Я никогда не...

      Я никогда не забуду взгляд отца, направленный в мою спину. Как он гневно кричал, чтобы я не возвращался домой. Как он кинул в меня корзинку с мамиными булочками с корицей, которые я спешно подобрал, пока убегал. Рюкзак за спиной, ободранные коленки и запястья, горящие от слёз глаза. Яркие и красивые, но такие грустные.       Я никогда не забуду, как садился в самолёт с неизвестным. Как он меня провёл с собой и усадил рядом, прямо к иллюминатору. Я смотрел на то, как земля уходит из-под колёс. На то, как там, внизу, остаётся моя Родина. Моя красивая, нетронутая ничем плохим Флоренция. Говорил себе не плакать, но очень хотелось. Наверное, в детстве всем так или иначе хотелось плакать навзрыд. Но я не плакал, просто положил голову на плечо неизвестного и уснул.       Я никогда не забуду, как потом остался один. В незнакомом городе, среди чужих лиц, малец из далёкой жаркой страны. Было холодно и голодно. Флорины я не знал как поменять на доллары и меня никто не понимал. Я не говорил на английском, только едва понимал других через раз. Просидел бы в углу какого-то дома, если бы меня не подобрал парень, чуть старше чем я. Он был ко мне добр и мил, его глаза я помню очень хорошо. Зелёные и яркие, несмотря на пасмурное небо и дождь, который пошёл, когда мы шли к нему домой.       Я никогда не забуду, как впервые встретился с мафией. И этот отчётливый аромат крови на своих руках. Кажется, в порыве гнева и защиты парня, я убил кого-то. Но кого, уже не помню. Парень, что привёл меня к себе домой едва улыбнулся и тихо произнёс на ломанном итальянском: «Ты прошёл проверку, молодец, Салазар». Салазар. Никогда не любил это имя, но из его уст оно звучало красиво, пусть и ломано. Так я остался там, в этом огромном доме с пятью парнями.       Я никогда не забуду, как меня красил Хан. Именно он стал мне другом после пары месяцев пребывания в его доме. Пахло едкой краской, глаза сильно щипало, тем не менее, я старался не плакать и не тереть глаза. Хан что-то говорил на английском, а я старался повторять. Он был очень терпеливым и нежным, отчего я невольно краснел и тихо бормотал на родном языке слова любви. Да, я любил его не как друга, не как приёмного брата. Как кого-то большего, кто подарил мне надежду на новую жизнь. Без отца и матери, без их упрёков в мою сторону.       Я никогда не забуду, как убили Бастера. Выстрел был коротким, быстрым. Перед глазами до сих пор отчётливо проносится его лицо, тёплая улыбка и тихие слова, что я не виноват. Не виноват, что его убили. Но нет, как он был не прав. Если бы я пошёл на переговоры, он бы дожил до моих лет. У него бы была семья или любящий человек. А так, он умер, даже не успев попрощаться с братьями. И со мной…       Я никогда не забуду, как уходил из группировки. Это было тяжело и муторно, а босс, который растил меня вместе с его сыновьями, не хотел меня отпускать. Да, я был хорошим разведчиком, снайпером и… ночной бабочкой. Предав себя такой работе, я только потом понял, что это неправильно. Что вообще всё, что со мной происходит — неправильно. Уходил я с камнем на сердце и вязким комом в горле. Только потом понял, что всё это время хотел плакать. И я заплакал. Прямо посреди улицы, тёмной ночью без звёзд, под проливным дождём. Я захлёбывался в своих же слезах, криках, хрипах и мольбах. Меня никто не слышал — думал я тогда. И это было прекрасно.       Я никогда не забуду, как потерял зрение и мне сказали, что его не восстановить. Слова врача прозвучали отчётливо и громко, но на самом деле тихо. Я орал до потери голоса, до крови на костяшках. Разнёс половину квартиры, когда меня выписали. Помню, как сидел у стены и плакал, громко и безобразно. Уже тогда у меня была кошка, моя любимая Цикада. Именно она меня успокоила, чем-то напомнив тёплое прикосновение Хана. Хана, который меня же и бросил, после ухода из мафии. В тот момент я его ненавидел всей душой, но кошку не прогнал. Крепко сжав в своих объятиях, я матерился на итальянском, клял себя и судьбу. И вспоминал тихого, скромного Бастера. Басти…       Я никогда не забуду, как ударил сиделку. Это был порыв, который нельзя было остановить. Принимать таблетки мне нужно каждый день, но я забыл. И эта ошибка стоила мне хорошей сиделки. Она ушла от меня, крича, что я ненормальный и вообще, хамло и сукин сын, которого мать не воспитывала. На самом деле, меня воспитывала одна женщина в группировке. Красивая, нежная и чуткая, мать Басти — Эллионора. Я бы всё отдал, лишь бы увидеть её снова. Благо, после этого, мне подослали другую сиделку — Ванессу. Как оказалось, она тоже принадлежала группировке, сама того не подозревая. И это было прекрасно.       Я никогда не забуду первую встречу с Рейденом. Красивый на ощупь, приятный на голос. Мне он очень понравился с первого прикосновения. Правда, он потом подрался с какими-то бугаями, но ничего страшного. Главное, что остался жив и цел. Ну, почти. Общение с ним было для меня сравнимо с временами, когда я встречался с Ханом.       Сейчас мне двадцать восемь, я уже взрослый мужчина. С Рейденом мы помолвлены, что меня очень радует. Надеюсь, что нашу свадьбу я никогда не забуду. Я никогда не…