалению, такому искусству Эи не успела обучиться: считала, что ей этого не надо. Нет, как раз и надо. Фару или отец с ними можно поговорит в более спокойной атмосфере только во время ужина или чаепития.       Хотя сейчас оказаться перед их глазами будет большой ошибкой. Киёси необходимо залечь на дно и подлечиться. К тому же выжить после визита к Шестой. Если та, конечно, не изобьёт Эи из-за сломанного ребра.       — Может отдохнёшь? — Эи замечает небольшую усталость на лице героя и всё же обращается к нему. Из игра в молчанку долга прекратиться именно сейчас. К тому же и сама Киёси чувствует сильную тяжесть. — Ты точно не смыкал глаза последние сутки. А может и того больше.       — Нет. Хочу удостовериться, что клан не решит что-то провернуть, — Тсунагу вздыхает. — А тебе бы отдохнуть не помешало.       — Здесь слишком шумно, — Эи отводит взгляд. Она не может что-то сказать ещё и просто вздыхает.       Наверное, сесть сейчас рядом с Тсунагу было проблемой: после посещения кладбища Киёси ощущает себя словно не в своей тарелке. Или же на неё накатывается необъяснимое дежавю. Так, словно она и раньше ощущала нечто подобное. Это скользкое и мерзкое чувство где-то в её лёгкий. Сейчас и оно ко всему прочему мешает Эи нормально дышать. Хакамата отводит глаза в сторону и девушка ощущает, что тяжесть не ушла. Причина была не только во взгляде героя.       Она пытается отвлечься. Найти что-то хорошее вокруг себя. Она сейчас в самолёте и скоро будет в Японии, несмотря на очень длительный перелёт. Она не на поводке клана. Её руки не связаны и она не чувствует мерзотного металлического зараза.       Всё хорошо.       — Отлично, — Киёси очень тихо вздохнула. — Половина дела сделана, — Эи успевает успокоиться, тихо проговаривая, что уже скоро будет в Японии, где у неё пока что намного больше мест, где она могла бы спрятаться. Там клан не должен её достать хотя бы пару недель. Киёси не может рассчитывать не месяц, но хотя бы неделю, чтобы она смогла немного подлечиться.       — Мы только сели в самолёт, — Этору внезапно подал голос громче обычного и получил от Анко. — Ой, да за что?!       — Да, тебя ещё спокойно могут высадить из него, — наличие юриста было самым большим разочарованием сейчас. Но, она самый настоящий реалист и с ней поспорить будет трудно.       Киёси вздохнула. Она прекрасно понимала слова каждого из сидящих спереди. Её ещё могут высадить. И девушка ещё может оказаться в комнате, запертой снаружи, пока кто-то о ней попросту не вспомнит. И от этого становилось просто ужасно на душе.       Вновь открыв книгу, Эи начала пробежаться глазами по строчкам, пока её плеча не коснулся Тсунагу. Закрыв книгу, Киёси посмотрела на супруга, который указывал глазами на то, как Анко воспитывает Шулера. Кажется, если бы Хакамата что рядом с Этору, то шума и то было бы намного меньше. Глава казино шипел на юриста, словно был змеёй, но на женщину это никак не влияло. Внезапно она пригрозила, что заберёт у информатора не только обезболивающее, но и очки.       Разговор супругов начинается максимально тихо, чтобы никто другой этого не услышал. Они оба видят, как на их спутников уже во всю смотрят и другие пассажиры.       — Они так поубивают друг друга.       — Яблоко от яблоки недалеко падает, — Киёси вздыхает и пытается отвести взгляд от того, как Этору в очередной раз получает по голове. Парень очень сильно негодует, но юристку это мало чем заботит.       — Я видел их схожесть, но…       — Этору считает своей матерью Рейчел. Анко же, после рождения близнецов отказалась от них. И сейчас она здесь не из-за семейного долга и желания ещё раз показать Айши, что он идиот. Как я знаю от Рэя, у Анко и Рейчел был некий договор.       — И сейчас она эту договорённость закрыла.       — Именно, — Киёси кивнула и повернула глаза на Хакамата. — Может всё же тебе стоит немного поспать? Ты не смыкал глаза уже сутки.       — Хочу убедиться, что клан не решил нам сделать неожиданной сюрприз, — Хакамата повторяется.       Эи кивает, но в этот раз не открывает книги. Она опускает глаза на руку героя, на которой находится кольцо. Чтобы Тсунагу себе не приду по, но девушка даже догадаться не может, что это могло бы значить. Или это своеобразный символ, что Рэй попросил Хакамата присмотреть за девушкой. Сколько ещё смыслов можно придумать. Но Киёси беспокоится. Её запястья помнят, что может произойти, если она не сможет всё понять достаточно быстро.       — Тебя оно беспокоит? — мужчина намекает на кольцо.       — Нет, — Эи отрицательно машет головой и невольно переводит на кольцо на своём пальце. Может для неё это будет символам большего доверия или понимания. Только вот она видит, как именно на неё смотрит герой и прекрасно слышит, что он говорит ей.