Disobedience

Сумерки. Тусклый свет луны просачивается через зашторенные наспех окна, попадая на их тела. Безумие. Горячие, мокрые губы. Возможно, они потеряли рассудок в пьяняще-дурманящем запахе полусладкого вина и первой влюбленности еще в самом начале, а, быть может, и не теряли его вовсе - такова она, их любовь, полная страсти и отчаяния. Для них не существует ни будущего, ни прошлого, от которого едва остались воспоминания о их былой невинности - они живут происходящим, пролетающим за считаные мгновения.  Они - безрассудство. Они - юность, что умещается в наколках и серых многоэтажках. Они - совершенство. Та реальность, сны о кой стали явью. Шумное дыхание заполнило комнату, погрузившуюся в красный. Купить подсветку, видимо, оказалось лучшим джисоновым решением. Сильные руки скользят по шее Хана, немного её сдавливая. Дыхание - к черту. Едва слышные стоны срываются с его уст. Парень спускается ниже, обсыпая нежные ключицы поцелуями, а после оставляет на них отметки, горящие кроваво-алым. Кусает, тянет и, отпустив медовую кожу, проводит языком по выступившим на ней засосам. – Хо, пожалуйста,- умоляет младший. Тот ухмыляется, явно довольный своей работой. Глаза хитро, по-кошачьему прикрывает, и шепчет: - Еще рано, Сони. Совсем рано,- издевается,- дай немного тебя помучать. Хан выдыхает. И непонятно: возможно, он даже рад, что его парень настолько чувствует его желания, а с другой стороны, разве он похож на мазохиста? Джисон не выдержит. Не выдержит этих прикосновений, этого сладкого, хриплого голоса старшего, его самого. Чувствует холод металлической защелки кожаного чокера на шее и тут же становится ясно: ему не выбраться. Да и не особо хочется, если честно. Минхо аккуратно убирает прядь каштановых волос Джисона за ухо, а тот легко вздрагивает, и приятный холодок проходит по телу младшего. – Бельчонок, у тебя ведь нет планов на завтра? Тот бросает старшему вопросительный взгляд, а после, поняв, что к чему, мягко улыбается. Между парнями невероятная связь, Джисон еще давно это понял. Ровно тогда, когда сам был готов провалиться под землю из-за постоянных ссор с родителями и проблем со здоровьем. А Ли, как тот, кто готов за младшего отдать все, что у него есть, частенько забирал Хана к себе и покупал ему все необходимые лекарства, даже когда самому не оставалось на еду. – Я только твой, и сегодня, и завтра, и всю оставшуюся жизнь,- произносит Джисон, и голос его напоминает мурлыканье. Щеки горят. Старший проводит кончиками пальцев внизу живота Хана, а тот жмурит глаза от удовольствия. Мурашки по телу. Пальцы проникают под резинку трусов, сдавливают пульсирующий член Джисона, двигаются вверх-вниз. – Тебе нравится, Сони?- игриво спрашивает старший, прекрасно зная ответ на свой вопрос, ведь его «Сони» прямо скулит от ощущений. Проводит языком по головке, а младшему сносит крышу. – П…Пожалуйста, не останавливайся,- чуть не кричит Джисон. А Минхо и не собирался. Только ускоряет темп, двигая рукой быстрее. – Ты у меня самый сладкий, малыш,- произносит старший, прикрыв глаза: он точно доволен собой. Младший двигает бедрами, время от времени сжимаясь сильнее. Что уж поделать тут - напряжение. Как же устоять, если прямо сейчас тебе отсасывает самый настоящий принц? А ты лишь мурлычешь, точно котёнок, и ноги раздвигаешь. Джисон скоро кончает, а старший доволен своей работой. Кажется, купить красную подсветку было лучшим джисоновским решением.