Забытая история

Теплые лучи закатного солнца едва проникали из за величественных стен города. Птицы порхали над статуей, перекликаясь между собой, и смешавшись со свистом ветра, создавали неповторимую легкую мелодию. Проходящий мимо площади бард светло улыбнулся, набрав в грудь побольше воздуха. Самое время исполнить представление. Как раз людей все больше сновало то тут, то там. Он достал свою лиру, трепетно проводя пальцами по струнам. Сейчас самая главная и сложная часть — выбрать что именно поведать народу. Обычный, да не совсем, бард знал множество историй, не только Мондштата, но и других государств. Лукавая улыбка скользнула по его чертам. И даже не только этого мира. Вспомнив золотые локоны и теплую улыбку героя города Свободы, бард распылил свое внимание, позволяя ветрам вести его. Сквозь холодные бури, наэлектризованные шторма, мимо разряженного горного воздуха прямиком к запаху озона. Государство знаний. Оно было столько же прекрасным, сколь и противоречивым. Тропические леса, да сухая пустыня. Гордые учения и узкое мышление. Неужели еще один регион спасен? Прознав все существующие слухи, определенная картинка нарисовалась в голове. Но все же при встрече он будет рад и лично услышать новую историю. И, конечно же, записать ту в песню. Определившись с выбором баллады, будет неплохо спеть про Сумеру, бард на пробу сыграл пару нот. Мягкая мелодия медленно полилась с инструмента, привлекая внимание горожан. Птицы, казалось, подстроились под ритм, плавно кружа и чирикая в такт. Все больше людей останавливались послушать грядущую историю. Собравшись с мыслями, бард разомкнул губы, но и звука не сорвалось с уст. Палец нервно дернулся, задевая не ту струну, отчего вырвался неприятный для слуха звук. Сине-зеленые глаза застыли в едва заметной панике. Мысли стрекотали неудержимым роем. Ветра в замешательстве подули с ощутимой силой, срывая у нескольких людей головные уборы. Справившись с паникой, бард ошеломленно через ветра наблюдал за вырванной из контекста сценой, но с каждым мгновением догадки одна за другой складывались в одну большую вероятность. Все же, это было не в первый раз, но и в то же время такого никогда не происходило. Опасения были оправданы, хотя до конца понять и быть уверенным не мог. Отпустив нахлынувшую тревогу, сменил мелодию, ведь и прошлый текст выветрился из головы. Хоть это и неприлично, но бард отвернулся от публики, с едва различимой тоской всматриваясь не в земли гео архонта, но мимо.

И тихий шепот растворялся в небытье, Намереваясь докричаться до другой И боль сквозила в тишине, Оставшись не услышанной судьбой И нет надежды на спасенье, Но все неважно для богини мудрой Она решилась на забвенье, Оставив все для ученицы юной