В это Рождество мы вновь одни

Хотелось раствориться в чувствах. Так спокойно ему не было уже очень давно. Было плевать абсолютно на все и всех. Вилле уже не мог связно разговаривать, но заканчивать он явно не собирался. Беря бутылку коньяка, парень выходил из этого "притона", у него не было цели, он просто шел. Ноги сами принесли его к озеру. Тому самому пруду где вместе с Симоном они так часто смеялись, рассуждая о жизни, держа друг друга за руку. Резко сердце пронзила невыносимая боль. Так стало горько всему его существу. Резко поднеся горлышко бутылки к губам, Вильгельм ,буквально заглатывая, выпил треть напитка, не останавливаясь. Он упал на траву рядом с берегом. Так смешно. Алкоголь казался чистейшей водой, а вода в это время представлялась кровью. Кровью его сердца. Всех бы его чувств не хватило, чтобы наполнить водоем полностью. Вилле вообще все в данную секунду казалось смешным. И сырая земля, и его жизнь. Настроение менялось так быстро. Всего мгновение назад он ведь чувствовал вне подъёмную боль всего мира, а сейчас все так забавило. А точно ли это было лишь мгновение назад, может прошла уже вся жизнь с того момента, а он и не заметил? Вилле было так наплевать на это. Он не знал, не хотел знать. Но одно одно он понял точно. То насколько ему хорошо прямо пропорционально зависит от количества выпитого им алкоголя. Виски приятно растекался по его телу, даря приятное тепло. Горло уже давно не жгло, он привык. Только вот как и все хорошее, он имел одно свойство. Заканчиваться.

***

Встать, представлялось одной из самых сложных задач на данный момент. Но вот секунда, и Вилле уже шел в неизвестном направлении. Есть хотелось просто ужасно, поэтому кронпринц жадно отпивает из бутылки. В памяти были серьезные провалы, но это его вообще не беспокоило, наоборот он наслаждался этим чувством. Сердце было таким легким. Вильгельм мог летать.

***

Фелис уже второй час наблюдала за невменяемым парнем. Но она не решалась подходить. Она знала, что такое поведение бывшего друга не было чем-то обыденным. Она так хотела подойти к Вилле, отобрать какую по счету бутылку и прижать парня к себе. Хотела защитить его ото всего на этом свете своими объятиями. Но всегда было какое-то "но" Фелис боялась. Боялась, что сделает только хуже. Боялась потерять Вильгельма. Хотя глубоко в сознании понимала. Вилле уже был потерян.

***

Ног сами принесли его к футбольному полю, явно не договариваясь с самим владельцем. Это было то самое поле. На сердце вновь осела какая-то непонятная тяжелая тоска. - Симон... Симон, знал бы ты как больно мне здесь, - хриплым голосом сдавленно шепчет парень, оседая на колени. И Вилле начинает кричать. Кричать, что есть мочи. Настолько громко, насколько позволяет его опьяневший разум. Последний раз он сделал так после смерти брата. Только вот тогда это был освобождающий, отпускающий крик. Сейчас же это заточение. И не понятно заточили его, или он себя. Одним глотком допивает бутылку с алкоголем.

***

Девушка уже не в силах была наблюдать эту картину. Необъяснимый груз на ее душе становился все тяжелее. Она начала робко подходить к Вилле. Но тут она услышала это. Таких криков Фелис не слышала никогда в жизни. Пронизывающий до костей. Сомнений уже не было. Девушка побежала через все поле к Вильгельму, только вот когда она до него добралась, парень был уже без сознания.

***

На следующий день кронпринц возможно даже и не вспомнит половины произошедшего прошлой ночью. Но Фелис не забудет, как чуть ли не несла Вилле до корпуса. Как того несколько раз по дороге рвало. Они должны будут поговорить. Это девушка знала точно. Также она точно осознавала, что Вильгельму нужна опора, и она была готова стать ею. Но вот сам парень точно так не думал. Ему никто не нужен, сам справится.