Начало пути.

Дин с разбегу ударил головой в живот своего обидчика. Как он ни старался, удар сильным не получился. А его обидчик слегка согнулся, но скорее от неожиданности, после крутанул Дина за голову и резко отпихнул от себя. Падение было очень неудачным — щекой о камень. Подростки, начавшие было глумиться над Дином, тут же отступили от взбесившегося, зарёванного, с кровавым подтёком на лице злобного бесёнка. Первая поездка на велосипеде. На чужом. Дали покататься. Удачной её назвать было нельзя. Велосипед был маленький, но без вспомогательных колёсиков. Пара метров — и велосипед заваливался. Дин с трудом удерживался, чтобы не упасть. Чуть под горку скорость выше, почти получилось… Нет, всё же удержать равновесие и велосипед не получилось — кувырок. — Ой, мамочка! — сорвалось случайно и последний раз в этой жизни. Ребята постарше наблюдали за ним, ища повод поглумиться: — Какая «мамочка»? У тебя её нет. Или твой па…— Закончить он не успел. Реакция Дина была моментальной. А последствия теперь расплывались багровым пятном под глазом. Слёзы, смазанные с грязью, быстро высыхали на лице. Дин зло и упёрто снова сделал попытку приручить двухколёсного зверя. — Слабак. Вот эти слова хлестнули больнее. В какой момент отец оказался рядом, мальчик не заметил. Взглянуть на него не решился. Видимо, поддержки не ожидается. Джон присел рядом с велосипедом. В его руках мелькнул гаечный ключ. Сиденье было опущено по минимуму. Теперь Дин мог ехать на нём, просто перебирая ногами по дороге. Стало обидно. Поначалу. Джон легко усадил сына. — Ноги на педали! — скомандовал он. И с силой толкнул велосипед под горку. Секундное замешательство. Велосипед катился по инерции, пока, наконец, Дин не крутанул педали. Упасть он уже не боялся. Едва велосипед кренился, Дин мог оттолкнуться ногой и ехать дальше, практически не останавливаясь. Ещё неуклюже, но уже получается. — Получается, па…— Дин восторженно оглянулся назад, но успел увидеть только спину отца, уже входившего в дом, в котором они остановились на несколько дней. Досадно, обидно? Нет. Он потренируется ещё и покажет. Он не слабак. И он с упорством снова оседлал велосипед. — Господи, Дин. Марш в дом. Хозяйка дома с крыльца махала ему рукой. И только сейчас мальчик ощутил, что щека не просто саднит, кажется, она увеличивается. Пришлось подчиниться. — Ты мог бы быть с ним помягче. Дети остались без матери. — И я тоже…— Джон зло повернулся к Софи, так звали хозяйку дома. Но, заметив вошедшего сына, не проронил больше ни слова. Направился в комнату, где был оставлен играть в манеже Сэм. Мальчик, почувствовав настроение взрослых, молча и ни на кого не глядя, проследовал в ванную комнату. — Где Сэм? Где Сэмми? Джон в возбуждении и тревоге метался по дому, после того, как не обнаружил сына в манеже. — Я мог догадаться, что ты за своими детьми уследить не в состоянии. Как я мог доверить тебе своих?! Хозяйка дома на секунду замерла от жёсткого обвинения, как от пощёчины. Но пропал совсем кроха, и она тоже присоединилась к поискам. — Па-ап… — Не сейчас, Дин. Но тут Джон мельком бросил взгляд на Дина, закрывающего пол-лица мокрым полотенцем, и резко остановился. За спиной мальчика возле ванны он увидел самого Сэма, приседающего в попытках встать. Попытка не удалась. И карапуз пополз в сторону корзины с бельём. Досада от нежелания повиниться в своей грубости заставила на миг закусить губу, но вздох облегчения заставил смягчиться. Джон резко развернулся, возвращаясь на кухню. Не глядя в глаза Софи, он достал лёд и, завернув его в пакет и тонкую салфетку, вернулся к старшему сыну. Он приложил ледяной компресс к щеке мальчика и на пару секунд, Дину хотелось бы дольше, приобнял его. Джон вытащил из-под мойки Сэма, потерпевшего неудачу и с корзиной. И он унёс его в комнату переодевать. Но извиниться всё же придётся. — Прости. Джон так и стоял посреди кухни в замешательстве. Софи потеряла и мужа, и маленького сына. Один спятил от гибели второго. Софи устало протянула Джону бутылку пива и рассеянно закрыла аптечку, забыв, зачем она её открыла. — Прости. Но она не слушала его. — У меня ещё двое сыновей. И малышка Анна. А ты пошёл к чёрту. Все вы, мужики, одинаковые. Сильный пол, а на самом деле сопливые придурки, хуже детей. Он спился, спятил. А мне было легче? Кто вам сказал, что нам, женщинам, легче? — Прости. — Что ты заладил? Джастин ушёл в лес вместе с ребятами. Они все вернулись. Он отстал. Заблудился. Всё. А Тому взбрело в голову, что нашего мальчика разорвал оборотень. Да, тело моего сыночка…— Она опустила голову на руки, и волна волос скрыла её лицо. Но Джон слышал слёзы в её голосе. Он набрал стакан воды и поставил перед ней. — Себе пиво, а мне воду? Но воду она выпила. — Гроб был закрытым. А Том орал, что его надо было сжечь, посыпав солью. А потом и вовсе напал на полицейского, кажется, не с нашего отделения. Он обвинил его в смерти сына. Мол, оборотень. Скандал не удалось замять, и теперь Том в психушке. Совсем спятил. Говорит, что Джимми приходит к нему. Дом-ферма с собственной лесопилкой. Когда-то здесь было добротное хозяйство. Теперь же чувствовалось, что оно постепенно приходит в упадок. Когда-то здесь всё светилось любовью, счастьем и весельем. Джон тогда даже немного позавидовал этой семье, а себя почувствовал ущербным солдафоном, тиранящим молодую жену. Друзья друзей. Шапочное знакомство. Особо и не общались. Виделись только раз. Просто по пути к пастору Джону эгоистично хотелось погреться у костра чужого счастья. Но здесь тоже беда. Хоть и мало они были знакомы, но он решил навестить Тома. Если бы с ним самим не случилось странное и страшное горе, то рассказ несчастного отца он бы тоже воспринял как полное безумие. Но Джоном двигало странное растущее чувство мести. И эгоистичное желание увидеть хоть в последний раз, пусть призрак, дорогой ему образ любимой женщины. — Я не знаю. — Кто-то их видит, а кто-то нет. Большинство нет. Почему? — Я не знаю. — Джимми приходит к тебе, но не разговаривает с тобой. Почему? — Я не знаю. Том взвыл, вцепившись себе в волосы. Подбежали медики. Джона попросили удалиться. Но Том извернулся и ухватил Джона за рукав: — Оборотни не живут в домах. Шкурку надо где-то скидывать. Она гниёт. Убийца моего сына сменил шкурку. Джон качнулся в сторону, пытаясь освободиться, но не удержался и задал вопрос: — Как определить его среди людей? — Определить, убить. Се-реб-ро-о! — проорал уводимый санитарами Том. — Мистер Винчестер, — Сухопарый мужчина в белом медицинском халате многозначительно и строго, изучающе и с подозрением смотрел на Джона. — Простите, — Джон слегка склонил голову, приветствуя и извиняясь, — я не ваш пациент. Уже ухожу. — Ну, по моему опыту, — жёстко ответил врач, — этот дом всегда готов оказать вам помощь и гостеприимство. В котором, как мне кажется, вы скоро будете нуждаться. Джон сжал кулаки, но отвёл взгляд. — Благодарю за заботу, — И направился в сторону выхода.

***

Все в доме уже давно спали. Скрип, шорох, царапанье. Это никому не мешало: ни хозяевам — привыкли, ни гостям — не до того всем. Дин проснулся среди ночи по нужде. Вылезать из-под тёплого одеяла очень не хотелось. Как назло, огонёк ночника конвульсивно замигал и погас. Дин был бы совсем не против горшка рядом с кроватью, но эта привилегия из детства для него уже закончилась. Босиком в темноте, деваться некуда. Свет в туалете тоже мерцал. — Только не гасни, только не гасни, — тихо шептал мальчик. Возвращаясь, он практически уже свыкся с темнотой. Но вдруг по коридору разлился голубоватый свет. Из любопытства ребёнок пошлёпал в направлении загадочного света. Свет спустился ниже, в холл. Переместился в прихожую и замер возле двери, словно поджидая маленького мальчика. А Дин без страха, из-за отсутствия опыта, приблизился к нему. В ореоле света стоял такой же маленький мальчик, как и он сам. Стоял и смотрел на Дина. Вдруг дверь за его спиной резко распахнулась. — Верни домой моего папу! — услышал Дин в своей голове крик ребёнка. И тотчас же свет с мальчиком погас, а в дверном проёме Дин снова увидел высокий мужской силуэт с курсирующим красным огоньком от сигареты. Вверх, вниз. Вот тут Дин вскрикнул и метнулся назад к лестнице, но, запнувшись об отцовские ботинки, начал падать, размахивая руками и пытаясь ухватиться за что-нибудь. С шумом сползла отцовская куртка, что-то с грохотом выкатилось из её кармана. Револьвер. И маленькие ручки подняли грозное оружие. Подражая движениям отца (а в последнее время Дин часто, как заворожённый, наблюдал, как отец занимался с ним), мальчик снял его с предохранителя. И тут Дин закричал от испуга. Нет света, растаял силуэт с огоньком, но внизу, возле дверного косяка, два чёрных глаза смотрели на него в упор. Раздался выстрел. Сэм безмятежно спал, перевернувшись кверху попой. Ему было абсолютно наплевать на ночную суматоху в доме. Кажется, его и выстрел не потревожил. Дин же сидел в углу кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон, в ожидании взбучки от отца. Но тот так и не пришёл. Даже когда сам отбился от Софи, устроившей ему разнос за то, что бросает оружие где ни попадя. Так Дин и уснул калачиком в коконе в углу кровати. — Вставай. Резкий голос отца. Безжалостно сдёрнутое одеяло. Мальчик проснулся быстро, проснулись и его страхи о наказании. Робко спустившись к завтраку, Дин нашёл на столе только стакан молока. Не допив его, мальчик увидел отца на улице с голым торсом, тренирующимся во дворе. Солнца нет. Всё серо. Значит, ещё очень и очень рано. Отец заметил его и поманил к себе, призывно махнув рукой: «выходи». Без упрёков и подзатыльников, мягко, но требовательно, отец начал тренировать сына. И Дин был горд. Старался, как мог, но выдохся очень быстро. Когда же он начал падать от усталости, Джон положил перед ним тот самый револьвер. Страхи снова захлестнули мальчика. Но отец на его глазах разобрал, превратив в конструктор, и собрал оружие. — Повтори. Совсем не простая задача для такого маленького мальчика. — Чтобы понять и удержать силу оружия, нужно укреплять силу духа и тела. Но урок был прерван женским разгневанным криком: — Ты совсем спятил, Джон! Ночью он чуть не пристрелил нашего старика Лаки. А сегодня ты решил его научить обращаться с оружием, чтобы целился точнее?! — До прицеливания ещё далеко, — не то ответил, не то проворчал себе под нос Винчестер. — Убирайтесь из моего дома. Или я сообщу, куда следует. Но не прошло и пары минут, как она смягчилась. И был полноценный завтрак из яичницы с беконом и бутербродом с арахисовым маслом к чашечке горячего какао. За завтраком Дин, запинаясь, но уверенно, выложил всё о ночном происшествии. — Мальчик похож на того, с фотографии, — он кивнул в сторону комнаты Софии. «А парню не откажешь в наблюдательности». Джон помнил, что Дин мог видеть обстановку в комнате хозяйки дома через приоткрытую дверь, когда они только прибыли. После эта дверь всегда была закрыта. Ближе к полудню Импала всё же покинула ферму. Софи, больше сочувствуя детям, снабдила их очень многим в дорогу: от провианта до одёжки для мальчиков. Положила и немного игрушек. До ворот фермы машину с лаем провожал старый лохматый пёс. Очень странной породы, нечто среднее между болонкой и таксой: длинная морда со стоячими ушами, длинное, с короткими лапами тело, и страшно лохматый. Дин, встав на колени, рассматривал пса через заднее стекло машины. Жаль, он не увидел его, когда они приехали. Тот был на самовыгуле и шлялся где-то всё это время, до последней ночи. И вдруг мальчику показалось, что рядом с собакой, в тени дерева — мужской тёмный силуэт с сигаретой в руке. Он медленно сполз и смотрел уже вперёд, на дорогу, не решаясь оглянуться. — Пап, нас кто-то преследует. Джон ответил, думая о своём: — Возможно. Тем временем у ворот произошёл следующий диалог: — Тебе по рангу курить? — А кто видит? — Что чувствуешь? — Ничего. — В чём интерес? — Я не такой, как все. Со стороны могло показаться, что старый пёс расчихался, на самом деле он смеялся. Профыркавшись, он, наконец, продолжил беседу: — Как думаешь, им нужен живой семейный талисман? — У них уже есть. — Кто? Нет в машине зверья, я проверял. Метит их всякая живность, но своей нет. — Тот, кто опалил тебе патлатые уши. — Думаешь? — Почти уверен. — Тогда ты им не нужен. — Посмотрим. У мальчика гениальные задатки соваться туда, куда не следует, и при этом он всегда будет считать, что он прав.

***

Но прежде чем покинуть здешние места, ближе к вечеру, Импала остановилась на окраине местного кладбища. Дин помог собрать дрова для костра. — Мы будем ночевать здесь? — спросил Дин, дуя на тлеющий огонёк. Искры вспыхнули и разбежались по сухим веткам, объединившись в пламя. — Отчасти, — уклончиво ответил отец. Потом мальчик с удивлением увидел, как плавятся в толстой банке ложки. Пригревшись, Дин не заметил, как задремал сидя. И он пропустил момент, когда папа откуда-то взял блестящие заострённые капли из металла. — Что это? — Серебряные пули для нашего «малыша», — Джон крутанул в руках уже знакомый Дину револьвер. — Иди в машину. Поспи. Скоро поедем. Как назло, именно в машине и не спалось. Спокойнее было рядом с папой. Ну что может случиться с братиком, которого папа «связал», Дин именно так расценил крепко запелёнатого Сэма. А папы у костра уже нет. Он только чуть-чуть посмотрит, где папа, и обратно в машину. Тусклый свет фонаря на одной из могил привёл сына к отцу. Дин притаился за одним из надгробий. Вырыта яма. Папа туда что-то вылил, что-то высыпал. Чуть в стороне Дин снова увидел мальчика в ореоле света. Теперь его видел и Джон. Призрак Джимми вытянул по направлению к Джону бледные детские ручки. — Пап! — Дин не выдержал и ринулся к отцу. Огонёк в руках Джона вспыхнул и упал на дно ямы, которая тут же озарилась пламенем. — Он не…— Джон схватил сына за плечо. — Дин, тётя Софи давала тебе вещи. Там что-то принадлежит этому мальчику? Она не говорила? — Кажется, его карандаши. Такие, с мишками. Карандаши с мишками. Том тайком показал Джону один из огрызков такого карандаша. Ещё не осознавая, зачем, Джон спёр его у несчастного отца. А сейчас начали проявляться ответы на вопросы. Сжечь придётся не только невинно убиенного, но и вещи, принадлежавшие ему. — Неси. Дин подчинился. Все карандаши полетели в пылающую яму. — Он горит. Он горит! — закричал Дин. — Верните папу домой, — прошелестело в головах обоих. И призрак развеялся.

***

Придорожный мотель. Усталые дети крепко спали в номере. А Джон таки спустился к автомату с сигаретами. В коридоре при выходе уже кто-то курил. Джон собирался присоединиться к этому полуночнику, когда появилась консьержка и собиралась пройти мимо него. Почему-то золотой маленький ключик, висевший на её шее, привлёк его внимание. «Золото не серебро», устало отметил он про себя. Но что-то было не так. Господи, да он же детский! Почему-то именно эта мысль привела в ужас Винчестера: маленькое детское украшение на шее взрослой тётки. И когда женщина проходила мимо, он как бы невзначай коснулся её обнажённой руки маленьким серебряным ножичком, который он с недавних пор также стал таскать с собой в кармане. Женщина от неожиданности вскрикнула и отдёрнула руку, но Джон успел заметить — пореза не было. Там был ожог. Миг встречи двух пар разгневанных глаз. Дама проявила невиданную прыть. И вот две машины мчатся по дороге. Изящная Импала преследует громоздкий, но мощный пикап. Джон слышал об этих местах. Таких полно по всей Америке. Шахты. Для обогащения перекапывалось практически всё и везде в поисках нефти, руды, на худой конец, угля. Все эти месторождения нельзя было назвать прибыльными, и многие шахты становились заброшенными в связи с нерентабельностью. К одной из таких шахт и рвался пикап с леди. Брошена машина. Мадам прытко выскочила, собираясь затеряться среди тоннелей. Но Джон только сбросил скорость своей детки, затормозил, останавливаясь, и тут же высунул руку в окно. Выстрел был быстр и точен. Опыт войны дал о себе знать. Заглушив двигатель, Винчестер вышел из машины. Подошёл и осмотрел тварь. Действительно, тварь. Она как-то быстро начала разлагаться. Гадость! Придётся закопать. Закопать или сжечь? Одно другому не помешает. Но сначала он всё же решил осмотреть немного тоннели. Далеко идти не пришлось. К жуткому месту его привёл запах гниющей плоти. Если эту слизь на стенах и полу каморки можно назвать плотью. Но находка пострашнее привела бывшего военного в ужас: детские кулончики, значки, браслетики, серёжки. Детские. Медный значок шерифа привлёк внимание Джона. Том огрызком злополучного карандаша рисовал его на листе бумаги при их встрече.

***

— Всего пара минут, док. — Ваш визит в прошлый раз плохо повлиял на него. Да и вы сами. Ответьте-ка мне на один вопрос, и у вас будут эти пара минут. — Можете не задавать. Я догадываюсь. На моих глазах погибла, заживо сгорев в огне, моя жена. Я был не в себе. Позвольте мне поддержать старого друга. Поверьте, я знаю, как. Ему станет лучше. Врач поднялся со своего места. Джон также вынужден был подняться и выслушать вердикт стоя. — Пара минут, мистер Винчестер. Джон сдержал слово: диалог продлился даже менее оговорённого времени. Он вложил медную звезду шерифа в ладонь Тома со словами: — Он обрёл покой. Больше не придёт. — Покой? Джон отвёл взгляд. Точного ответа он и сам не знал, но продолжил: — Его убийца мёртв. Скупая слеза скатилась по лицу отца, по трясущемся губам скользнула неуверенная улыбка. Джон тотчас же поднялся. Санитары и врач, наблюдавшие за сценой в стороне, начали движение к ним. Но Том остался сидеть на месте и одними губами обозначил: — Спасибо. Пройдёт не один месяц, прежде чем Том покинет этот унылый дом. Сначала просто начнёт помаленьку радоваться приходу навещающих его детей и Софи. И он больше ни разу ни при ком не заговорит об оборотне. Вернётся с диагнозом «стабилизирован» и под регулярное наблюдение местного эскулапа, но вернётся.

***

И снова падающий пепел от сигареты припорошил отпечаток протектора Импалы. — Ну вот и началось, Винчестеры. Предвижу сильную головную боль для тех, кто ввёл вас в игру.