Мой хороший

Солнце уже давно легло за поля, последними лучиками касаясь близ златых колосьев. Где-то совсем далече от угодий земледельцев, к северу от города стоял прекрасный королевский замок. Он был каменным, высоким и страшным - по словам крестьянских детей - что внушал ужас и не только им. Но было и тем, кому было там хорошо.        — Милорд, — Его Величество оторвал взгляд от тлеющего огонька в камине и взглянул куда-то в направлении скопленных на полке книг. — Вы будете чай?       — Мой хороший. — слова смутили молоденького юношу с темным хвостом на плече, и он поставил приборы на стол с соответствующим лязгом.        — Милорд, что вы хотите сказать? — взгляд юного короля сильно смущал его. И делал счастливым. Да, надо было сказать, как он был приятен. — Милорд, перестаньте.. я ведь совсем теряюсь, когда вы так смотрите.        — Поди.  Король правителем не выглядел. Такие уж были обстоятельства, ничего не поделать, однако, он к ним приспособился. О своей тяжкой судьбе Его Величество никогда не думал. Юноша присел на корточки, когда король притянул его к себе за руку и обнял. Он слышал стук чужого сердца, прижался к груди ближе, и это тепло поглотило их обоих. Король прошёлся губами по щекам, призывая румянец, вызванный своими поцелуями, скрыть бледноту юношеского лица. Ничего больше. Только целовал, крепко прижимая к себе, когда мальчик в его руках вздыхал, боясь-таки притронуться к его чёрным волосам, чтобы не испачкать. Он считал, что это было лишним.        — Не будь так холоден, хороший мой. — с такой нежностью он это произнёс, что слуга стал закусывать свои губы.        — Я боюсь, что со мной вы перестаёте быть королем, милорд. Вы становитесь другим. — и король сам это подтвердил ему. Каждый раз подтверждал, теревшись о его ладони щекой, а затем касаясь его лбом и опуская голову на плечо.        — Я хочу быть собой с единственным человеком. Только ты этого заслуживаешь.        — Вот так и без титула?       — Ты уводишь меня от всего, присущего такой жизни. Поэтому нам титулы не нужны, — снова он целует его, лаская языком розовые, мягкие губы. Это согревало сильнее пламени камина. — Ты только не уходи от меня. Пожалуйста.       — Простите меня. Я не знаю, сколько я ещё могу просить у вас прощения, милорд. И всё же, простите…        — Ты уйдёшь ведь?       — Я от меча смог вас защитить. Так положено. — он прижал его так крепко, что спирало дыхание. Слезы защипали глаза.        — Пожалуйста, мой милый мальчик… я больше жить так не смогу… Не уходи…       — Я вас люблю.        — И я!.. — он поспешил сказать да не успел: открыл глаза уже в постели, что странно, вытянув вперёд руку, как хватаясь. Подушка под головой была влажной от слёз, и настоящее сразу навалилось на плечи грузом. Он сжал кулак. — ..Люблю, хороший мой. Если бы я только… тогда я..  Комок встал в горле. Прошло немало лет, о маленьком слуге все давно успели позабыть, но не Его Королевское Величество. Как забыть, если он рядом? Во снах. Он мог его там коснуться, так как забыть, будто не приходит?  Он живет правда, а… …Его милый уже лет пять как Господу душу отдал.