Они были против

Шестнадцатого, в январе сорокового Рожден на свет Вильягра Дерлис был. Рожден в Пирибебуе был в семье простого Рабочего и коммуниста. С детства сын Его подполью помогал, а позже, Когда прошло четыре года, он примкнул К бунтарской парагвайской молодежи. Печатник типографии свернул И горы б, только бы страна была свободна. Организацию студентов возглавлял Вильягра Дерлис за победный крик народа. Горел в сердцах героев яростный накал! И вот, борцу за правду восемнадцать. Организует он волнения в стране, В поддержку забастовки чтоб сражаться За право трудовых людей теперь, И вот момент настал, который, может, Уже классическим стал в наш суровый век. Как это было, нам гадать лишь можно, Но знаю, Дерлис —стойкий человек. Я думаю, он палачей своих по рожам Ударил окровавленной рукой И пересилил страх свой, и, возможно, Им улыбнулся дерзко, как герой. А после к высылке военным Судом в концлагерь Чако был приговорен, Однако, под общественным давленьем, В гражданскую тюрьму переведен И после своего освобожденья Через четыре месяца один сплошной надзор. Восстановившись, в колледже готовил выступленья, Хотя и знал слова: «допрос» и «приговор». В совет подпольный он был избран, Пойдя властям наперекор. Ведь что такое эти риски, Коль Родина в беде его! И вновь арест! Два месяца потухли в одиночке, Потом с руководителем КП Одна тюрьма, одна еда, вода, но точку Еще поставить рано на листке. В тюрьме с Майданой, Рохасом, Алькортой, А дальше новый комиссариат, А дальше и побег! «Ну что, когорты? Нет, мне не страшен гибели кулак! Скажу вам больше, пусть вам не понять, но все же Не только мне не страшен он, влюблен Я в гибели кулак, всю кожу, Все клетки, сердце я под штык отдам за Асунсьон! В шестидесятых Дерлис снова Борьбу священную народную ведет. Вильягра стал секретарем подполья, ¡No pasaran! ¡No pasaran! Враг не пройдет! А что потом? Ответ мне дать не сложно. Его жандармы взяли, и опять Пытался Дерлис снова осторожно Из камеры своей на волю убежать, Но тяжко был Вильягра ранен. Затем и с астмой режущей упал, Но в грязь лицом все ж не упал он А стойко перед мукою стоял. Он снова вышел из-за писем Соратников со всей земли. Но не прижались власти крысы. Его поймали вновь они, На этот раз, чтобы в концлагерь Такумбу выслать на лета, Но ветр подул и взвились флаги Багровые. Он жив! Он там! Ему помог в тот день Союз Советский! Страна рабочих наших и крестьян! Где слышен смех от счастья детский, Где нету войн, волнений, слез и ран. В СССР он говорил: «Еще на воле слышал много Я о Такумбу. Говорят, Что это ад земной. Дороги Ты не найдешь никак назад. В аду Такумбу лет провел не мало И только лишь недавно мы, (Я с частью малою героев Парагвая) Все ж были освобождены. Мы знали, за свободу жизней наших Боролся ваш народ советский, храбр и смел. Защитник угнетенных. Он бесстрашен! До наших тюрем его голос долетел! Казалось бы, там все твои идеи, Но это там, не в Парагвае, где ты жил. И Дерлис возвратился на неделе, Но не легально, а под именем чужим. Под именем чужим, а не легально Теперь он член ЦК и секретарь ФКМП. В подпольной типографии Вильягра Газету выпускал по всей стране. Однако Стресснер был любителем репрессий И вот Вильягра и его жена в тюрьме. В тюрьме их сын родился, тоже Дерлис. Новорожденный в политической игре. С Мигелем Анхелем Солером Вильягра голодовку объявил, И с профсоюзным лидером Рубеном Гонсалесом Акостой. Нету сил, Их всех перевели тогда в концлагерь. Названье Эмбоскада он носил, Но рук своих они не опускали И вечно в кулаках держали их. А тайная полиция не дремлет. Ее начальник — Пастор Коронель. Идее узников не внемлет. Тортурой опьянен проклятый зверь. Вильягра Коронелем был повешен в тайне, А тело бездыханное его Нашли в реке, и так Вильягра Придавлен был погибели рукой. Погиб он молодой и смуглолицый. Бесстрашных и отчаянных удел. И нечем палачу его гордиться. Он сел в тюрьму, стал стар и потолстел. В тюрьме и сгнил тортурадор бывалый За преступления жестокие свои. В тюрьме сгниет так и убийца Хары. В безликости забудутся они. В сердцах народных Дерлис снова Борьбу священную народную ведет. Вильягра! Его лозунг, его слово: ¡No pasaran! ¡No pasaran! Враг не пройдет!