Они были против

Раздался стук, и посмотрели Соратники по сторонам. Блеснули вражьи револьверы. Их было видно из окна. Они пришли и дверь сорвали С петель, как с ветви тусклый лист. Тогда в гестапо ликовали. Торжествовал в тот день нацист. Был пистолет в руке сжат крепко. Мгновенье думал журналист: «Коль выстрелю в нацистов метко, То выдам всем, что я марксист!» Он думал: «Так тотчас застрелят Всех тех, кто рядом, здесь они. И коль с собой покончу, звери Поймут, что коммунисты мы.» Он знал, что если арестуют, Добра от них не жди никак. Но эту участь непростую Он принял, точно как солдат. Прикладов черных, что багряной Кровавой краскою так рдят, Удары принял. Его раны Горели, как огонь лампад. «Вы верите в триумф советский?» — Его решил спросить нацист. — «Падет нациста форт немецкий!» — Ему ответил коммунист. И вот допрос, но медлит гибель. «Скорей бы смерть!» — подумал он. Лицо, ладони — все разбито. «Не выдать только б никого!» Тогда он руку поднимает, Слегка ударив ей врага. Его нацисты избивают. В надежде он, что смерть близка. Но нет! Ведь после всех мучений Его тюрьма ждала, и в ней Он репортаж с петлей на шее Вел, не забыв счастливых дней. Тот день пришёл, и заключенный Казнен нацистом был в тюрьме. Отчаянный и обреченный Он завещал в своем письме: «Я не хочу чтоб вспоминали Меня со скорбью. Так нельзя! Я пел, любил и умираю С одною радостью в глазах!»