Memories

      Полупрозрачный тюль колышется под тихими порывами ветра, пропускаемыми через открытое окно. Через щель зашторенных окон в комнату проникают золотой полоской лучи взошедшего на небо солнца. Но они не способны осветить спальню полностью. Она все ещё остаётся во мраке, оторванной от внешнего мира. А там, вне квартиры, уже вовсю кипит жизнь: ветер монотонно шелестит сочной листвой, а птицы поют свои песни, перепрыгивая с ветки на ветку на тех же деревьях; тротуары полнятся безликими прохожими, снующими туда-сюда по своим важным делам, а дороги — автомобилями, шум моторов которых режет слух; магазины давно открыли свои двери новым посетителям, пекарни с раннего утра зазывают людей своими пряными запахами выпечки, а кофейни — ароматами свеже сваренного кофе. Только в этой квартире время точно остановилось. Правда, для ее обитателя все так и есть. Но для него остановилось не время, а сама жизнь.       Чонгук наконец разлепляет глаза. И ничего не происходит. Это осознание давит на диафрагму, заставляет желудок скручиваться в спазме, а сердце ныть от отчаяния. Первое, что он делает, — проверяет вторую половину большой двуспальной кровати. Такая же холодная. Это стало уже привычкой. Жестокой привычкой, которая каждый день напоминает ему о том, что он остался один; что тот человек ему теперь чужой, что его больше никогда не окажется рядом. Это ломает хрупкие кости по телу и комом осознания задерживается в горле. «Привычка? Но разве к этому можно привыкнуть?»       Он тяжело выдыхает и все же поднимается с кровати. Была бы его воля — он бы остался в нагретой постели навечно, чтобы прокручивать последние три года в гудящей голове, тем самым подпитывать свою полную апатию и безразличие к происходящему вокруг и с ним. Так и не обернувшись на не смятые под ничьим весом простынь и подушку, встаёт с постели. Свежий воздух ползёт по полу и холодит ступни, пока он бредёт в ванную комнату, чтобы принять освежающий душ, который не занимает много времени и все же даёт время проснуться. Вот только просыпается не только организм. Навязчивые мысли так и норовят залезть в голову и путаются с горькими воспоминаниями, поджидающими на каждом шагу. Он бы переехал, да вот только заставить себя, увы, не в силах. Кажется, ему нравится себя вот так медленно убивать и сводить с ума. Или, если наконец признается самому себе, наконец осознает, что он просто боится сделать это, боится забыть его и начать все заново.       Светлая кухня встречает его одиночеством и пустотой. Но не той, когда в помещении не находится какой-либо мебели, а той, когда в помещении не находится нужного человека. Застывший на пороге Гук все не решается сделать шаг к кухонному гарнитуру, чтобы наконец заварить себе кофе. Тот раньше ему готовил Тэхён. И снова перед ним воссоздаётся картина его самого обычного утра, до расставания со своим парнем.       Тэхён обычно стоял к нему боком, разливал горячий кофе по кружкам и ждал его прихода из утреннего душа. И выглядел так по-домашнему уютно. Чонгук любил подходить к нему со спины, и, окольцевав талию руками, оставлять легкий поцелуй на виске или шее. А Тэхён откидывал свою голову ему на плечо и накрывал его руки своими, чуть сжимая. Такие моменты, четко засевшие в больной голове и ранее доставлявшие абсолютное счастье и покой, теперь же доставляли только жгучую боль в груди и чувство горького отчаяния.       Крепкий кофе без сахара отрезвляет и помогает отойти и прийти в себя. Чонгук делает новый глоток и разворачивается, опираясь бёдрами о столешницу. Он отчего-то бросает взгляд на проход, точно сейчас в нем покажется его Тэхён, который просто отошёл на минуту по своим делам. Но этого не происходит. И Чон вновь оглядывает просторное помещение, прослеживает каждую деталь и снова получает флэшбек, когда смотрит перед собой — на обеденный стол. И кофе уже не приносит никакой радости, застряв горечью в горле, заставляет поморщиться. Кружку хочется кинуть в стену, чтобы разбить в мелкие осколки, каким теперь билось его сердце. Ведь перед ним уже не просто стол, перед ним стоит Тэхён.       И снова по лицу его хлестают воспоминания, ковыряют загноившиеся раны на истерзанной душе. Гук становится невольным зрителем одной из самых интимных, но запоминающихся сцен его жизни — последней близости с Тэ. Он отчетливо видит, как Тэхён, явно провоцируя, грациозно садится на стол, опираясь на руки позади себя, и разводит свои длинные ноги в стороны — соблазняет. Как он — Чонгук — подходит к нему и встаёт меж его бёдер. Как томительно ведет по ним кончиками пальцев, вызывает тем самым табуны мурашек, пока не поднимается до самой талии под полупрозрачной белоснежной рубашкой и не сжимает ее под тихий выдох Тэхёна в самые его губы. Он до сих пор помнит мягкость его кожи. Помнит ее запах. Тэхён пленял своей красотой, а Гук велся на его чары, совершенно теряя голову. Но он не боялся этого делать. Не боялся прыгать в омут чёрных глаз, что с такой просьбой и желанием смотрели в ответ. Не боялся отдавать своё сердце безвозмездно в чужие руки, ведь думал, что все, что между ними происходит, — искренне. Что это все можно назвать тем самым гадким словом — любовью, в которую он безоговорочно верил и которую разглядывал в глубине родных бесстыдных глаз, что пьянили не хуже хорошего алкоголя, лестных словах и действиях, что были пропитаны лаской и заботой.       Чонгук стискивает челюсти посильнее, с глухим стуком ставит кружку в раковину и спешит покинуть кухню, дабы не стать нежелательным свидетелем страстного поцелуя. В его груди разрастается раздражительность и гнев на Тэхёна. Он ненавидит его за это. Тот бросил его страдать от любви, которая, он не будет врать, все ещё жива в его сердце, не добитая предательством. И он бы с радостью стер ее оттуда, но корни слишком глубоко проникли в него, переплелись между собой и больше не желают покидать его тела. И если вырывать, то только с самим сердцем.       Гук влетает в спальню и тут же хочет выть раненным зверем, когда и здесь его настигают моменты о страстных ночах и тёплых утрах, проведённых в обнимку с любимым. Он подходит к шкафу, надевает первые попавшиеся вещи и выбегает из квартиры. Он бежит от болезненного прошлого, что разъедает его душу, счастливых моментов, наполненных улыбками и смехом, томительными поцелуями и признаниями в чувствах; бежит от Тэхёна, что висит тяжёлым камнем на шее; он бежит, в конце концов от себя, поскольку сам себя и убивает, он попросту не желает позабыть и выкинуть в окно свою оставшуюся половину сердца, бережно хранившую Тэхёна, хоть и не признает этого. Его любовь висит петлей, что с каждым разом все больше затягивается на шее, перекрывает доступ к кислороду и медленно и мучительно убивает.       Чонгук и сам не помнит, в какой момент стал зависим от Тэхена настолько. Точно тот был самым чистым наркотиком, а Гук — наркоманом со стажем. Настолько, что теперь Чонгук может задаваться только одним вопросом: чем вообще можно вывести Тэхёна из его головы?       Чонгук до невозможности скучает. Он до сих пор не может поверить в случившееся, не может смириться с тем, что его променяли на деньги, дорогие подарки и путешествия. Его любовь никому не была нужна. От него ушли, хлопнув дверью, и заодно забыли отдать Чону его сердце. Вместо него там теперь тьма. Пустота. Зияющая дыра, не дающая и минуты покоя. Ее хочется заполнить хоть чем-нибудь, чтобы больше не было так больно. Но не получается. Кроме теней прошлого у него больше ничего не осталось. Ничего, кроме жалкого существования. Он волочит его как может уже который месяц подряд, но ничего не меняется. Изо дня в день он лишь все больше сходит с ума, а время будто остановилось.       Говорят, время лечит? Нет. Оно лишь калечит и дает возможность залатать раны. И даже не свести с души шрамы. Они останутся на ней навечно. Время лишь даёт возможность найти подходящую замену. Но не Чонгуку. Он никогда больше этого сделать не сможет. Он не хочет искать ее, не хочет предать «его» Тэхёна и полюбить кого-то вновь. Для него заменой может стать одна только смерть… *** С чем у вас ассоциируется слово «зависимость»? Скорее всего, первым на ум пришли именно наркотики, верно? Ведь именно с ними часто употребляют данное слово. И да, я бы ответила точно так же. Но если посмотреть на это слово под другим углом? Чуть глубже?.. Что для вас значит «быть зависимым»? И здесь снова возникает вопрос: «кем?» или «чем?». Опять же, ответ связан с тем, с чем у вас ассоциируется слово «зависимость». Для меня же, «быть зависимым» — это быть во власти чего-то; не иметь собственных желаний, мнения, интересов, стремление поддаться и раствориться, помочь себе не в угоду, точно принести себя в жертву, и, наконец, осчастливить любой ценой, угодить. Сразу можно догадаться, что я говорю именно о человеке. А давайте зададим этот вопрос в интернете? Первый сайт гласит: «— это состояние, при котором человек сильно сосредоточен на проблемах близкого, что сопровождается неудовлетворением его собственных жизненно важных потребностей, то есть своего рода отказ от себя и посвящение себя жизни другого человека.» Такое точное описание, не правда ли? На самом деле, все действительно так. Человек зависимый от человека. Это страшно даже на слух. Ведь для любящего любимый — светоч по жизни. Наркотик, от которого, испробовав в первый раз, в последующем невозможно будет отказаться. Так как ты уже стал привязан морально, стал эмоционально связан с ним, точно ваши жизненные дороги переплелись красной нитью судьбы. И с каждым разом ваша связь крепчает все больше и больше. Ты возносишь этого человека до небес, даже если он является последней тварью. Ты растворяешься в нем, не желая отпускать его. Ты приклоняешься перед ним, позволяешь вытирать о себя ноги, пользоваться, дабы только ему было хорошо, дабы только он стал счастливым. Ты угождаешь ему и убиваешь себя. Ты жаждешь его внимания, пресмыкаешься перед ним, поскольку кажется, что без него жизнь уже будет не та, что она будет закончена. Ты ждёшь каждого сообщения, упиваешься каждым словом и наслаждаешься каждым действием любимого. Кончаешься, как человек без его запаха, взглядов, голоса. Твоя личность теряется. Тонкие ее грани стираются, и ты становишься его тенью. Быть зависимым — страшно, ведь тот человек может уйти от тебя в любой момент, поскольку, скорее всего, в вашей паре зависим только ты один. И у тебя случится ломка. Да, такая, какая при употреблении наркотиков. Тебе станет до одури плохо и больно. Ты будешь всеми силами пытаться вернуть этого человека назад, умолять остаться, ведь если не принять очередную дозу — сойдёшь с ума. Но что, если человек не остаётся, не желая ломать самого себя, быть рядом только из жалости? Тогда ты умираешь. Сначала морально. Кажется, что мир вокруг — серое полотно, а внутренний — полое пространство, где нет ничего, кроме пустоты и черноты. А после желаешь и смерти физического тела, чтобы прервать болезнь, разъедающую изнутри. Тогда тебе кажется, что время остановилось, а жизнь вокруг больше не имеет значения, заменённая на полную апатию. Кажется, что кроме смерти выхода не найти — выход был виден только в этом человеке. Наверное, поэтому многие люди боятся любить и подпустить к себе кого-то, боятся отношений. Боятся, что захлебнутся в любимом, а тот не захочет ничего отдать взамен, хоть в тот момент тебе будет этого уже и не нужно. Боятся, что любимый уйдёт, хлопнув дверью, оставит одного, когда уже приручил к себе. А быт менять сложно, сложно строить его самому, когда привык к тому, что на хотя бы моральную помощь к тебе придёт кто-то, кто нужен и важен для тебя. Они боятся ощущать эту боль и страдания. Боятся смерти, в конце концов. И, знаете, я их прекрасно понимаю…