бар влюбленных

— не хочешь выпить со мной? — громко раздаётся пьяный мужской голос над ухом рыжего парня. несмотря на то, что оба мужчины находятся в баре, где запах алкоголя и сигарет въелся в воздух, стал его неизъемлимой частью, от задавшего вопрос жутко несло крепким виски и тяжёлым мужским одеколоном. — я не пью в компании, — парень с огненными волосами даже не удосуживает взглядом подсевшего рядом за барную стойку юношу, лишь слегка помешивает бокалом вино и выпивает, не морщась. — моя компания тебе будет по душе, — в голосе незнакомого слышится едва уловимая нотка похоти, смешанной с наглой самоуверенностью, — бармен! повторите прекрасному молодому человеку. — ты кто, блять, такой? — только сейчас рыжий поворачивается на подсевшего рядом юношу и то с таким видом, будто готов прямо сейчас втоптать того в землю. парень видит перед собой высокого юношу с неуложенными каштановыми волосами и чернильным взглядом бездонных глаз, на шее и руках его завязаны пожелтевшие бинты. они кажутся знакомыми. особенно эта бесстыжая улыбка малиновых губ, которая, кажется, перманентно нарисовалась на лице юноши. — осаму дазай, — дазай также развернулся к новому знакомому, оставляя логоть правой руки на барной стойке, а другой держа стакан с виски, — а тебя как, куколка? — какая к чертям куколка, петушара?.. чуя накахара, — он щурит свои глубокие холодно голубые глаза, сравнимые с льдами северного океана, такие же бесстрасные и цепляющие неприкосновенной красотой, словно пытается что то вспомнить, но тут же отворачивается обратно, дабы взять в руку поданный барменом бокал вина. в свете тысячи гирляндных лампочек, что лозой обвивали барную стойку, холодильника с баночками пива, которые можно увидеть через стеклянную дверку, необъятном количестве разноцветных прожекторов и светодиодов, муть угольных глаз дазая поблескивала шалостью. безобразная ухмылка малиновых губ никак не спадала с смазливого личика брюнета. из глаз чуи, казалось, жалюще летят искры — льдинки — презрение к новому знакомому рыжик не скрывал. волосы его, цвета пламени, ловили мерцающиее свечение огоньков, переливаясь радужной палитрой. они проговорили достаточно долго для тех, кто случайно познакомился в ночном клубе и говорили бы ещё достаточно долго, если бы дазаю, от количества выпитого алкоголя, не стало бы худо. накахара, проявляя тактичность к новому другу, вызвал тому такси, посадил в него. — чуя, — тихо шепчет осаму, севший на заднее сиденье автомобиля, рыжему приходится наклонятся, чтобы услышать бубнеж брюнета, поэтому придерживается за дверь, не желая сесть внутрь, — спасибо. что. этот вечер… я никогда не забуду. — пустяки, — накахара мягко перебивает выпившего, лишь слегка толкает того обратно в салон, ведь осаму уже хотел вылезти из машины, чтобы «поблагодарить» чую. — надеюсь, ты тоже, чуя — неожиданно дазай хватает накахару за кисть, с силой, бесстыдно, тянет на себя, что бедный чуня, неожидавший такого, бессильно падает на сиденье, придавливая брюнета. в тот же миг рыжий чувствует, как загораются пунцовым его щеки, а по телу проходит приятная волна адреналина. дазай осаму его целует. чуя смутно помнит холодные пальцы на его разгоряченном теле, но чётко помнит, что осаму целуется ахуенно.

***

яркие солнечные лучи заставляют рыжую красавицу потянутся, сладко зевнув. его одноместная кровать кажется непривычно большой, а свет из окна необычно ярок. чуя разлепляет глаза, бесшумно садится на кровати и ахуевает: «я же говорил, что не пью в компании!». он осуждающе смотрит на мирно с (о)пящего нового знакомого, хмыкает своим мыслям, аккуратно поправляет брюнету прядь, падающую на глаза, открывая лицо приятной наружности. накахара слегка закусывает губу, отмечая то, что оба спали в одежде. комната, в которой чуня проснулся, оказалась по размерам невероятно большой и просторной, кругом музыкальные инструменты, диски, сертификаты, и, на удивление, все убранство выглядит довольно чистым. рыжик приходит к выводу, что, скорее всего, дазай играет в группе, но какой пока не ясно. чуя подмечает, что уже довольно долго смотрит на брюнета, потому одергивает себя, заставляя встать с кровати, бесшумно собраться и также уйти. это ему удается.

***

тем же вечером накахара получает приглашение на вип вечеринку, устроенную в элитнейшем клубе города, специально для ведущих музыкальных талантов. исключительно для исключительных. рыжий не имеет права отказываться, а потому надевает свой лучший костюм, чокер и шляпу. мигающие вспышки паппарации, режущие глаза, охрана пытающаясь оттащить фанатов, дорогие глянцевые лимузины, безоблачное ночное небо и чуя, вместе со своей группой, идущий ко входу в клуб. их тут же встречают возгласы, крики, фотоспышки, громкая муызка, доносящаяся из здания. в клубе уже царит атмосфера разврата. естественно, здесь не только собрались музыканты, но и сливки общества, те, кому не нужно даже глазом моргнуть, как билеты на самые дорогие выступления уже куплены. в сегодняшней программе каждая приглашенная группа должна будет сыграть. чуя не горит желанием услуживать тупым богачам, но у него нет выбора, он пытается отвлечься, разговаривая с рюноске акутагавой — барабанщиком группы. — чуя, почему ты не брал трубку вчера вечером? — голос аку кажется до режущего берзразличным, но рыжик знает, что тот волновался. — я был в баре, — накахара хмурится, трет точку между бровей, вспоминая события за прошлый вечер, тихо матерится, —. я был с неким дазаем… а, осаму. ты его знаешь? увязался, как черт. — с кем?! — глаза рюноске резко округляются, чуя не может узнать его обычно беспричастное лицо, которое сейчас выражало то ли испуг, то ли злость, — это ведь вокалист известнейшей группы, как ты, черт тебя побери, смог с ним связаться? он лютый бабник, держись от него подальше… но чуя его не слушал. его взгляд был устремлен совершенно в другую сторону от акутагавы, там во всей своей красе стоял осаму, высокий, с уложенными волнистыми волосами, заправленными за одно ухо, чёрных очках, отражающих огонь зажигалки, которой он подкуривал себе сигарету. вокруг него сбродом мельтешат, словно муравьишки, женщины, в красивых нарядах, но он даже не удостаивает их взгляда, лишь убирает зажигалку, закуривая. — ты здесь? — звенит над ухом хриплый голос рюноске — да, — звучит на автомате. нет, аку, не здесь. накахара глаз не может оторвать от всего из себя осаму дазая, что стоит, подправляя явно туго затянутый галстук, снимая пиджак, оставаясь в закинутом на плечо черном галстуке и белой полупрозрачной рубашке. чуя замечает, что тот снова в бинтах. как вдруг, их взгляды пересекаются и не медля, рыжик отворачивается. — мать твою, что с тобой? — рю кладёт накахаре на плечо руку, пытаясь привести того в чувства. — задумался, ниче страшного, — чуя пытается забыть картину, которую сейчас увидел, как замечает, что взгляд аку изменился и направлен чуть выше головы рыжего. в этот момент кто то смахивает руку рю и притягивает накахару к себе. тут же, в паре см от уха рыжика звучит знакомый бархат голоса: — почему ты сбежал?