Перекроить свою основу

      Утро началось так себе. Сам факт, что нужно было идти куда-то, всё портил. Привычная побудка, начавшаяся с «Саш, вставай» и закончившаяся «Что ты ночью делала, что встать не можешь?» под стягивание сначала одеяла, а потом уже и меня самой с кровати. Попытка зарыться носом в подушку ничего кроме удара чужой ладони по моему плечу не дала. Пришлось вставать. —Может, я лучше дома останусь? —спросила я, с трудом садясь на краю. —Нет, ты пойдёшь сегодня в школу, и точка, —в полуприказном тоне ответила бабушка. —Что мне там делать-то? Опять наблюдать этих упырей и скандалить? —буркнула я, пытаясь продрать глаза. —Есть иди, —только и был ответ. Еле переставляя ноги, я доползла до кухни, и разве что кофе выпила, едва его не разлив. Из ванной раздался стук, как по стеклу кто-то бил. Чуть не свалившись, я поползла туда. Сначала перед взором возникла привычная картина –сонное, лохматое чучело с огромными, почти что чёрного цвета кругами под глазами, колючим взглядом и в целом недовольным выражением лица. Зато потом эта недовольная физиономия какая-то резко поприятнее стала, и не щурилась даже, смотря на меня с довольным блеском в змеиных глазах. —Проснись и пой, задохлик мой! С этого дня ты начинаешь новую жизнь! —радостный тон гостьи из зеркала только раздражал… —Сейчас я хочу спать, —хмуро отозвалась я, включив ледяную воду и в очередной раз убедилась, что она совсем не бодрит. —Естественно, ты же пока как подпитка у меня, к тому же, даже маковой росинки не проглотила, да и не один раз под утро засыпала, —отмахнулась девушка, подавшись вперёд. Я сразу же зажмурилась, не желая сталкиваться с убийственным в прямом смысле слова взглядом нечисти.—Ты серьёзно? Мы же контракт подписали, чего глаза закрываешь? —На всякий случай, —буркнула я. Послышался смешок и сущность щёлкнула меня по носу. —На руки смотреть можно, —хохотнула сущность. Я приоткрыла сначала правый глаз, потом левый, с неожиданным для себя интересом рассматривая чешуйчатый кулак, в котором точно что-то было спрятано. —А что в руке? —спросила я, оживившись. Хотя и клонило в сон, но странный, скрытый предмет заставил оживиться. Следом раскрылась ладонь и перед носом заболтался необычный кулон. —Чистое серебро, прошу заметить, —самодовольно подметила девушка.—Мой подарочек для подопечной. —Ох… сопрут, и не замечу…—вздохнула я, поймав затейливую побрякушку. —Если увидят, —усмехнулась гостья, надев мне на шею цепочку. Мороз пробежался по коже, пробираясь, казалось, в самую душу. Однако же сон как рукой сняло. —А вот теперь можешь меня рассматривать, сколько душе угодно. Мне уже интересно, что ты там себе напридумывала, увидев только руки… Я подняла взгляд на зеркало, смотря прямо в глаза странной сущности. В этот раз они были совершенно точно не моими, а как у ящерицы по виду, а по размеру –огромными, как у лани и искрились весельем. —Иди уже, а то опоздаешь, —проговорила сущность, слегка толкнув меня в плечо, словно выводя из какого-то транса. Я кивнула и поковыряла к себе, собираться.       Все те несколько минут, в течение которых проходили сборы, я переваривала произошедшее, да так увлеклась, что едва не убежала в домашней обуви и без куртки, о чём мне и сказал младший брат, при этом добавив, что спать надо ночью, а не читать всякую ерунду, чтобы на ходу не спать, а потом донимал всю дорогу до школы.       В этом аду тоже никто жить спокойно не давал. То контрольные, то диктанты, то у доски отвечать… И всё это в один день, и в основном на мою голову! Хотя и это было не самым страшным. Совсем «весело» было на переменах, когда все резко оживали и искали приключения на свою голову. Как минимум.       Этот день не стал исключением, и нападки со стороны большей половины класса в который раз портили мне день, нервы и голосовые связки. Разве что кулон, иногда напоминавший о себе странным образом и висевший на шее, немного успокаивал своей странной прохладой… Ровно до той поры, пока черновик с каракулями не вырвали прямо из-под носа. —О, так ты всё-таки живая! —в притворной радости воскликнул Руслан, рослый и несколько полный мальчишка, когда я посмотрела ему в глаза.—Может, отвлечёшься от своих порисулек? —А что, надо с вами округу разносить? Меня и почеркушки в тетрадке устраивают, —проговорила я, стараясь сохранять спокойствие. А ведь так хорошо прошли первые три перемены… Удавалось же игнорировать этих стервятников, упорно пытавшихся донимать меня словесными нападками…—Ну сколько можно, правда? Неужели так сложно оставить меня в покое и не подходить? —Сложно, —усмехнулся мальчишка, с важным видом листая отнятый черновик. —Отдай тетрадь, —отчеканила я, выбираясь из-за парты. —А то что? Заплачешь? —насмешливый взгляд одноклассника подкинул дровишек в костёр злости. —Обойдёшься, выродок, —шикнула я, хотя уже чувствовала, как слёзы на глаза наворачиваются. Рука метнулась к тетрадке, но мальчишка резко поднял черновик над головой. Как бы я ни пыталась дотянуться до художеств, ничего не выходило, а попытки пнуть задиру по коленке или отдавить ему ноги успехом не увенчались. —Гляньте, гляньте, чокнутая бесится! —выкрикнул кто-то сквозь смех. Ну конечно… Святослав… уж он-то не упустит возможности по прикалываться над тихонями…—Сюда кидай! Шорох листов показался слишком громким, черновик пролетел над головой, прямо к другому задире в руки. Я, как последняя дура, метнулась в сторону полного блондина, но тот отправил тетрадь в очередной полёт, к Витьке Галдееву, от него –к Дианке Крикуновой… Все, кто был в классе, либо участвовал в этом безобразии, либо просто не вмешивался. С минуту я металась по классу, закипая от злости и обиды. Потом, не выдержав этого издевательства, я просто выбежала из класса, едва ли не плача. Это не самая раздражающая выходка, да, но одна из многих, от которых уже тошнит.       Хлопок двери, и я оказалась в темноте комнатки с раковинами, над которыми висело зеркало длиной на всю стену. В нём-то и отразился холодный голубой огонёк. Я так и застыла от удивления, ведь мобильника я с собой не брала, да и что могло послужить источником света, если лампы не включал никто? Вытерев едва полившиеся слёзы, я присмотрелась к отражению. Как ни странно, источником голубого сияния был подаренный ранее кулон! —А я уже и думать забыла про тебя… —пробормотала я, рассматривая причудливую безделицу. Оказалось, что на тонкой цепочке болтался ключ, почти на половину похожий на птицу. То ли это филин, то ли ещё что, но видок у, так сказать, основы кулона был весьма занятным. Можно было различить каждое пёрышко на тельце, а крылья, будто сложенные из нескольких перьев или пластинок, были раскрыты, с острыми кончиками. Чем дольше я изучала подарок, тем спокойнее становилась, будто все дурные эмоции кто-то вытягивал.       Когда послышались шаги, я резко выпустила ключ из рук, развернувшись лицом к двери. Та открылась довольно резко, и на фоне льющегося из окна дневного света возникла невысокая фигура одноклассницы. —Почему я не удивлена?..—вздохнула подруга, вытаскивая меня в коридор. —Давай быстрее, пока тебя как сбежавшую с уроков не записали. —Чудно, что сказать, —цыкнула я, едва не путаясь в ногах, поднимаясь за Жанкой по лестнице. —Захожу в класс со звонком, и что я вижу? Наши придурки прячут твой рюкзак в шкаф у окна! —подруга была не в самом лучшем расположении духа. Видимо, тоже уже сцепилась с кем-то из класса. —Будь готова к тому, что и твои вещи спрятали, —предупредила я на всякий случай. —Сама знаешь, как нас «любят». Жанна только кивнула, когда мы дошли до конца лестницы. —Слушай, у тебя какие-то странные руки, —сказала вдруг Жанка, остановившись прямо посередине коридора. Она повернулась ко мне лицом, буравя таким взглядом, от которого холодок по спине пробежал. —Ты где руки так поморозила? И почему белая такая? —Перемёрзла, —ответила я, пожав плечами. —И синяк на физиономии тоже от холода появился? —с долей скепсиса спросила Жанна, указав на себя пальцем под глазом, на левую скулу. Я, зеркально повторив движение подруги, ощупала уже правую скулу и поморщилась. Вчерашние разборки не прошли бесследно…—Слушай, что у тебя вообще происходит? —Ничего особенного, —отмахнулась я. —Ну да, конечно.—фыркнула подруга, сузив глаза, как всегда делала, когда злилась, но голоса не повышала. —Хочешь сказать, случайно свалилась? Если рассечённый лоб ещё можно списать на твой вечный сон на ходу, хотя тебе специально дверью в лоб прилетело, то синяки на лице… —Ты бы ещё громче кричала, —цыкнула я, косо глянув на дверь, обитую железом; рядом с ней мы и стояли. —Наши всё-таки рискнули? —спросила Жанка, на что я только фыркнула. —Они слишком трусливы для такого. Знаешь же, что заява окажется на столе в участке, как только меня выпустят, —отмахнулась я, сдвинувшись с места. —Дневник? —со вздохом догадалась подруга, на что я только кивнула, подойдя к двери кабинета географи и постучалась.—Но ведь ты его хорошо спрятала, разве нет? —Можно войти? —спросила я, заглядывая в класс. —А мне сказали, что вы ушли. Забыли что-то? —протянула Александра Антоновна, добавив в последние слова капельку яда. Было неприятно от этого… —Да, есть парочка вещей, которые мы забыли, —усмехнулась я, не отводя взгляда. —Могу даже сказать, что именно. —Не нужно, —отмахнулась учительница, но я намерена была продолжать концерт. —А я всё-таки перечислю, —сказала я относительно громко, вваливаясь в класс под всеобщие смешки и недовольные вздохи.—Для начала я забыла свои вещи, которые попрятали эти выродки, желание лицезреть этих придурков и веру в людей. Это для начала. —Саш, успокойся, —шепнула Жанка, пытаясь как-то предотвратить разборки. —Следи за языком, Соколова. Или ты и дома так разговариваешь? —спросила математичка, желая меня осадить. —Может, вы это ещё и у них спросите? Или только меня видят, как обычно? Я ни разу не открыла матом при учителях, они же, —тут я махнула рукой в сторону парт, за которыми сидели одноклассники, —постоянно выдают такие словечки, от которых даже у пьяного сапожника уши в трубочку свернутся. Так какого чёрта осаживают исключительно меня? —Ну, всё… Приехали… —чуть слышно прошептала подруга, не решаясь вернуться на своё место.—Саш, выдохни. Это не поможет! —Мы сейчас о тебе говорим, —белая ведьма резко сменила тему, став чуть мрачнее. —А давайте не только меня в оборот брать! Нас же тут целых двадцать человек вместе с вами, Александра Антоновна, а «смертные грехи» известны только наши с Жанкой, то есть всего двух человек постоянно отчитывают по поводу и без. Вы же сами говорили, что везде и во всём мы одинаковые, и выделять кого-то никто не будет. Неужели вы это просто так говорили? —Ой, да заткнись ты уже! Задолбала, —цыкнула Дашка. Я же молча взяла чей-то пенал и кинула его в одноклассницу.—Больная что ли?! —С вами и не такой стать можно. А будешь вякать –на косе задушу, змеюку, —рыкнула я. —И да, за это я, так и быть, приму выговор, но только за то, что я сделала. А чтобы отчитывать меня за поведение, Александра Антоновна, обратите внимание и на других. После такого цирка я молча стала искать вещи. Математичка что-то говорила на повышенных тонах, почти что кричала, пока я вытаскивала рюкзаки –свой и Жанкин, –из одного шкафа, тетрадки с учебниками –из другого, а одежду из коморки, с которой соединялась маленькая раздевалка. Обычно в этой маленькой комнатушке обитала наша классная руководительница, которая сейчас, скорее всего, у кого-то вела урок. —Уйдёшь, и будет у тебя ещё одна двойка, —сквозь поток лекций проскочила только эта фраза. —Так меня же тут нет, кому двойку ставить? —огрызнулась я, собираясь выходить из класса. Рюкзак с курткой болтался за спиной. —Саш, последний урок, —шикнула Жанна, взглядом указывая на часы, висящие прямо над доской. Я подошла к своей парте и, кинув вещи на спинку стула, заняла своё место –вторая парта с конца, прямо во втором ряду, почти что центр класса… —Держи, —едва слышно шепнул Тимоха, пододвинув свой пенал, в котором оказался спрятан мой мобильник. —Стащил, пока они не видели. Я только кивнула, забирая допотопное средство связи. Говорить совершенно не хотелось, да и не в таком состоянии это делать надо. Вместо поддержания беседы я выудила какую-то тетрадку с карандашом и просто что-то калякала, ожидая, когда прозвенит спасительный звонок.       И вот, настал миг свободы. Одноклассники шумной толпой высыпали в коридор, утаскивая с собой куртки с сапогами или выходя только с рюкзаками; некоторые оставляли вещи в холле, на первом этаже. Когда все вышли, я закрыла дверь. —Странно, что ты рискнула огрызаться с математичкой, —проговорил вдруг Тимофей, поднимая стулья на парты, один за другим. —И правильно сделала. Эту грымзу белобрысую уже невозможно терпеть, —фыркнула подруга, шебурша чем-то в раздевалке. —А вы разве не уходите? —спросила я, оторвавшись от художеств. —Мы дежурные, Саш, —напомнил сосед. —Жан, а ты что, помочь решила? —Можно и так сказать, —отозвалась Жанка, начав подметать. —Скорее, устраивать допрос с пристрастием, —буркнула я, заставив себя доползти до доски. —А что случилось? —Морозов был где-то за спиной, всё ещё грохоча стульями. —А, так вы про это… Так ты не ровняла стены чьей-то головой, как обычно? И часто так? —Часто–нечасто, а случается такая вот… Чертовщина. Время от времени, —неохотно отозвалась я, оттирая особенно противную меловую полоску. —Я вот не пойму, как и кто нашёл твой дневник? —начала рассуждать подруга под шуршание веника. —Ты же говорила, что могла его потерять, так? —я кивнула. —Тогда выходит, что это братец тебя заложил? —Мать его сама нашла, пока скандалы учиняла, —я осмотрела зелёное полотно и снова начала его натирать. —Исход скандала мы и можем наблюдать, так? —вздохнул Тимоха, подойдя. Я снова кивнула.—Ты же всего пару раз на той неделе лебедя словила, и чтобы так влетело? —Это за четвертные, —пояснила я, резко повернувшись к одноклассникам, у которых глаза от удивления на лоб полезли. —А с ними-то что не так?! —мальчишка был, мягко говоря, ошарашен. —И… Разве ты дневник не показывала? —Нет, я что, на смертницу похожа? За комод закинула и сказала, что потеряла, —ответила я, скрестив руки на груди.—За тройбаны по инглишу с трудами меня и так вчера едва не придушили, а тогда бы вовсе в лучшем случае в травму отправили бы… —С нашими-то преподами вообще удивительно, как мы на тройках держимся, —вздохнула Жанка, вручая тряпку. —Пыль протри. —А что с вашими трудами не так? —Тимоха откопал-таки лейку и недовольно цыкнул. —Они что, нас ждали, чтоб хоть кто-то цветы полил? —А у нас не как у вас, мальчишек, —отозвалась я. —У нас тут выкроить, там зашить, здесь перешить… А объяснять, как и что, никто толком не будет. Хорошо хоть, не готовим, а то было бы ещё хуже. Чёрт, да я лучше снова доски пилить буду, чем за выкройками этими сидеть… —Будто у нас интереснее, —сосед вышел, оставив меня одну, наедине с мыслями, в совершенно пустом классе. Жанка вышла ещё раньше, тоже за водой.       Стоило двери захлопнуться, и из раздевалки раздался уже знакомый стук по стеклу. Я зашла в маленькую, вечно тёмную комнатушку, в которой даже одному человеку было тесно, и посмотрела в зеркало, похожее на соту. —Скоро домой пойдёшь? —с ходу спросила сущность. —А ты, я вижу, в отличном настроении, —буркнула я, с некоторой завистью смотря на довольную физиономию напротив. —Не начинай, Светлик! Сегодня у нас знаменательный день, станешь на шаг ближе к моему народу, а для этого ты должна быть в лучшем расположении духа, чем сейчас, —на радостях сущность даже вылезла из зеркала, вцепившись мне в плечи для пущей устойчивости. От страха я даже зажмурилась, чем развеселила странную гостью.—Точно, ты же не в курсе… сейчас смотреть можно, даже в глаза. Кулончик-то у тебя. —Имя назовёшь, тогда и поговорим. Всё, баста! Либо так, либо никак, —фыркнула я, почувствовав, как хватка ослабла, а потом и вовсе сошла на нет. —Вот же… Вредный человек! —обиженно проговорила девушка, слабо стукнув по стеклу. —Почему я должна его называть вообще? —Хотя бы из вежливости. Или из-за того, что моё имя тебе известно, —напомнила я. —Не скажешь, как звать –через три дня разорву контракт. —Нет, не надо! —от этого вскрика я даже дёрнулась, открыв глаза. Отражение оказалось совсем белым, даже белее снега, и очень взволнованно. Видимо, этот договор и правда очень важен для иномирного существа. —Тогда говори, как зовут, —с нажимом проговорила я. На секунду она подняла руку, как бы прося подождать, и обернулась назад, словно говорила с кем-то. Когда короткая беседа закончилась, обладательница чешуйчатых рук стала ещё более взволнованной. —Сейчас не могу, не здесь, —прошипела девушка, посмотрев в сторону двери. —Когда все спать будут, тогда всё расскажу, подожди только! —Ну смотри мне, —понизила я голос. —Обманешь… —Клянусь душой и кровью, всё расскажу, —выпалила сущность и исчезла вместе с приближающимися шагами, раздающимися в коридоре. —Саш? —позвала подруга, шагая по классу. Поставив на пол что-то тяжёлое, –видимо, ведро с водой, она вздохнула и раздражённо потопала ногой. —Свалила уже, что ли?.. —Пока что нет, —отозвалась я, высовываясь из раздевалки. В глаза кинулась швабра, стоящая у входа, как раз рядом с Жанкой.—А Тимоха где? —А он что, не приходил до сих пор? —подруга так и замерла с тряпкой в руках. —Не потерялся же он, в самом-то деле! Слушай, а уйти он не мог? —С лейкой? Вряд ли, —протянула я, обдумывая случившееся. —Наверное разыграть решил. —Не похоже на него, хотя… Кто знает, —пробормотала Жанка, выжимая воду. Жуткое нечто, гордо именуемое тряпкой, плюхнулось на пол, и одноклассница с чувством выполненного долга уселась на парту. Пришлось ползти к орудию труда… весящему, по ощущениям, раза в два больше меня. Сначала всё шло нормально; я драила полы, Жанка разбавляла тишину всякими байками и глупыми шутками, с которых могли смеяться разве что мы двое, а потом, когда я добралась до середины класса, подруга замолчала. Я подняла глаза на неё, не понимая, что случилось, и встретилась с ошалелым взглядом. —Ты слышала? —еле слышно прошептала одноклассница, кивнув в сторону двери.—Мы же тут, считай, одни… Тимоха, разве что, пока не вернулся… —Да мало ли, может, техничка шастает, —фыркнула я, а сама начала прислушиваться. —Жан, тут тихо, как на кладбище. Да и холод точно такой же, могильный… Давай я сейчас полы домою и пойдём Морозова искать. —Но ведь я точно что-то слышала! Вроде как шаги или что-то в этом духе, —засуетилась одноклассница, буквально на глазах бледнея. —Вот, опять! —Жан? А где эти странные шумы? —спросила перехватив швабру поудобнее. Может, толку и мало, зато хоть какая-то защита от… кого бы то ни было… да и с чем-то в руках всегда спокойнее, разве нет?.. —Вроде бы в коридоре, —неуверенно ответила подруга, отведя взгляд. Она всегда так делала, когда над чем-то задумывалась.—Или в стене?.. Не могу понять… Я уставилась на Жанну, сильно сомневаясь в правдивости её слов. Она иногда меня разыгрывала, и этот случай мог быть рядовой шуткой из серии «паронормальщины», как это иногда бывало, когда затрагивались всякие страшилки или мифы. —Слушай, это ничерта не смешно, —фыркнула я, и уже хотела закончить с полами, когда неожиданно раздался стук в открытую дверь. Словно какую-то мелодию отбивали. Тут уже мы с Жанкой обменялись взглядами и уставились на дверь. По привычке я одной рукой сжала ткань бордовой, несколько великоватой, жилетки в районе груди и захватила до странного холодный кулон; его будто бы только из морозилки достали, если он сам не был самой сутью холода, обжигающего до костей. Я сразу же ослабила хватку, почувствовав маленькие точки неожиданного тепла. —Слышала? Стучал кто-то, —просипела Жанка, кинув на меня встревоженный взгляд. Я кивнула, с опозданием заметив, что подруга снова смотрела на пустой коридор. —Мне это не нравится, —выдохнула я и вздрогнула от какой-то странной волны холода, прокатившейся по всему моему естеству одновременно со стуком, более настойчивым, но таким же ритмичным. Коротко взглянув на подругу и уверившись, что она смотрит на дверь, за которой совершенно точно никого не было, я сначала посмотрела на руку –на ней красовались маленькие капли крови, больше напоминавшую росу, потом –на кулон. Он светился ярко, словно синяя звезда или болотный огонёк из какой-нибудь сказки.

«Здесь, за дверью, некто есть, у той твари глаз не счесть.

Она смотрит прямо в душу, и ваш страх ей очень нужен.

Стукнет раз –исчезнет друг,

дважды –ищет уж подруг.

Три, и двери отворятся, чтоб найти

тех, что боятся.

На четвёртый всех увижу, сердца

ваши чётко слышу…

Имена мне назовите, и через порог пройдите.

С пятым стуком я откроюсь, ваши души заберу.

Вам молитвы не помогут, обереги не спасут.

Те, кого зовут тенями, убежать вам

не дадут… »

Этот странный стишок, будто бы и не озвученный, был подобен набату, оказавшемуся прямо в голове. Он, словно дождь из камней, оглушал, вводил в ступор, пугал до дурноты… —Сиди на месте, я посмотрю, кто это прикалывается, —проговорила я, стараясь хотя бы внешне сохранить спокойствие. Какое там! Руки дрожали, как у алкоголика, ноги едва держали, стоило только с места сдвинуться. Жанка так и вовсе словно приросла к парте. Я кое-как переползла к шкафу, стоящему у двери и уже оттуда выглянула в коридор, за вторую створку двери, обычно закрытую на шпингалет.

Ни-ко-го…

—И… Кто там? —спросила подруга. Даже не так. Вопрос был от кого-то, прикидывающегося ей. Голос был каким-то… детским, что ли?.. Я искоса глянула в сторону ближайшей к выходу парты и лишь убедилась в своей догадке. Жанка, белее белого, сидела на парте и боялась лишнее движение сделать, а рядом с ней, чуть позади, стояла точная копия подруги, только глаза были какими-то странными. Двойник едва коснулся жанкиного плеча, и та без чувств развалилась на парте, точно кукла тряпичная. —Такой потенциал, и выбрать в Покровители калеку…—мягко протянула «Жанка», будто бы изломанная шарнирная кукла, забираясь на относительно свободное место возле то ли спящей, то ли оглушённой подруги.—Она ведь, небось, даже не сказала, что уморила нескольких твоих сородичей… Я только поудобнее перехватила швабру, прикидывая, с какой тварью мне будет проще справиться. Паника, конечно, хорошо, но не в ситуации, когда сваливать надо. А в данный момент была именно такая ситуация. —Интересная ты зверушка… Иной человек бы уже удрал, визжа как недобитый, а ты стоишь, молчишь, смотришь… —двойник не сводил с меня взгляда слишком широко открытых глаз, на тонких, почти отсутствующих губах играла недобрая усмешка.—Ох, как ты стиснула деревяшку, до белых косточек прямо… Боишься меня, человечек? И правильно, бойся. —Ты не двойник, и бояться тебя бессмысленно, —пробормотала я, больше себя успокаивая, чем отвечая странному созданию. Повисла странная тишина, нарушаемая только неразборчивым бормотанием и царапанием за порогом. Сущность, принявшая облик подруги словно изменилась в лице, стала какого-то землистого цвета, но в остальном, вроде бы, не изменилась. До меня же дошло, что озвученная фраза была мной услышана буквально прошлым вечером! —Теперь твой черёд слушать, —выдохнув, отчеканила я, не отводя взгляда от странного собеседника, и сделала шаг вперёд.—От подруги ты отстаёшь, возвращаешь всё как было, одноклассника отпускаешь и ту штуку за дверью с собой утаскиваешь. Сущность подозрительно подобралась, невольно напомнив кошку, готовую к прыжку, странно застрекотала. Я сделала ещё один шаг и уже потянулась, чтобы стащить подругу с парты, как нечисть попыталась меня схватить. Я отскочила, едва не свалившись на пол. —Наглеешь, девочка, а не следовало, —прошипела странная тварь. Я снова попыталась схватить подругу, и снова нечисть попыталась меня схватить, а на мою попытку приложить шваброй даже не обратила внимание –отбила уборочный инвентарь, словно от мухи отмахнулась. —И всё, до чего ты додумалась –напугать деревяшкой? А теперь смотри сюда, человечек. Смотри и бойся. Я даже не поняла, что произошло, а уже оказалась на полу, совершенно безоружная и в коридоре. Из класса же доносилось противное то ли шкворчание, то ли шипение, а мерзкие завывания прекратились, как и попытки снести дверь.       Вот тут стало по-настоящему страшно. И не только из-за того, что какая-то более сильная тварь вышибла меня в коридор, к другой, менее сильной твари. Пугало то, что было невидимым ранее, обрело тело из плоти, и, наверное, крови. А если есть физическая оболочка, то и вероятность быть схваченной уже двумя монстрами заметно возрастает Нечто склизкое, с верхними конечностями, похожими на богомольи, с множеством слепых глаз на вроде как человеческой спине, плечах, большей половине хвоста, живо напоминающего личинку майского жука, виденного в лагере позапрошлого лета… только у той находки были нормальные для её вида (да и для большинства гусениц) лапки, а не маленькие детские ручонки, едва удерживающие такую тушу, да и в целом животинка была поприятнее того странного существа, и раз в сто меньше. Эта тварь не шевелилась. Она слушала. В дверях же стояло совершенно иное существо. Тощее, серое и настолько высокое, что вынуждено было стоять на согнутых во многих местах конечностях, одна из которых была каким-то странным образом перекинута через, вроде бы, руку и длинную, как у лебедя, шею и противно пузырилась. Огромные, жёлто-зелёного цвета глаза в упор смотрели на меня. Не мигая. Оно наблюдало, ждало, что же будет дальше?.. Дышать и так было больно, а от такого зрелища и вовсе почти невозможно. Однако же, надо было что-то делать. Положение моё было незавидным, у Жанки и того хуже –она даже попытаться оудрать не могла, а Тимоха… да леший вообще знает, куда он пропал, Морозов этот! Собравшись с силами, я кое-как приподнялась на локтях, почувствовав весьма сильную головную боль. —Кстати, ты упомянула своего одноклассника… —проговорило тощее чудовище подружкиным голосом, от чего стало ещё более жутко, хотя казалось бы, куда больше?..—Обернись, девочка за тобой. Вопросы о местонахождении Тимохи отпали сами собой. Он был частью «гусеницы», словно уродливый близнец-паразит, торчащий из живота носителя, белый, как мел и слепо осматривающийся с высоты дверной ручки. То, что было выше вросшего соседа, было чем-то отдалённо похожим на человека. Мешанина из лиц и странной слизи или смолы… —Мамочки… —только и смогла пискнуть я, не в силах отвести взгляд от жуткой картины. —Нашли-и-и… —проскрипело нечто, от чего кровь в жилах застыла. Это даже не сам скрип был, а нечто отдалённое, как неудавшаяся пародия… Кое-как поднявшись, я едва не ослепла от яркой вспышки. Твари зашипели, словно не решаясь подойти. Я осторожно шагнула к лестнице и резко сорвалась с места, перепрыгивая через несколько ступеней за раз, едва не скатившись кубарем до первого этажа. В эти секунды казалось, что между первым и вторым этажами появилось ещё несколько скрытых, что пугало ещё больше. А «гусеница» особо не торопилась, лениво шлёпая ладошками по стене с стороны классов, выбранной в качестве дороги. Правда, когда это нечто спустилось на пол, то заметно ускорилось.       Только вот поймать меня у этого страшилища не вышло. И не потому, что я хорошо бегаю или нашёлся какой-то человек в коридоре. По сути, меня едва не схватили, когда я поскользнулась на мокром кафеле холла, но вот упала я совсем не на пол, а в воду. В огромный водоём, который пролетела насквозь, едва не захлебнувшись, и вместе с каплей, отделившиеся от то ли моря, то ли озера, то ли вообще фиг знает чего, упала в лес. Или в его подобие.       Насквозь мокрая, перепуганная и едва ли целая, я пыталась осознать произошедшее, не решаясь открыть глаза. Подо мной было что мягкое, немного пружинящее и, к счастью, не пытавшееся сожрать, но подозрительно тёплое. Кое-как сев, я таки рискнула посмотреть на «перину». Мох. Серый, очень похожий на тот, что зеленил ствол яблони во дворе каждое лето, только увеличенный настолько, что листья его напоминали высокие кусты, а коробочки становились похожи на деревья без веток. Посидев немного и прикинув, в каком состоянии находится несчастная тушка, я с трудом поднялась на ноги и даже удивилась немного, когда эти самые листья доходили до плеч. Осмотрев местность с высоты своего роста я решила, что сошла с ума. Со всем тем местом, куда я угодила, творилась какая-то чертовщина. Над головой и по сторонам, насколько позволяли ветки огромного дерева и необычный мох, виднелись неприлично огромные и толстые то ли стебли, то ли ветки, напоминающие старый виноград. Сами ветви были местами служили площадкой для других растений, словно сплетаясь в узор, образовывая купол, а между всем этим летали водяшые сферы разных размеров, от которых иногда отделялись капли, летящие в стороны растительности. Даже о том, что и где светится, ничего не было известно –словно наступили сумерки в пасмурный день. От такой картины как-то резко поплохело, и я опустилась в заросли мха. Из знакомого –только мох, и тот какой-то радиоактивный. Устав паниковать и сильно проголодавшись, я уже более спокойно рассматривала странную местность, присматриваясь ко мху уже как к еде, а не просто укрытию. С другой стороны, пробовать незнакомую пищу себе дороже… В итоге было решено выползти на широкую ветвь-дорогу, как бы страшно и дурно ни было. Только была маленькая и очень странная деталь: я понятия не имела, водится ли в этих зарослях кто-то ещё, и если водится, то насколько этот кто-то опасен, так что приходилось периодически смотреть поверх серых зарослей, сминает ли кто листья или нет. Часов несколько я бродила в зарослях, ища выход, и выбралась на свободный участок. Под ногами была кора, светлая, слоящаяся тонкими длинными кусочками, а между ними какими-то образом забилась то ли пыль, то ли земля. И откуда ей было взяться?.. Сама ветка, на которой я была, оказалась шириной метров шесть, не больше. И вот по этой, можно сказать, дороге и пришлось идти какое-то время, свыкаясь с весьма и весьма странным пейзажем. Я подошла к условному краю и заглянула вниз. —Высоковато… —пробормотала я, вернувшись на безопасную середину. Внизу была та же самая картина, что и сверху, и по сторонам… Ветки, деревья, капли… И ни звука. Даже ветра не было. Спустя какое-то время я добралась до ещё одного островка растительности –что-то похожее на смесь росянки и воскового плюща. Бутон, если можно было назвать скопление капелек на стебельках, был отдалённо похож на пирамидку, немного закрученную винтом, и вокруг этого многослойного чуда держались листки, похожие на восковой плющ. Именно что похожие. Сами растения были немногим выше меня и почти прозрачными, словно из цветного стекла. Иногда между ними прорастали какие-то причудливые, закрученные на манер «усиков» винограда или бобовых, листья, а где-то впереди маячило несколько растений, похожих на деревья. Прежде чем пробираться через всё это великолепие, я сняла жилетку и накинула сначала на лист «плюща», стянув через пару секунд (мутно-жёлтое нечто с «царапками» росло достаточно низко), и осмотрела ткань. Не найдя изменений, я проделала то же самое с предполагаемой ловушкой. Шарик, похожий на гранатовое зёрнышко, прилип к жилетке и отцепился от основной части цветка вместе со стеблем приглушённого лилового цвета. Сока ни из цветка, ни из стебля с «гранатом» не текло. Оттуда вообще ничего не сочилось, запаха тоже не оказалось, словно и неживой цветок попался. На всякий случай я обернула стебель тканью, которую от сферы отодрать всё-таки вышло. Взвесив все «за» и «против», я пошла через этот «росяной лес», хотя ни сил, ни желания продолжать шагать не было. А через какое время появилось голубое сияние, до этого появлявшееся перед разного рода неприятностями, что только усилило неприятие к проделываемому пути. В полупрозрачных шариках «росянок» появились мутные силуэты каких-то странных зверей. За кулон взяться было просто невозможно –он был настолько холодный, что пальцы болеть начинали. Ни рыка, ни шагов не было. Даже шелест листьев, похожий на шум сминаемой плотной ткани, был едва заметен. Постояв пару секунд, я спряталась у самых корней «росянки», закрываясь огромными листьями, забилась под самые черенки, понадеявшись на удачу. Это было глупо. Острая боль пронзила лодыжку, и моим глазам предстало весьма и весьма неприятное зрелище –три существа примерно по пояс, и одно из них как раз держало меня за многострадальную правую ногу. Внешность у них, конечно, была… своеобразная. Голова рыбы с человеческими зубами (кажется, такая рыба называлась Паку), лапами, похожими на крылья летучих мышей, только без перепонок, и телом как у скорпиона, только с чешуёй, напоминающей камень. Но самой пугающей частью были глаза. Они были именно что человеческие, слишком уж осмысленный взгляд у странных «рыб» оказался. Попытки вырваться принесли больше вреда, чем пользы –"Паку» только крепче сжала челюсти, едва не раскусив кость, а две другие решили, что надо бы ужалить меня на всякий случай, при этом ещё и понадкусывая. Стоит ли говорить, что я едва не оглохла от собственного крика? Боль была просто адская… И вот так, корчущуюся от боли и заливающуюся слезами, меня погрузили на спину одного из «скорпионов». Тут уж леший знает, как этих тварей величать. В итоге я в какой-то момент просто отключилась. Зато потом очнулась, и всё у тех же зверушек на спине, каким-то образом завёрнутая в мутно-жёлтые листья, как букетик какой-то. Боль хоть и утихла, но не сильно. Попытка хоть немного выпутаться и приподняться пресеклась весьма внушительным жалом у носа. А потом одна из «Паку» пропала, коротко курлыкнув. Звери сразу остановились, стали держаться так близко, что даже странные лапы соприкасались со стуком, похожим на падение чего-то мелкого, но тяжёлого. Я посмотрела на оставшуюся парочку хищников, и увиденное мне понравилось ещё меньше, чем возможная участь обеда для стаи. Они беспокойно озирались, тихо перещёлкиваясь между собой несколько долгих секунд, пока не послышалась трель, совсем как у соловья. И звук этот издал кто-то совсем другой. Звери до того испугались, что пулей полетели куда-то вперёд, слово тот, кто походил на привычную для человека птицу, был в сто раз опаснее этой парочки. И, похоже, так оно и было… а потом и вторую «рыбу» стащила какая-то тварь, будто бы слепленная из мурены и плащеносной ящерицы, которой пару раз досталось жалом под челюсть, прежде чем исчезнуть в пасти более жуткого хищника. «Скорпион» как с ума сошёл, начал носиться кругами, что-то стрекотать и курлыкать, случайно скинув меня на землю, а потом просто взял и прошиб себе голову жалом несколько раз с противным хрустом и скрежетом. Вот уж чего-чего, а такого я совсем не ожидала, как и «мурена». Даже не совсем так… Эта огромная химера была в диком ужасе, из-за чего ретировалась с такой скоростью, что некоторые из высоких стеблей с хрустом и звоном стекла ломались и падали вниз. Я решила последовать примеру более крупного хищника и, выбравшись из листвы, закреплённой липкими шариками «граната», похромала подальше от жуткой картины. Впервые в жизни я видела нечто подобное. Ладно, кто-то кого-то ест, кто-то от кого-то убегает и прочее, это нормально и совершенно естественное явление в природе, но чтобы какая-то, пусть и жуткая зверюга, делала нечто… противоестественное?.. Это не укладывалось в голове, гнало дальше от места с мёртвым «Паку» и заставляло игнорировать боль и жар. Пришла в себя я только под деревом, дрожа то ли от ужаса, то ли от озноба, свернувшись в калачик между корнями, и с каждым вдохом становилось только хуже и больнее. К такому повороту событий меня жизнь точно не готовила… А ключ продолжал светиться голубым и источать холод, казавшийся сейчас райским. Примерно в таком вот состоянии я и пробыла, наверное, три или четыре дня, большую часть которых я спала, лишь иногда меняя повязки из листьев на ране, но потом не осталось сил даже для того, чтобы пару метров проползти.       В какой-то момент стало чуточку легче, и я уже решила, что наконец-то помираю. Однако, я ошиблась. Тонкие, холодные пальцы едва коснулись моего лба, следом послышалось недовольное шипение и что-то ледяное и липкое коснулось сначала надкушенной ноги, а потом и ужаленных плеч. Ещё и горло болело… —Хочешь сказать, это я виновата в том, что она оказалась в таком положении? —голос звучал глухо, словно говорившая особа старалась сдерживаться. —А как, стесняюсь спросить, твоя подопечная сюда попала? —спросил парень.—Не я ведь её сюда притащил и превратил в варёный овощ. —Но и не с моей подачи Сашка тут очутилась, знаешь ли. Этого задохлика страшно даже на Окраине держать, думаешь, я смогла бы её одну оставить, тем более там? —спросила девушка, едва ли не зарычав от возмущения.—Ты посмотри на неё! Эта девчонка едва в своём мире держится, а тут и вовсе и дня не продержится, в одиночку-то. Либо саму сожрут, либо с голоду помрёт. Либо отравится… Следующим, что встретило меня на яву, была тишина, и какое-то время я прислушивалась к ощущениям. В этот раз было намного лучше, хотя нога всё ещё болела, и горло всё ещё точило, хоть и не так сильно, как раньше. Было немного жарковато, видимо, из-за мягкого бархатного одеяла, натянутого до самых ушей, и очень странной перины, чем-то напоминающей на ощупь шерсть, как у совсем ещё маленьких котят. Эта же перина заменяла и подушку. Глаза открыть не вышло –видимо, завязали. Может, травмироваться успела где-то? Зато вышло сесть, уже достижение. Я вытянула руки сначала в стороны, потом вперёд и тут кто-то всучил мне какую-то едва тёплую посудину. —Как себя чувствуешь, чахлик? —спросила девушка, видимо, устраиваясь где-то рядом. —Говорить хоть можешь? —Наверное, —прокаркала я и поморщилась. Голос как у вороны, ну правда же! —Всё болит, тошнит, глотку дерёт. —На всякий случай напомню, что я тебе ключ дала, ещё утром, —напомнила сущность. Я кивнула, давая понять, что поняла. —Голова не кружится? —Вроде бы нет, —протянула я.—А повязку снять можно? —Послезавтра сниму, —отчеканила сущность. От этого заявления мне стало дурно. В который раз уже, интересно?.. —Не бледней так. Домой вовремя вернёшься, честно. Послышался лёгкий шорох, а потом –хлопок, словно кто-то плотно закрыл дверь. —А теперь, неразумное создание, рассказывай, как ты сюда угодила? И даже не думай врать, —потребовал мужчина. Это немного напрягло. —Ну ты молодец, конечно! Теперь она испугалась! —недовольно шикнула знакомая. —Не так сильно, чтобы разучиться разговаривать, —спокойно возразил гость. —Не буду я ничего говорить! Хватит с меня этого! —выпалила я, потягивая странное варево.—Пока ваших имён не узнаю –ничего не скажу! —Ты не назвала ей своё имя? —уточнил мужчина тоном, не предвещающим ничего хорошего. —Можешь сказать, сколько веков ещё молчать будешь? —Я хотела сказать вечером, обещала же. А он не наступил ещё! —сущность насупилась, точно малое дитя. —Боги милостивые, не надо ссориться! —прохрипела я. —Сиара, —коротко буркнула девушка. —Теперь знакомы. —Есть определённые формулы, по которым надо представляться. Мы не из хрупкого племени, —проворчал знакомый. —А можно без этого? Чем проще, тем лучше. Мир от этого не рухнет, —попросила я. Послышался долгий, недовольный вздох. —Нави. Друг детства Сиары, —вздохнул мужчина.—Можешь не представляться. Знаком с тобой заочно. Теперь рассказывай, как тут оказалась. —Да никак. Оно само как-то вышло, —ответила я, отхлебнув ещё немного непонятной жидкости, по вкусу напоминающей фурацилин. Мерзость… —А что до этого было? Чем больше подробностей, тем лучше, —спросила Сиара. Решив, что хуже не будет, я пересказала последние события, незаметно для себя выпив весь противный отвар. Закончив повествование, я стала слушать. А слушать было нечего… —Занятное совпадение… —протянул Нави, нарушив молчание первым. —Не вижу ничего занятного. Жанка в отрубе, Тимоха стал частью какой-то жуткой штуковины, которая меня сюда закинула, вторая приложила так, что до сих пор рёбра болят, а прошло несколько дней… —фыркнула я, насупившись. —У нас время течёт в другом ритме, нежели в твоём мире, —пояснила Сиара. —Сейчас тебе нужно просто поверить нам на слово. —То есть без доказательств, игнорируя тот факт, что я провела тут явно больше времени, чем в одних сутках? —спросила я. —Я же ничего не упустила? Вы серьёзно сейчас? —А у тебя есть выбор? —флегматично спросил Нави. В общем-то, вопрос верный, но… разве можно поверить в подобное? —Ладно… Сделаю вид, что поверю, —буркнула я.—Но у меня есть вопрос. Что это вообще за штуковины были? —Которые именно? —спросила Сиара.—Ты сразу четыре вида упомянула. —Те три зверюги, на Паку рылом похожие, —пояснила я. —Ну, рыбины с человеческими зубами. —А, эти… Они хилых двуногих, нас, то есть, либо как пищу используют, либо как разнорабочих. Разумные ракообразные, чтоб их, —цыкнула девушка. —Тут они айлатанами зовутся. —А та «мурена», пару рыбин поглотившая? —спросила я. —Иктакн. Весьма дальний родственник ваших безногих ящериц, только более опасный, —пояснил Нави. —Тоже разумен, как и подавляющее большинство местных жителей, в той или иной степени, разумеется. —То есть это нормально, охотиться на других разумных?.. —прокаркала я. —И да и нет. Проблема в том, что около половины местных –в той или иной степени разумные, а животных в привычном для людей понимании найти сложно. Осторожничают зверушки. С растениями же всё немного проще и сложнее.—Сиара пребывала в некоторой задумчивости. —Разумных существ среди всяких травушек-муравушек и прочим им подобным намного меньше, но большая часть из них ядовита, а с теми, которые для нас полезны, часто надо договариваться. —"Алиса, знакомься. Это пудинг. Пудинг, познакомьтесь, это Алиса», —хихикнула я, в который раз решив, что схожу с ума. —Что-то в роде, —согласился Нави то ли с моими мыслями, то ли с невольным сравнением кэрроловской «Алисы». —Тебе с этим проще, —фыркнула Сиара. —До определённого момента. Я в этом весьма посредственно разбираюсь, не моя сфера, всё-таки, но некоторые «птенцы» могли стать одними из нас, —добавил Нави. —Но об этом как-нибудь в другой раз поговорим. Я кивнула, задумавшись. —Кстати, а что за твари на меня с одноклассниками напали? —вернулась я к обсуждаемой ранее теме, местной фауне. —Провалившиеся. Они же Изгои, Извращённые… Некоторые их называют Потеряшками или ошибками…—помрачнел Нави. —На самом деле это крайне несчастные создания, особенно такие, как тот, что использует твоего друга как опору и подпитку. —Я одного понять не могу, как эти двое сбежали. Пастушка же за ними хорошо приглядывала, да и старшие всегда на подхвате, —пробормотала девушка.—К смертным они пробрались не по моей вине, это точно. На каждый проход я ставлю метку, чтобы никто никуда пролезть не смог, да и тогда они бы не проскочили. Я на тот момент с Сашей разговаривала, когда о побеге услышала. —А им обязательно зеркала нужны? Я ведь сюда иначе попала, —решила я уточнить на всякий случай. —Это мы уже позже обсудим, а сейчас тебе надо отдохнуть, а то вон, сипишь, еле слышно. И нам пора уже идти, —заявила девушка таким тоном, что стало ясно –возражать и возмущаться бесполезно. Посудину, о которой я уже благополучно забыть, забрали и куда-то спрятали, меня, и без того завязанную в одеяло и странный пух, замотали в них ещё сильнее, и только потом оставили одну. Совсем.       В наступившей тишине, оказавшись совсем одна, я пыталась переварить услышанное и пережитое. И всё же на часть возникших вопросов ответов толком не было. Да и волнений поприбаливось… Как тут что работает? Сколько времени с моей пропажи прошло? Что ещё за Извращённые и откуда они вообще взялись?.. И, что ещё интереснее, почему весь этот сюр свалился на меня настолько резко, средь бела дня и принародно? Да ещё в такой форме!