Кислород

Костяшка тонкого запястья водила туда-сюда по бумаге, вычерчивая кривые линии и рассчитывая расстояние между малюсенькими точечками. Острый карандаш царапался, издавая будто бы недовольный скрежет. Резкий взмах - обвод контура; быстрое чиркание - оттенение. Что же он делает? Рядом лежит открытая книга по Астрономии, в ней, между страниц, вложен тонкий - явно дорогой - пергамент с выписанными предложениями, зарисовками - для более точного понимания. «Поттер наклоняется к телескопу, попутно снимая очки и протирая один глаз. Обхватывает свободной рукой, чтобы не уронить и что-то мычит себе под нос с восторгом. Беззвучно раскрывает рот в следующее мгновение. Отходит и задумчиво потирает шрам, отодвигая место следующему ученику поглазеть. С жаром обсуждает что-то с Гермионой, распахивая свои зелёные глаза и бурно жестикулируя. Грейнджер кивает с блеском в глазах, что ее друг заинтересовался хоть чем-то. Рон же вяло вслушивается в сбитую речь, рассматривая все вокруг, пока его взгляд не натыкается на привлечённый прищур Малфоя в их сторону уже долгое время. Драко неловко дергает головой в сторону, устремляя взор в темно-звездное небо. Уходит в себя так, что, казалось бы, успел пересчитать каждую блестящую точку на небосводе, краем уха улавливая шёпот гриффиндорцев. Или один определенный.» Шелест по коридору сбоку - чья-то очень знакомая рука ложится на коленку Малфоя. Тот мелко вздрагивает, так как снова задумался о том моменте и шустро прибирает бумажку в учебник. - Драко? Что ты делал? Что же он делает? - Выписывал ориентир по звёздам. А ты? Он скинул ноги с холодного подоконника, свесив их вниз. Поттер так и не убрал горячей ладошки с коленки, маленько согревая. - Искал тебя. - Зачем же? Хочешь поэксплуатировать мой труд во благо твоих оценок? - Нет, оценки меня не интересуют. - Неужели? А Астрономия? - Это другое. Гарри улыбнулся краешками губ, улавливая, верно, мысль Малфоя. - Дай угадаю, ты снова не был на ужине и пришёл ко мне голодный, как бродячий кот? - Ну... - он виновато моргнул пару раз. - Немного разве что. - Ты не изменяешь себе, Поттер. Что ж, пойдём на кухню, попросим домовиков. Малфой спрыгнул окончательно, чуть задев Поттера плечом и рукой, словно невзначай. Он развернулся и пошёл в темноту коридора, поманив пальцами за собой. - Не хочешь после на Астрономическую башню? - тихо спросил Драко после затяжного молчания. - Не отказался бы, но думаю там холодно. Уверен? - Уверен. «В Выручай-комнате пахло чем-то пряным и успокаивающим. Малфой разложился с подушками и зеленоватым пледом перед камином на ковре, вслушиваясь в беспорядочные слова Поттера, щебечущего о звездном небе. - Церера же обладает подпиткой любви? Это так можно назвать? По существу, она обеспечивает питанием как средством обмена любовью и выражением приятия. Люди должны понимать, что пища Богини должна распределяться между всеми, но можно ли обмениваться, например, нематериальным? Поттер начал ерошить волосы Драко в задумчивости и прикусив губу. Он присел рядом, соорудив сзади себя стену-кресло из подушек. Шершавыми кончиками пальцев он водил от макушки до затылка (иногда и ниже, пока не упирался в ворот белоснежной рубашки) по голове Малфоя. Последний же пытался честно слушать, но сон начал морить его, утыкаясь Гарри в ногу и свернувшись калачиком среди этого гнезда. Доходило двенадцать часов ночи, они должны были вернуться в свои гостиные, но отчего то предпочли цепляться за друг дружку, словно утопающие. Драко, перед тем как отключиться, крепко сжал руку Поттера, наверняка делая больно, но после, словно извиняясь, он подносил ее к своим губам и целовал миллиметр за миллиметром, смотря из-под опущенных пушистых ресниц и взъерошенных волос, покоящихся на лбу в беспорядке. - Поттер, ну ты и дурачок.» Согревающие чары постоянно спадали и холодные потоки воздуха окутывали одинокую парочку. Малфой в очередной раз лениво взмахнул палочкой и на них ложилось тепло, как одеяло. Он сидел впритык к тёплому боку Гарри, чуть ли не вдавливаясь в него. - Ох, Драко, я же говорил, что будет холодно. Зачем ты решил сюда тащиться на ночь глядя? Мы могли бы снова пойти в Выручай-комнату. Он приоткрыл свою тёплую мантию и укутал ею Малфоя, придвигая к себе ещё ближе, хотя, казалось, дальше некуда. Он повернул голову вбок и уткнулся им в место над холодным ушком, опаляя горячим дыханием и вызывая мелкую дрожь от контраста температуры у Драко. - Я надеялся на твою силу помощи попавшим в беду. Как видишь, я в беде - мне холодно, а ты пришёл мне на помощь, герой. Греешь меня. Гарри потерся носом о висок и стиснул его в своих объятиях.

***

На столе покоился карандашный рисунок. Слишком много черточек, слов, созвездий. На бумагу ложились мягкие тени желтоватого света от огня, придавая тому ещё больше тепла и будто бы прикосновений к голой коже, едва касаясь. Там был изображён сам Гарри, стоящий в темноте Астрономической башни, окутанный со всех сторон лунным светом и блеском звёзд. Он тянулся куда-то вверх, указывая кончиком пальца на одну из самых ярких точек. На созвездие Большого Пса. Вспышка света - Сириус. Он мог бы ее схватить и долго рассматривать, но, увы, не может. Только он один и точка мягкого света его крестного - одного оставшегося близкого и дорого Гарри человека. Помимо Малфоя. Что оставил ему это послание на его кровати - и как он только смог сюда попасть? Ему вдруг захотелось зажать Драко где-нибудь и долго-долго шептать ему милые глупости про любовь, про Астрологию, и, наконец, про то, как он ему дорог. Он ни за что бы не хотел его потерять, как и других своих друзей - Гермиону, все семейство Уизли, Луну, Сириуса, Ремуса, Северуса, Дамблдора. И он бы высчитывал каждую родинку на теле Малфоя, так похожих на звёзды, а он сам - на ночное небо - такое же загадочное, умиротворяющее, спокойное, безмятежное. Они бы оба все отдали лишь бы подольше сцеловывать по вечерам всю усталость с лиц друг друга, обмениваясь наивным бредом и колкостями.