не будь идиотом

Новый год стучался в дверь. Я не планировал ещё, как буду отмечать, но знаю точно, что не собираюсь тухнуть на даче с множеством пьяных родственников и оравой моих младших братьев и сестер, а также племянников и племянниц. Я клоуном не нанимался, чтобы развлекать их, как делаю обычно на семейных праздниках по просьбе старших. Скорее всего, соберемся с друзьями, купим алкашки и будем провожать старый год с улыбками на лице. Всё таки слишком много хорошего произошло. Я все так же забирал Лену от Артема с дополнительных. У нас не было каких-то диалогов между, но он постоянно бросал двусмысленные взгляды в мою сторону. Не знаю, может я сам себя накручиваю, потому что хочу ощущать на себе эти взгляды? Вполне возможно. Но он такой красивый, что просто нет слов. Постоянно теряю дар речи при виде него. Нереальный. Такой недосягаемый и драгоценный для меня. Как справиться со своими чувствами? Вот вроде только начал забивать на вот это вот все, замутил с Ленкой, старался как можно больше и усердней трудится в гараже. И зачем? Зачем, если сейчас, спустя полгода кропотливой работы над секретной операцией «Забыть Артема Лаврова и постараться не ранить себя», все возвращается снова? Он опять появляется в моих снах, мыслях, да и в поле зрения.

***

На локскрине телефона горела надпись «18:55, 31 декабря, суббота». К родителям я, конечно же, не поехал. Санек обещал прийти с бухлом с целью нажраться в хламину и отсыпаться потом сутки. У остальных не получилось, кто-то уехал, как мои предки, на дачу, кто-то в Москву на каникулы (завидую), кто-то остался с семьей или девушкой. К празднованию не готово ничего, особенно моя печень, усердно напоминавшая мне о попойке на прошлой неделе. Я даже ёлку не наряжал. А собственно зачем? В ожидании Санька, я все-таки решил сгонять в магазин за колбасой, чтобы хоть бутеров нарезать, и фруктами. Кое-как собравшись, я укутался в шарф так, что половину лица видно не было, схватил наушники и вылетел из квартиры. На улице холодно и уже темно, не завидую Валерке, которого снова встретил около ларька возле дома. Снег валит с такой силой и скоростью, что дальше чем на два метра ничего не видно, а ресницы успели превратиться в сосульки. В наушниках играл Славик Погосов с излюбленной мною песней «Монро». Стоит ли говорить, что та самая Монро ассоциируется у меня с Лавровым? Ой, снова он. Пора бы заканчивать. Мы не виделись уже неделю, в сердце что-то скреблось, а на душе словно коты нассали. Ну вот, я снова завишу от встреч с ним. Знаете, чувствуется какая-то безысходность. Кто-то стучит мне по плечу. Я уже собираюсь развернуться и, вытащив наушники, сразу же втащить, но уже не наушники, а по лицу тому, кто посмел нарушить мой покой. Но оглянувшись, встретился глазами с Артемом. Опешив, я не сразу сообразил, что делать дальше. — Ну че стоишь, как истукан? Привет, говорю. — Он улыбается так ярко, что мне невольно захотелось зажмуриться. Но я не мог. Он буквально гипнотизирует меня и моё внимание. — Привет, — откашлявшись, все же выдавливаю из себя. — Ты чего тут? Прищурившись, он поправил воротник своей куртки. И снова этот взгляд в мою сторону. Когда-нибудь я разгадаю его. — Да у меня мама уехала к бабушке. Вот, решил не портить праздник окончательно. Хочу купить что-нибудь к столу, да выпить. А-то как-то не по новогоднему получается. А ты куда? — Он говорил это без всякого сожаления. Либо его правда не огорчает то, что он будет праздновать один, а мама оставила его одного. Либо на отъезд была вская причина. — Я тоже за продуктами. Ко мне друг придет, думаю, пить на голодный желудок такое себе удовольствие. — Жму плечами, и не понимаю, зачем он вообще подошел. Раньше такого не случалось. Обычно (уже после того, как Ленка стала ходить к нему на занятия), встречаясь в городе, мы просто кивали друг другу и расходились в свои стороны. — Твои тоже уехали, да? — В его интонации теперь можно было расслышать нотки отчаяния и грусти. — Да, они меня звали к себе на дачу, но я не захотел. Есть свои причины. — Снова веду плечами и думаю, что стоит избавляться от этой привычки. — Так ты в Пятерочку? — Он кивает. — Пойдем. Мы плечом к плечу заходим через автоматические двери в магазине, я чувствую себя неловко, но в то же время так легко, что хочется реветь от тепла, разливающегося в моей груди. — Так ты один будешь в новогоднюю ночь? — Он угукает в ответ, пока мы проходим к полке с выпивкой. — Не грустно? — Нет, — его рука потянулась к бутылке достаточно дорогого коньяка, — я не особо люблю новый год. Просто хороший повод отдохнуть от учёбы. — Точно, ты же учишься еще. Как подготовка к экзаменам? — Мне действительно интересно. Он с подозрением взглянул на меня, будто пытаясь высмотреть что-то в моём выражении лица. — Нормально. Я готовлюсь к ЕГЭ с десятого класса, так что это точно не будет проблемой для меня. А ты? Чем занимаешься после того, как школу закончил? Мне стыдно говорить ему о том, что я не получил никакого образования, кроме одиннадцати классов. Да, я сдал ЕГЭ по русскому, профильной математике и физике. Но настолько плачевно, что не смог поступить даже в самый стремный универ в нашей области. А сейчас работаю с другом в гараже, пытаясь заработать денег хотя бы на еду. Но мне приходится поведать ему то, о чем жалею. — Да, сейчас я думаю о том, что, если бы можно было повернуть время вспять, я бы взялся за ум и обязательно пошел учиться дальше. — Говорить было правда тяжело, учитывая то, что даже себе я в этом осмелился признаться только полгода назад. Посмотрев на Артёма, я не увидел того отвращения, которое ожидал увидеть. Наоборот, он будто сопереживал мне? — Ты же знаешь, что за ум можно взяться и сейчас? — Он усмехнулся. Легко ему говорить. — ЕГЭ можно пересдать, если подготовиться. Я улыбнулся. Нет, конечно, я задумывался уже об этом, но навряд ли я смогу подготовиться самостоятельно, а денег на репетиторов у меня нет. — Слушай, — заговорил он снова, спустя минуту тишины, потянувшись за второй бутылкой коньяка, — ты же с Сашей будешь, который с тобой раньше в классе учился? Иванин, вроде. — Ну да, он мой кореш. Ну, лучший друг, — пора бы фильтровать речь рядом с ним. — Я знаю, что значит слово кореш, — он рассмеялся, облокачиваясь на мое плечо рукой, сгинаясь пополам. Снова стало стыдно. Ну действительно, он же не из другого мира, чтобы не знать этого. Блять, я снова проебался. — Мы с ним соседи по дому, — точно, а я и думаю, что я упустил и не заметил, — только он в первом, а я во втором. Наши мамы иногда заходят друг к другу в гости. Так что можно сказать, что мы знакомы, — теперь уже плечами пожимает он, а после выдает то, что я совсем никак и никогда не ожидал услышать. — Может вместе отметим тогда? Если жалко квартиру, моя в нашем полном распоряжении. — И снова та самая улыбка, которую я вижу во снах. — Ну, что молчишь? — А, да, извини, я немного растерялся, — неловко приподнимаю уголки губ, надеясь на то, что он не подумает о том, что я какой-то сумасшедший. — Я всеми руками за, — пытаюсь скрыть свою счастливую и перекошенную моську, отворачиваясь к другому прилавку, на котором лежали пачки чипсов. — Но я не знаю, что об этом думает Санёк. На самом деле, мне глубоко насрать, что там думает Санек, я уговорю его в любом случае. Уж что-то, но такую возможность провести любимый праздник с объектом моего воздыхания я точно не упущу. — Тогда, напишешь мне? Я знаю, ты на инсту подписан мою, так что кинь сообщение в директ, как решите. — Бросил он, уходя в сторону кассы и оставляя меня в полном недоумении того, что сейчас вообще произошло. Он знает, что я подписан на его инстаграм? И как же ник @your_tiger и фотография белого тигра на аватарке выдали меня? С каждой секундой вопросов становилось всё больше, а ответов меньше. Решив подумать об этом позже, я сгребаю пять пачек чипсов в корзину и направляюсь к кассе. Выйдя из магазина, я набираю Санька и весело сообщаю ему новость о том, что наши планы меняются и ему не надо переть до меня, а я сам приду через полчаса. Заскочив домой, я принял душ, надел все самое лучшее, что только есть в моем гардеробе. Я даже причесался! Мои жесткие черные волосы обычно меня не слушаются, но сегодня, кажется, даже у них было хорошее настроение. Снег шёл все с той же скоростью, что и утром, но раздражал уже не так сильно. Забежав к Спайку, я обговорил с ним следующий план действий, и мы выдвинулись к соседнему подъезду. Набрал уже привычные «22» на домофоне. Послышался голос Артёма: — Заходите, — домофон запищал. Пока мы поднимались по лестнице, я рассказал Саньку как вообще так получилось, что сейчас мы идем к Лаврову, с которым и я, и он толком не знакомы. Квартира встретила нас теплом и запахом чего-то печенного? Печеньки что ли приготовил. Милашка. — Руки мойте в ванной! — Артем кричал, по-видимому с кухни. Мы с Саньком потопали в ванную наугад, потому что фиг знает, где она у него в квартире. Угадали даже с первого раза. Зайдя в кухню (пока еще мыл руки), я увидел Артема, стоящего спиной к двери. Он был в безразмерной футболке черного цвета, серых спортивных штанах и домашних тапочках с заячьими ушками. Такой уютный. Хочется украсть его и спрятать в кармашек. Ну или хотя бы сгрести в объятья и остаться так на все время. — Так вкусно пахнет, — протянул я, подходя ближе и борясь со своими желаниями. — Что-то готовишь? — Испек печеньки с шоколадом. Надеюсь, вы такое любите. — Артем обернулся на меня, облокотившись на столешницу. — Классно выглядишь. Что? Я не ослышался? Он правда это сказал? Ахуеть. Больше слов нет. Но их нужно было найти. — Э, спасибо. — Не зря же я старался. Ну правда. Поверх белой рубашки я надел черный свитшот, а на ногах обычные черные джинсы. Но в совокупности выглядит правда круто. — Ты тоже. — Я не мог отвести взгляд от его глаз. Рассмотрев лучше, я понял, что что-то не так. — Твои глаза… Они разные! Артем начал смеяться. Так заливисто и по-настоящему, что я искренне улыбнулся, наблюдая за ним. — У меня гетерохромия. — Отдышавшись, сказал он. — Я обычно ношу линзы. Но зачем? Это так красиво. В этих глазах можно увидеть целый мир. — Спасибо, но все-таки многие считают это прекрасной причиной для шейминга. Я что, сказал это в слух? Пиздец, я проебался. Ситуацию спасает Санек, зашедший на кухню со словами: — Ну че стоите? Доставайте жрачку и бухло, до нового года четыре часа, а вы языками трещите.

***

Я смотрю на него, а затуманенный алкоголем разум идентифицирует его как весь мой мир. Тот мир, в который я никогда не попаду. Тот мир, в котором я никогда не буду желанным гостем. На душе погано. Будто все то, что строилось долгими месяцами убеждений, рухнуло за один вечер. Я вижу в нем свою мечту, своё спокойствие, уют. Как же хочется укутаться в его объятия, как в плед, и так провести всю оставшуюся жизнь. Хочется стать для него поддержкой, опорой, чтобы он видел во мне того, на кого может положиться, довериться. Я обязательно стану для тебя тем, кто будет на твоей стороне всегда. Я счастлив просто находится в его компании, слушать его истории о детстве, прекрасный смех. Его улыбка скрывает в себе целую вселенную, которую я, наверное, никогда не освою. Санек давно уже в отключке от выпитого алкоголя. А мы, стоя на балконе, пытаемся пересчитать звёзды. Точнее, он пытается пересчитать звёзды, а я — веснушки на его лице. Соединяю их в созвездия и даю им имена. Никогда бы не подумал, что стану настолько сопливым. И счастливым. Быть рядом — то, о чем я и мечтать не мог даже месяц назад. — Ты чего такой? — Повернув голову в мою сторону, спросил он. Родинка под правым нижним веком смешно спряталась в морщинках из-за улыбки на его лице. Красиво. — Красиво. — Не выдерживая, отвечаю, пытаясь спрятать своё смущение, но в силу количества спиртного в моем организме, получается достаточно плохо. — Что? Небо? Да. Красиво. — Ты. Ты красивый, Тём, — уменьшительно-ласкательное срывается с моих губ, о чем я успеваю пожалеть ещё до его реакции. — Спасибо. Все? Я тут душу вообще-то изливаю. Знал бы ты, Лавров, сколько раз я думал о том, что ты красивый, ты бы расплакался. — Почему ты так считаешь? — Он снова повернул голову на меня. Но что-то в его взгляде изменилось. Теперь он смотрит словно в самое сердце моей души. Хочется кричать, плакать, смеяться и все это одновременно. — Потому что так и есть. Это факт. По-другому никак. Помолчали. Я схватил пачку сигарет, лежащих на подоконнике. Закурил. Никотин обжигает легкие и горло. Слова будто застряли где-то в глубине души и я не могу больше произнести и слова. Сигарета исчезает за считанные секунды. — Как с Леной? — Решил ошарашить меня? Что отвечать? Правду? Тём, я не люблю ее: она просто прикрытие. Прикрытие для моих самый искренних чувств к тебе. — Все нормально. — Она хорошая. Мы стали общаться ближе, как она начала ходить ко мне заниматься. Ты же не против? — Он снова поворачивает голову в мою сторону. А у меня… Как там говорится? В зобу дыхание сперло? Да, именно так. — Нет. Если честно, я не люблю ее. Я знаю, что она ко мне относится по-особенному, но я, как бы не пытался заставить себя, полюбить ее в ответ не могу. Я уже давно влюблен в другого человека. — Те слова, которые боялся недавно говорить самому себе, я выливаю на него. На того, по которому сохну последнее время. И сохну так, что даже проливной дождь не поможет восстановиться. Снова помолчали. Дверь открылась, и на балкон ввалился Спайк. — О чем пиздите? — Он тоже вытащил сигарету из пачки. — Да так, ни о чем. — Сказал я. Артём со стороны хмыкнул. Солнце постепенно начало показываться из-за горизонта. Мы втроём стояли и наблюдали за прекрасным рассветом. Любовались им. — Ну, пацаны, я домой, — Санек нашарил свой телефон в кармане, смотря на время, — уже ближе к 8. Мне сегодня на смену к отцу. Надо бы отоспаться. — Он пожал руку Артёму, обнял меня, — Удачи. — И скрылся за дверями балкона. — Пойдём внутрь. Я замёрз, — проговорил я скороговоркой, так как уже зуб на зуб не попадает. Мы прошли в гостиную. Я упал на диван животом, свесив с него руку на ламинат. Артём сел на полу рядом. — Спасибо, что пришли сегодня. Было весело. — Это тебе спасибо, что позвал. И снова тишина. Разговор будто не клеился. — Ладно, я тоже тогда домой. Я попытался встать с дивана, но Артём схватил меня за руку. Я лёг обратно. Он смотрел мне прямо в глаза, и мне казалось, что он вот-вот заплачет. Что-то поменялось в его взгляде. Он будто стал более взрослым, старше лет так на пять, за эти пятнадцать секунд. — Останься со мной. — Оглушающе звенит у меня в ушах. — Пожалуйста. Я киваю, чувствуя, что и правда нужен ему в данный момент. Протягиваю руку и кладу ему на голову, зарываясь пальцами в его светлые кудри. В животе что-то кипит, бурлит, связывается будто в узел. Эта близость очаровывает, околдовывает, словно самый искусный маг, завладевает моим разумом. Артём перехватывает мою руку и облокачивается на неё как на подушку, подминая под свою голову. — Ты мне нравишься. — Слова сами вырываются, и я не успеваю их поймать до того, как они долетели до его уха. Артём вздрагивает, будто это то, что он боялся услышать от меня. Поднимает свои глаза на меня. Я не могу прочитать его эмоции. Такой сложный. Такой близкий и такой далекий одновременно. — Нет. Я не могу. — Выдыхает он, кажется, скрипя сердцем. — Меня не за что любить, Марк. — Ты ошибаешься. Я люблю в тебе всё от родинки под глазом до того, как ты кусаешь губы. — Теперь слова даются легко, льются из меня ручьём, не пытаясь даже остановиться. Я всматриваюсь в его глаза, вижу свой образ в них и продолжаю говорить, — ты невероятный. Артём резко вскакивает с пола, и я, по инерции, вскакиваю за ним. Он отходит к окну, упираясь руками в подоконник. — Прости, тебе наверное лучше уйти. — Да, это ты прости. Пока я собирал вещи по всей гостиной, Лавров ни разу не повернулся, но я видел, как он смотрел на меня через отражение в стекле.