Укрощение строптивого

Что с самого первого знакомства, что сейчас — аль-Хайтам является душным ворчуном. Кавеху постоянно хочется с ним поспорить, вывести на эмоции, но ничего кроме колкости в ответ не добивается. Вывести на эмоции получается только в их уже общей кровати. Кавех обожает то, как Хайтам сразу становится до ужаса покорным, позволяя делать с собой самые грубые вещи. И сейчас аль-Хайтам лежит на животе, связанный по рукам и со спущенными штанами. — Мне так нравится, что ты такой гордый, — говорит Кавех и сильно сжимает одну из чужих ягодиц, а после оттягивает в сторону, открывая вид на уже подготовленную дырку, — и лежишь здесь, не сопротивляешься совсем. Со стороны Хайтама слышится смущённый звук, похожий на скулёж. Аль-Хайтам дёргается от прикосновений, поднимая таз выше. — Перестань… — бормочет Хайтам в подушку. — Не-е, тебе же это тоже нравится, ведь так? Когда указываю на твою послушность, на то, как ты разрешаешь обращаться с собой как с вещью, — снимает он штаны и прижимается вставшим членом между ягодиц. Кавех трётся, имитируя слабые толчки. — М-м-м… не дразни, — двигает задом Хайтам в ожидании. — До сих пор надеешься взять власть? — усмехается Кавех. Он прекращает движения, берёт аль-Хайтама за волосы и с силой вжимает того в подушку. — Здесь я приказываю, а не ты. Предварительно использовав смазку, Кавех заполняет Хайтама на половину длины, — не совсем уж изверг — а после на всю. Слышится тихий крик, заглушённый постельным, и последующий всхлип. Толчки Кавеха по началу размерены и медлены, чтобы Хайтам привык к ним, но после стали набирать скорость. Кавех потянул за волосы аль-Хайтама, заставляя подняться и выгнуться, и принимается трахать всё сильнее. Хайтам не сдерживает стоны, кричит на весь дом, не в силах сдержать удовольствия от секса. Кавех отпускает его, но тут же хватает за ногу, переворачивает и толкает головой на кровать. Хайтам оказывается лёжа на спине, его руки подняты к верху, а правая нога отодвинута рукой Кавеха, совершенно ничего не скрывая в самых интимных местах. Без предупреждения в него входит член, сразу же сумасшедше вдалбливаясь. Перед собой видна Кавеху картина, которую он безусловно обожает и никогда не забудет: Хайтам лежит с задранной чёрной безрукавкой, его глаза слезятся, рот открыт и издаёт очень непристойные звуки. Кавех замахивается на лицо и даёт самую звонкую пощёчину, а после берёт Хайтама за челюсть: — Как же я, блять, обожаю это. Я могу тебя душить, бить, ебать так сильно, что кровать сломается и ты ничего не сможешь с этим сделать, ублюдок, — его рука перемещается на шею и сдавливает. Хайтам лежит, задыхается и, на самом-то деле, если бы ему что-то не нравилось, уже бы давно начал активное сопротивление. Но нет, по его прихоти, с его согласия Кавех может обращаться с ним как с секс-игрушкой, не более. Так называемое «укрощение строптивого» до одури заводит Кавеха, питает его эго — он, действующий на нервы нахлебник, берёт контроль над вечно грубым и высокомерным самим секретарём академии. Хайтам вскрикивает от каждого толчка, а после протяжно стонет, когда член задевает простату. Приближение своего оргазма Кавех чувствует, потому выходит, пересаживается на мягкую хайтамову грудь и быстро дрочит. Спустя несколько секунд на заплаканное лицо Хайтама падают белые капли, растекаясь по щеке и лбу, а то, что попало на губы — он слизывает. С громкой одышкой Кавех отодвигается и тут же берёт в рот член аль-Хайтама. Он прячет зубы, облизывает и принимает всё глубже и глубже. Неудивительно, что уже возбуждённый Хайтам быстро кончает прямо в рот. Кавех ложится рядом на кровати, уставший и потный. — Сегодня было жёстче, чем обычно, — говорит Хайтам с придыханием. — Ну, ты же не против? — Нет. Только я до ванной, похоже, сегодня не дойду.