see you later

— господин чхве, вы меня хотите? — я очень хочу, чтобы ты перевел это предложение, бомгю. лукавая улыбка на лице юноши угасает, и он, вздохнув, подпирает голову ладонью и утыкается в учебник. енджун так спокойно теперь выносит выходки этого несносного парня, что порой сам себе удивляется — на открытые провокации лишь цокает языком или поджимает губы, а затем переводит тему. вот так просто. хотя сначала, конечно, было тяжело. очень. когда несколько месяцев назад бомгю наняли репетитора по английскому, он был жутко недоволен. ему что, мало школы? ну и что, что сплошные двойки. ему просто не дается этот дурацкий язык! зато по математике только пятерки. технарь он. вот так. неаттестация из-за одного лишь несчастного предмета — это страшно, да, но.. репетитор? а когда бомгю увидел этого самого репетитора — то решил, что не все так плохо, раз уж теперь он два раза в неделю по часу будет проводить с таким привлекательным мужчиной. можно и потерпеть. только вот мужчина этот — чхве енджун — приходил в дом к бомгю, исключительно чтобы научить его и поднять оценки с пола, где они валялись, закинутые парнем за нелюбовью к гуманитарным наукам. примерно через месяц после их первого занятия бомгю начал предпринимать меры. меры по соблазнению своего репетитора. нелепо звучит, да, но что поделать, если он слишком сильно хотел добиться своего? он сначала просто ставил подмигивающие смайлики в сообщениях, делая их излишне двусмысленными (совсем нелепо звучало «увидимся скоро ;)» от семнадцатилетки, если честно), а затем и вовсе в открытую стал слать сердечки. просто так. енджун на это никак не реагировал, предпочитая игнорировать поведение подростка, в чем и допустил, наверное, главную свою ошибку, — словно открыл путь к более серьезным действиям. возможно, если бы он предотвратил все это на более ранней стадии, все бы не вылилось в это. в то, что бомгю стал нарочито долго смотреть в глаза напротив, упорно отказываясь прочитать задание вслух, часто хлопая глазами с пушистыми ресницами, закусывал губу и томно вздыхал — в общем, делал то, что, по его представлениям, должно было соблазнить учителя. все окончательно пошло не туда, когда бомгю, уставший от отсутствия какого-либо внимания (енджун все еще игнорировал чужие действия, хотя они каждый раз выводили его из колеи и запутывали мысли, так что он с трудом продолжал вести занятие), напрямую спросил: — я вам совсем не нравлюсь? неожиданный вопрос застал его врасплох. — как ученик — ты довольно безнадежный. повисло неловкое молчание, и енджун чувствовал, как сильно бьется его сердце от волнения. сложный случай, понял он тогда, размышляя, что делать дальше. неужели он действительно в меня влюбился? — я сделаю так, чтобы вы видели во мне не только ученика, — обиженно (чересчур) сказал бомгю, надувая губы. очень сложный. и бомгю сдерживает обещание. он таскает енджуну конфеты, пытается болтать вечерами на не связанные с английским темы и даже зовет погулять, пока еще не так похолодало. тот, конечно, отказывается, но настораживается теперь еще сильнее. а еще — бомгю теперь исправно делает домашнее задание и старается на занятиях. влюбленность влюбленностью, но быть «довольно безнадежным» вовсе не прельщает. через пару месяцев он даже пишет контрольную на твердую пятерку, и результаты первому отправляет именно енджуну, а не родителям, которые обещали увеличить карманные, если такое произойдёт. енджун пишет, что бомгю огромный молодец, и что он им гордится; отчего-то бомгю заливается краской и сидит, сжимая телефон в руках и улыбаясь. глупо и влюбленно — что, в принципе, контекстные синонимы. к этому же времени енджун уже не чувствует такого жуткого смущения, когда бомгю в очередной раз что-то выкидывает — привык, приелось, больше не тревожит. он даже отвечает иногда на поздние сообщения младшего, что «сегодня в столовой подрались двое» или «я поскользнулся на льду и больно упал, пожалеете?» или «я так хочу жареной курочки и каникулы». отвечает, если сам не завален учебой — он, вроде, скоро выпускается из университета и должен написать большую и важную научную работу. хочет ли он этого — никто не спрашивал. в такие напряженные вечера рассказ младшего о своём дне расслабляет, отвлекает от каких-то проблем и просто радует. енджун не замечает, как сам начинает каждый день ждать сообщения, чтобы болтать ни о чем и обо всем сразу — все же репетиторы так делают? — господин чхве, мне можно называть вас на ты? — как-то спрашивает бомгю в конце занятия. за окном уже темно, но снег, выпавший так внезапно и так не вовремя рано, словно освещает вечер. — нельзя. нам нужно соблюдать дистанцию, — отвечает он, складывая свои вещи в сумку. кажется, он впервые так прямо говорит о том, какими должны быть их отношения — ученик-репетитор, ничего более. — мы не друзья. я учу тебя, на этом все. ладно? он поспешно выходит из комнаты и не видит выражение лица бомгю — не хочет видеть; бомгю стоит один в своей комнате и растерянно сжимает руки в кулаки и разжимает. эта простая фраза несомненно ранила его, возможно, даже больше, чем себе мог бы представить енджун, решительно настроившийся накануне устранить недопонимание бомгю в его отношении. что-то, конечно, кололо в груди, но он предпочел забить, трусливо сбегая от влюбленного подростка после того, как сам подпустил его к себе слишком близко. и бомгю, кажется, понял — больше не писал первым, не спрашивал, как дела, не рассказывал о смешном случае в школе и не похвастался еще одной пятеркой по диктанту. ничего такого — и енджун почувствовал пустоту без присутствия кого-то настолько яркого в его порой тусклой жизни, состоящей по большей мере из учебы. он по привычке почти отправил мем бомгю, но вовремя вспомнил, что натворил. последнее сообщение в чате было «скоро увидимся ;)» — любимая фраза бомгю, которую он отправлял по понедельникам и пятницам, за день до занятия. но было уже одиннадцать тридцать вечера понедельника, а сообщение так и не пришло. нужно было как минимум извиниться — такой детский поступок наверняка задел бомгю. енджун чувствовал, что не хочет, чтобы бомгю было плохо от чего-либо. что бомгю, этот лучик радости, достоин лучшего. и вот он стоит, сверля дырку в двери, что отделяет его от квартиры бомгю. стоит и не может решиться зайти. приходится сделать усилие, и он нажимает на звонок. через секунд пять уже слышатся шаги там, внутри, и все в енджуне колышется, трепещет; открытая дверь и — глаза напротив. на мгновение они встречаются взглядами, но бомгю тут же отворачивается. — здравствуйте. миллионами острых иголок енджуна колет стыд, когда они тихо идут в комнату младшего. — бомгю, я.. — домашнее задание я выполнил. проверим? — говорит холодно, а глаза так жалобно смотрят, словно готовые наполниться слезами. енджун кивает, хотя его голова кружится от диссонанса, и урок начинается, в целом, как обычно — только вот бомгю настроен даже слишком серьезно. как будто вкладывает все силы в упражнения, чтобы совладать с эмоциями. но бесконечный час заканчивается. время всего шесть, а на улице темно, как ночью; енджун тоскливо смотрит сначала в окно, а потом на бомгю, который всячески избегает зрительного контакта. — бомгю, прости. я не хотел тебя ранить. это моя вина, что я заставил тебя не так все понять, — тяжелый вдох младшего, и его дыхание, кажется, дрожит; он вот-вот заплачет. — ты хороший. очень. и с тобой интересно. мы можем быть друзьями вне занятий, но ничем большим. — он выжидает паузу, но ответа не следует, так что приходится продолжить: — что скажешь? бомгю шмыгает носом, трет глаза и выдает тихое, неуверенное, но искренне радостное: — ладно. они молча проходят до входной двери, бомгю наблюдает, как енджун обувается, а потом, перед тем, как закрыть дверь, слегка улыбается: — скоро увидимся? енджун улыбается тоже — такими милыми и красивыми ему кажутся покрасневшие глаза, нос и немного щеки бомгю, что на душе становится легче. почаще бы его видеть. а бомгю и правда — совсем забрасывает свои попытки подобраться к енджуну романтически, намекнуть на свои чувства или сказать что-то двусмысленное, чтобы добиться забавной реакции или щелчка по носу. это, пускай, и то, чего добивался енджун, но бомгю словно немного теряет ту искру в глазах, которая притягивала и одновременно пугала старшего. тускнеет. в очень холодный день в начале декабря бомгю все же вытаскивает енджуна в боулинг (цитата: «все равно скоро сессия, вообще не будет времени на развлечения»). и пускай бомгю проиграл, горький привкус проигрыша на языке смешался со смехом, так что было не обидно. они хорошо провели время в тот день. не считая всех этих мыслей, которые роем кружили в голове бомгю, ведь вот он, прямо перед ним, тот самый енджун, который заклеил его порез бумагой на пальце пластырем с плюшевыми мишками, который зачем-то лежал в его сумке; который принес пончики в шоколадной глазури на занятие — «у тебя контрольная завтра, нужно поднять сахар»; который треплет иногда по волосам перед уходом — чересчур нежно запутывается пальцами в пряди. тот самый енджун, в которого он так влюблен. но оттого так страшно его потерять — сделать снова что-то не так, сказать что-то не то. приходится все это контролировать — занимает много как физических, так и моральных сил. когда они выходят на улицу, снег падает крупными хлопьями на землю, ложась еще одним слоем; люди, занятые своими делами и проблемами, снуют туда-сюда, бегут, болтают между собой. бомгю поднимает голову к небу и восхищенно наблюдает за снегом, который быстро покрывает и его тоже. у него изо рта идет горячий пар, контрастируя с холодным воздухом, а на длинных ресницах лежат снежинки, крупные, красивые, и словно лишь дополняют этот прекрасный образ юноши, такого ликующего в восторге от зимы; енджун внутри — тает. должен, вроде, уже оторвать взгляд от бомгю, но не может. не хочет. заворожен. енджун проводит бомгю до дома, ведь «мало ли какие психи на улице бродят, нападут еще». бомгю улыбается, но молчит; в голову лезут только мысли о влюбленности, такой все еще сильной и, вроде, даже искренней, и нос щиплет (не от холода). они идут так в тишине, и енджун думает; очень много и слишком глубоко — ему кажется, что это он проиграл в какую-то запутанную игру, где на кону было его сердце, и вот он, поверженный, собственноручно выдает его на растерзание. справедливо — заслужил. видимо, бомгю и правда смог стать для него чем-то большим, чем ученик и даже чем друг. и ему это слишком просто удалось. телефон настойчиво вибрирует, оповещая о входящем звонке, когда время уже далеко за полночь, и бомгю приходится все же разлепить глаза. ну да, решил лечь пораньше, как же. но звонит не кто иной как «учитель чхве», так что юноша встревоженно берет трубку. и тут же слышит спокойный голос енджуна. — бомгю, разбудил? он кидает все силы на то, чтобы не звучать сонно: — нет, что такое? — извини, — видимо, не удалось скрыть факт недавнего пробуждения. — я.. я у твоего дома. у подъезда.. — вы.. что? — перебивает бомгю, перепроверяет время (часы все еще показывают двенадцать пятьдесят шесть) и трет лоб. а затем резко садится на кровати, когда енджун продолжает — просит выйти к нему. он соглашается. еще бы не согласиться — его сердце бьется, как бешеное, от одной мысли о таком маленьком приключении. с енджуном. поэтому он и накидывает по-быстрому толстовку поверх футболки, надевает куртку в коридоре, стараясь не шуметь, обматывается шарфом и путается в шнурках, пытаясь обуться. он очень тихо закрывает за собой дверь, чтобы не разбудить родителей, и буквально сбегает по лестнице вниз. у входа в подъезд и правда стоит енджун — и сердце бомгю словно встает на миг. глаза в глаза; енджун приветствует его с улыбкой и подходит ближе. снег хрустит под ногами. — извини, что разбудил, — у него изо рта клубы пара — ночь очень холодная. — сегодня звезды просто видны, а я.. соскучился. хочется выть, честное слово. на стенку лезть — так невыносим этот дурацкий абсолютно, нечитаемый взгляд старшего, так он пугает, что сил терпеть нет. приходится посмотреть в небо и прочистить горло, которое внезапно пересыхает. — и правда, звезды. «и я скучал» остаётся неозвученным. — извини меня. я, я, нет.. я не хотел этого. я с самого начала знал о твоих чувствах. и что сейчас они есть — тоже знаю. меня так бесит, что я это просто.. игнорирую. и что я делаю тебе больно. ужасно бесит. бомгю молчит, смотря в небо, наблюдая за миллионами звезд, многие из которых, наверное, уже погасли, но чей свет только дошел до взора людей; внутри что-то со скрежетом ломается. — мне вам нечего ответить. раз уж вы итак все знаете. бомгю чувствует, что сильно замерз. мурашки от холода бегут по телу, и он мелко дрожит. — луна вышла, — продолжает младший, указывая сжатой в кулак рукой в небо. енджун берет эту руку в свои и дует теплым воздухом изо рта, согревая. — совсем околел, иди домой, — но руку не отпускает, словно с надеждой глядя в глаза напротив. — можете меня обнять? чтобы я согрелся, — и неловко улыбается. отвык. фраза, похожая на те, что так часто говорил бомгю совсем недавно — провокационная, с явным намеком и такая глупая, — вызывает в енджуне бурю эмоций, создавая в голове беспорядок; он так.. скучал по этому? — и подмигивающий смайлик в конце? — типа того, — смеется бомгю, пока енджун и правда приближается, чтобы крепко-крепко обнять его, согреть своим необъятным теплом, которое отчего-то так хочется дарить бомгю. и только ему. бомгю пальцами сжимает мягкий шарф енджуна, утыкается в него носом и зажмуривает глаза — так хорошо в этот момент, словно никаких забот и нет вовсе. — нужно что-то с этим делать. — вы так считаете? — приглушенно говорит бомгю куда-то в грудь енджуна. тот усмехается и позволяет себе легонько погладить бомгю по волосам, как уже делал, но с совсем другим чувством, а затем зарыться в них пальцами. так мягко. это приятнее, чем енджун мог себе когда-либо представить — не только трогать пряди мальчишки, который в него по непонятной причине влюблен, но еще и обнимать его, чувствовать его дыхание, быть настолько близко. ведь енджун, возможно, тоже уже утонул в бомгю — тоже по непонятной причине. и внутри все трепещет. они прощаются коротко — бомгю отстраняется и, сказав «скоро увидимся», убегает домой; енджун стоит еще пару минут и тоже уходит. ночь такая холодная, звездная и — счастливая.