Русская пучина

— Забавно было наблюдать за тем, как ты отчитываешь Аякса, — зелёный по-доброму усмехается. — Ты точно такой же был в школе, — Бай Чжу двигает ложку в чае, размыто поглядывая в водоворот, образующийся в чашке. Чжун Ли вспоминает разговор с Марьинских и тяжко вздыхает: он уже успел несчитанное количество раз сожалеть о том, что Аякс ещё с концами не вылетел. Благодаря Чжун Ли, что оправдывал его перед всеми, но сегодня был немного другой случай. Он вопросительно скривил брови: — Ну, я и не помню, что отбирал еду у восьмиклассников и не вытряхивал содержимое их рюкзаков. — он сделал глоток чая и кинул оправдательный взгляд — Вот именно, ведь ты выбрасывал портфели в окно и отнимал мелочь, — шуточно «виноватит» друга и более минорно продолжает: — Я, кстати, вспоминал о «нас» давеча, — Чжун Ли понял и отвёл глаза. — было время, — биолог издаёт нервный смешок и кладёт острые кисти на стол. Сразу же раз двести успевает жалеть, что ненароком завёл диалог в это русло. Лишь бы душная испарина неудобства не повисла между ними, боже. Но Чжун Ли в осадке сожаления еле-еле расплывается. В обширном чердаке памяти, в дальнем углу, между цитатами на латыни и поэмами покоятся все благоговейные касания, танцы под выменянные пластинки. Моменты успели покрыться слоем пыли. Их не хочется доставать — больно. (?) лет назад Бай не мог ничего поделать ни с собой, ни с ним. Так бывает. Люди делают «свой выбор» под давлением обстоятельств. У людей нет чистой воли. Так было нужно в некоторой мере, иначе не было бы сейчас. И сейчас, из тонких, в миг прогибаемых под ветром деревьев, они стали совсем крепкими, пустившими монументально корни в сырую землю. Им совсем не к спеху, даже если осталось мало времени. На всё. Оба знают, что судьба их повенчала не под гремящий марш, а под бушующую песнь холодного аквилона. Тонкие узлы сплели неразрывно их души. Сколько не уходи, всё время оказываются у друг друга в объятиях, не вникая как так происходит. Так всегда было и будет до тех пор пока один однажды не уйдёт навеки. — Я не знал, что такое любовь тогда, я не умел любить — он неожиданно отрезал опечалено. — Я так глуп был. Ты так любил меня, в этом я точно уверен… Бай Чжу на миг чувствует себя уличённым, но это не мешает ему бережно заправить прядь волос Чжун Ли за ухо, едва касаясь щеки, и в значном ласковом жесте его лицо приняло блаженно-спокойный вид. — Зато ты всегда хотел быть любимым.