Школьные годы

      Это знаменательный день.       Энсиодес вдыхает прохладный осенний воздух, с восторгом осматривая возвышающийся над ним замок.       Пока ещё можно. В темноте никто не увидит его лица и не примет за очередного инфантильного ребенка.       — Мастер Сильварш, — раздается над ним зычный голос, заставляя Энсиодеса испуганно развернуться.       Перед ним оказывается высокий старшекурсник, терпеливо дожидающийся ответа.       — Здравствуй, Маттерхорн. — Энсиодес приветствует парня, раздосадованно. Как глупо с его стороны пугаться знакомого голоса. Как глупо с его стороны пугаться Маттерхорна, человека, которого он знает дольше всех. — Проводишь меня до лодок?       — Конечно, Юный Мастер. — юноша кланяется и размеренно начинает идти в сторону озера.       А Энсиодес следует за ним, слишком обрадованный тем, что рядом будет знакомое лицо, что бы разозлиться на приставку «юный» в титуле.       Проводник неловко оглядывает Маттерхорна, когда тот залезает в лодку полную детей.       — Я их довезу. — зычно объявляет он.       Проводник пару секунд неуверенно стоит на лодке, сжимая весло, но потом сдается, под уверенным взглядом и позволяет Маттерхорну забрать его из рук.       — Если профессор спросит, почему этим занимаюсь не я, ты же объяснишь? — лишь нервно спрашивает он возвращаясь на сушу.       — Конечно, — лениво отвечает Маттерхорн и одним мощным толчком, отрывает лодку от берега. — Сидите, спокойно. — обращается он уже к первокурсникам.       Энсиодес послушно замирает на своем месте, позволяя лишь своим глазам метаться от потенциальных одноклассников к пейзажам вокруг замка.       В сумерках сложно что-либо различить, но даже очертания леса, огромного дерева вдали, самого замка со светящимися окнами, было достаточно что бы захватить дух.       Никто из присутствующих в лодке, на удивление не разговаривал. Дети либо были заворожены всей ситуаций, либо это были те кто не нашел приятелей в поезде.       Энсиодес принадлежит к сожалению ко вторым. Его единственный друг не смог прибыть на вокзал вместе с ним, а в самом поезде искать определенного человека бесполезная трата энергии.       (Энсиодес все равно попытался. Он обошел вагонов пять прежде чем сдаться.)       Он старается не нервничать из-за этого. На озере десятки лодок полные первокурсников. Нет ничего удивительного, что среди них оказалось сложным найти одного единственного щуплого мальчика.       В любом случае его объявят во время распределения.       И там они вновь и увидят друг друга.       Успокоив себя, Энсиодес возвращается к осмотру замка. Благодаря мощным гребкам Маттерхорна, они уже переплыли почти половину озера, и замок казавшийся большим издалека, вблизи оказывается просто гигантским.       — Пригните головы, — неожиданно раздается низкий баритон старшекурсника, и засмотревшийся на темные стены замка, Энсиодес едва успевает увернуться от низко висящего плюща.       Вскоре они входят в туннель и Маттерхорн, вместо того чтобы грести, начинает отталкиваться от дна, поднимая мутный ил, пока их лодка не врезается в причал.       — Вылезайте, — так же спокойно, как и раньше командует Маттерхорн, закрепляя лодку.       Дети, включая Энсиодеса, послушной стайкой выкарабкиваются на причал и неловко замирают за спиной своего проводника.       Они одни из самых первых, но лодки продолжают прибывать и вскоре на причале становится тесно от скопления поступающих и сопровождавших их старшекурсников.       В конце концов последняя партия детей прибывает и озеро наконец освобождается от лодок. Пару мгновений толпа все ещё продолжает, вглядываться в темноту, в поисках отставших. Но там никого нет, и старшеклассники дружно двигаются в сторону входа немного расталкивая младших. Маттерхорн, в отличие от них, встаёт живой стеной между толпой и их маленькой группой, защищая их от толкучки.       Раздается громкий стук и дверь распахивается. Из-за нее, резко, почти вылетая наружу, появляется бледная, беловолосая женщина в черной мантии.       — Дети! — весело протягивает волшебница, — А я вас уже заждалась. Проходите давайте.       — Это профессор Варфарин, — шепчет ему на ухо Маттерхорн, как будто бы Энсиодес не догадался бы сам.       Вампир победившая жажду крови это редкость. Вампир победившая жажду крови и занимающая второе место в обладании премий по изучению магии редкость достойная тщательного изучения.       Энсиодес щурится. Издалека не видно, но он может представить горящие красным глаза на бледном лице. Как они пугают маленьких магглорожденных. Да чего уж там, и потомственные маги почувствуют страх встретив взгляд хищника.       — Мы возвращаемся в зал первыми. Встретимся завтра. — мягко прощается старшекурсник, не питая пустых иллюзий, что Энсиодес присоединится к их столу.       Мальчик не имеет ничего против Хаффлпаффа. Это хороший факультет с достойными представителями, пусть Маттерхорн будет тому примером.       Просто Энсиодес Сильвераш может присоединиться только к одному факультету. Поэтому остальные сливались для него в один цветастый фон на периферии зрения.       Так что он лишь молча кивает старшекурснику и позволяет ему присоединится к остальным его сверстникам. Профессор Варфарин ждёт пару секунд, давая им фору, а потом широко улыбается, судя по испуганным вздохам детей спереди, демонстрируя клыки.        — Ну что детки, за мной, — многочисоенная толпа следует приказу безукоризненно.       Вампирша ведёт их по коридорам Хогвартса резво, не позволяя отвлечься или зазеваться. Энсиодесу кажется будто бы они опаздывают.       Они добираются до какого то мелкого зала, и наконец профессор разворачивается к ним лицом.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — приветствует она и Энсиодес позволяет себе отвлечься.       Он знает, что за речь будет сейчас. Он знает о главном событии первого дня учебы. Все знают о нем, кроме магглорожденных для которых видимо и выдумали этот долгий монолог.       Он позволяет себе ещё раз обвести взглядом толпу детей и снова сдаться так и не найдя заветной макушки. Потом он оглядывает картины на стенах пытаясь узнать, кого-нибудь из изображённых. Потом-       Раздается громкий гвалт из-за стены и профессор резко оборачивается, шипя себе под нос на что-то на незнакомом ему языке.        — Быстро строимся в шеренгу! — командует она и бросается к выходу.       Комната на пару секунд погружается в хаос, когда дети пытаются понять как в тесном пространстве вытянуться в шеренгу. Но потом дверь оказывается открыта и линии из детей удается вытянуться.       Они снова спешат по коридорам и Энсиодес немного нервничает не способный разглядеть куда направляется профессор Варфарин. Туда ли его ведут люди стоящие перед ним.       Все сомнения исчезают, когда он видит огромный светящийся проём. Только одна комната в замке нуждается в дверях такого размера.       Когда они входят внутрь, свет почти ослепляет привыкшие к полумраку глаза Энсиодеса. На пару мгновений он точно так же как и остальные первокурсники теряется в великолепии Большого зала. Тысячи свечей сияют вокруг них в тандеме с искусственными звездами на потолке. Энсиодес знает это заклинание, но впервые видит его в таком масштабе. Он также впервые видит так много еды и людей в одном месте. Неожиданно он в полной мере осознает, что каждый ученик и каждый учитель Хогвартса сейчас в этом зале, и насколько это огромное количество людей. И то что Большой зал с легкостью вмещает их всех. На фоне этого, особняк Сильверашей кажется деревенским домиком.       В конце концов к нему возвращается самообладание и он бросает свой взгляд к началу шеренги перед которой профессор-вампир ставит табурет со шляпой.       За пару секунд в зале становится гораздо тише.       Когда шляпа начинает петь, дети удивлённо переглядываются, а Энсиодес лишь закатывает глаза. Маттерхорн рассказывал об этой ее привычке. Он наслушавшись этого даже пытался сам придумать строчки для песни.       «В Слизерин тот дорогу найдет Кто к цели своей без оглядки идёт.» пел Энсиодес фальцетом перед сестрами.       Немного удивляло лишь то что рифмы самой Шляпы были не на много лучшего его собственных. Разве у нее не было целого года на их сочинение?       Конец песни встречается аплодисментами и он тоже хлопает пару раз для вида, больше обрадованный тому что все закончилось.       Наконец профессор Варфарин разворачивает пергамент.       Энсиодес шумно вдыхает воздух. Начинается самое главное.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — говорит она и прокашливается перед тем как громко объявить. — Начнем. Алтон, Сидни!       Из шеренги неловко выскакивает девочка и почти бежит к стулу чуть ли не врезаясь в него.       Профессор даёт ей пару секунд, чтобы она могла сесть и после опускает Шляпу на ее голову. На пару секунд в зале воцаряется тишина.       Все ждут первого вердикта.       — ГРИФФИНДОР!!! — разносится на весь зал, и если прошлые аплодисменты были громкими, эти просто оглушали.       Девочка спешит к теперь своему столу и Профессор Варфарин пытается перекричать толпу.       Ей все-таки удается назвать следующее имя и ещё один ребенок выходит к ней. Дальше все идёт как по маслу.       Шеренга укорачивается с каждым подходом и Энсиодес нервно пересчитывает в голове буквы, пытаясь понять через сколько ещё человек назовут его.       Он не даёт этому проявится на лице, но внутри у него все гудит от нетерпения.       Наконец профессор доходит до "С".       — Сильвераш, Энсиодес!       Он выходит из шеренги. Ему хочется бежать, но Энсиодес давит этот порыв внутри, и неспешно идёт вперёд. Как настоящий аристократ. Как наследник Сильверашей.       Вблизи ему удается взглянуть в лицо профессора и убедиться, что ее глаза на самом деле насыщенного красного цвета. Но к его удивлению они ни капли не пугают. Ее лицо слишком открытое и дружелюбное, чтобы по-настоящему испугать.       Это последнее о чем Энсиодес успевает подумать прежде чем Шляпа опускается ему на голову.       — Сильвераш, — раздается гнусавый голос прямо в его голове, — давненько я не видела никого из вашей семьи.       — Добрый вечер, — шёпотом приветствует её Энсиодес, а потом осторожно добавляет, — Через несколько лет будут ещё двое. Мои сестры.       — Ну надеюсь у них не будет такой каши в голове, как у тебя. — насмешливо отвечает Шляпа, видимо не оценив его вежливости.       Энсиодес хмурится. Есть лишь один факультет подходящий ему.       — Твои амбиции безусловно грандиозны, — читает его мысли шляпа, — но я не могу отрицать того, что вижу. Например, твой острый ум.       — Предназначенный для достижения моих целей. — упрямо замечает он.       — Полное отваги сердце.       — Что бы не отступиться с выбранного мною пути нужна храбрость. — сквозь зубы шипит мальчик.       — Преданность-       — Только моим амбициям, — резко перебивает он шепотом, — Только самому себе.       На секунду шляпа замолкает, а потом с тяжёлым вздохом, выпрямляется.       — Надеюсь ты не пожалеешь о своём выборе, — раздается последним в его голове и следующую фразу она уже произносит вслух. — СЛИЗЕРИН!       Со стороны украшенного зелёным стола раздаются громкие авиации. Другие факультеты тоже аплодируют хотя и не так сильно.       Энсиодес гордо улыбается и снова сдерживая желание бежать, размерено доходит до своего, наконец-то своего, стола.       Он чувствует сотни глаз на себе и улыбается ещё шире.       Ему освобождают место около одного из старшекурсников. Все улыбаются и поздравляют его, довольные очередному прибавлению в своих рядах, но вскоре внимание к нему угасает, и люди возвращаются к наблюдению за церемонией.       Все таки дитя павшего рода не кажется им ценным приобретением. Это пока.       Энсиодес сумеет доказать свою значимость.       Распределение идёт своим чередом, и шеренга детей медленно рассеивается. К столу Слизерина присоединяется ещё несколько учеников и Энсиодес делает в голове пометку узнать о них побольше.       Он продолжает следить за нераспределенными пока толпа не превращается в горстку и он наконец замечает знакомую черную макушку.       — Эдельвейс, Гнозис! — объявляет заместитель директора, и на секунду зал погружается в тишину.       Большинство людей проживших в магическом мире хотя бы пару лет знали эту фамилию. И как она связана с семьёй Энсиодеса.       Он игнорирует любопытные взгляды других слизеринцев.       Его единственный друг, игнорируя гораздо более злые взгляды, спокойно доходит до профессора. У Энсиодеса немного щемит от этого сердце. Гнозис не заслуживает такого отношения, но справляется с ним великолепно.       Шляпа опускается на его голову и Энсиодесу кажется, что время замирает.       Он не отрывая взгляда следит за тонкой фигурой на стуле.       Проходит десять секунд, тридцать, минута и наконец-       — РЕЙВЕНКЛО!       На этот раз аплодисменты опаздывают. Всего на секунду, но этого достаточно, что бы Энсиодес вскочил и начал хлопать первым. Его примеру, почти мгновенно следуют остальные. Но этой пары секунд одиночных оваций достаточно, что бы привлечь внимание Гнозиса.       Тот бросает на него взгляд, качает головой и, Энсиодес уверен, хмурится на столь драматичную демонстрацию дружбы.       Но Энсиодесу все равно и улыбка на его лице шире, чем любая другая за сегодняшний день.       Его ладони горят от хлопков, когда он опускается на свое место, но это незначительно.       Теперь когда и он, и Гнозис полностью поступили в Хогвартс, стресс отступает и Энсиодес полностью погружается во всеобщее празднование.       Конечно ему немного обидно, что он с Гнозисом на разных факультетах, но тот всегда был слишком умён для своего же блага.       В любом случае их планам это не помешает.