• Когда я умру, петь продолжат птицы •

Июль 1998 год.

Гермиона шла под руку с братом по кладбищу Маунт-Оберн по еловой аллее. Здесь, по надписям и датам на могильных плитах, можно было наблюдать этапы эмиграции в Новый Свет, изменения национального и конфессионального состава, политических взглядов. Рядом соседствовали могилы англосаксов, ирландцев, итальянцев, испанцев, французов, греков, армян, евреев, арабов и даже азиатов. Живописнейшее место. Гулять там можно часами, если забыть, что где-то неподалеку лежит под могильной плитой твой родной человек. На дворе стояло начало июля, и сегодня была годовщина смерти Изабель Гвен Клиленд. С утра Гермиона и Дилан направились сюда, чтобы почтить её память и просто посидеть в тишине. Этот год оказался ужасно трудным, хотелось наконец освободиться от бремени одиночества и бесконечных потерь.

Воспоминания. Год назад.

Тогда, когда Гермиона, всё бросив, уехала в Америку, Дилан встретил её по назначенному заранее адресу. Министерство магии в Бостоне располагалось в одном из зданий на Атлантик-авеню, тянущейся вдоль длинной набережной. Здесь было много зелени, и воздух пах солью — Бостон служил большим судоходным портом, омываемым Атлантическим океаном. Гермиона не разглядывала окружающий её городской пейзаж, глаза выискивали брата. Он сидел на скамейке, опираясь локтями о колени и понурив голову. Таща за собой гремящий колёсиками по тротуарной плитке чемодан, Гермиона прибавила шагу. Разница с Лондоном здесь была минус пять часов, и на улице только разгоралось солнечное утро. Услышав шум колёсиков, Дилан поднял голову и тут же вскочил с места, направившись к сестре. На нём абсолютно не было лица, будто какой-то художник мазнул кисточкой с белой краской по красивому портрету юноши на холсте. Ужасно. Отпустив чемодан, Гермиона бросилась к брату, попав в его крепкие объятия. Он не изменился: та же причёска, стиль в одежде, даже парфюм, но вот глаза… Прижимая сестру к себе, молчал. Мимо шли удивлённые прохожие. Наверное, подумали, что они двое влюблённых, но какая разница, кто что думает?! — Как добралась? Устала? — тихо спросил Дилан, прижимаясь щекой к её виску. — Перемещение заняло минут пятнадцать, — она слабо улыбнулась. Парень вскинул брови. — Серьёзно? Так быстро? Чёрт, везёт вам, а мы самолётом летели через Атлантику почти восемь часов… Если бы я знал, что ей тут станет хуже… — Ты не мог это предугадать! Ведь она не говорила нам… Он вздохнул и, не желая продолжать эту тему, сделал шаг назад, держа за плечи и осматривая сестру с ног до головы. — Хреново выглядишь. — Да, знаю, столько всего произошло… — девушка и, правда, пребывала не в лучшем своём виде. На лице, руках и кое-где на теле всё ещё оставались ожоги. Ей повезло, что Сивый успел её только поцарапать когтями, а не укусить, как Билла. Билл, конечно, оборотнем не стал, но теперь его лицо украшал огромный шрам, в полнолуние у него будет болеть голова и ломить тело, а предпочтение в стейках он станет отдавать прожарке с кровью. Лицо Гермионы осунулось, под глазами пролегли синяки, кожа побледнела, волосы как солома — в таком виде она предстала перед братом. — Расскажешь по пути, сейчас поймаем машину и поедем к ба… — он огляделся, выискивая на улице жёлтое такси. — Я привезла твою машину! — вспомнила Гермиона, на что Дилан с недоверием посмотрел на неё. — Где?! — он кинул взгляд на чемодан, но сестра вытащила из кармана джинсовки маленькую сумочку. — Всё тут. Все ваши вещи. Всё, что просили… Дилан молча кивнул, и Гермиона готова была разрыдаться на месте, потому что она его не узнавала. Такой серьёзный и собранный! И не потому что повзрослел сам, а потому что пришлось повзрослеть за короткий период. — Мы можем выйти в пустой переулок, я достану «Шевроле». Она же была на ходу? Гермиона уже зарегистрировала палочку в Министерстве магии Бостона и как совершеннолетняя могла свободно ею пользоваться. — Да. Значит, поедем на нашей малышке. Они долго искали, где можно спрятаться от чужих глаз, ещё и при этом вытащить магией большую машину. В итоге прошли на открытый многоярусный паркинг. Найдя место, где не висели камеры, Гермиона установила увеличенную магией «Шевроле» на парковочное место и вручила брату ключи. Он медленно подошёл к ней ближе, опёрся ладонями о капот и простоял так несколько минут. — Поехали! — вскоре пришедший в себя Дилан в два шага обошёл машину, открыл двери, кинул чемодан сестры в багажник и завёл двигатель, который не стал капризничать. Родной звук двигателя раритетной тачки, кажется, придал своему хозяину сил. Гермиона прыгнула на переднее пассажирское, пристегнулась и с любовью глянула на брата, который ловко выруливал с парковочного места и выезжал вниз по дугообразному спуску с паркинга. Охранник легко их выпустил после очередного нечестного использования магии, но совесть спала. Дни полетели в таком бешеном ритме, так что у Гермионы не хватало времени нормально есть и спать. Но она старалась хоть краем глаза следить за новостями из Англии, выписывая «Нью-Йоркского призрака» и читая о том, что там происходит. Бабушке становилось хуже с каждым часом. Анализы приходили плохие, лекарства не помогали. Она лежала, прикованная к больничной койке и аппаратам. Приезду Гермионы искренне обрадовалась, но и к первому приезду в больницу Дилан готовил её постепенно и начал заранее, чтобы сильно не шокировать. Они приходили к ней каждый день, иногда сменяя друг друга, а порой сидели вдвоём, развлекая бабушку болтовнёй и планами на будущее. Медперсонал иногда разрешал оставаться даже ночью. — Пообещайте, что закончите школу и поступите в колледж! Не бросайте учёбу! Будете жалеть! — призывала их к ответственности бабушка. Оба внука сидели по обе стороны от её кровати и держали старушку за руки, в которые воткнуты катетеры с капельницами. Монитор, показывающий кардиограмму, неровно пищал, порой зашкаливая, а иногда вовсе замолкая. В этот момент внуки приковывали к нему взгляды и выдыхали, когда тот снова начинал пищать в нормальном ритме. — Конечно, — обещала Гермиона, а Дилан молча кивал. У него абсолютно не нашлось сил даже отшучиваться. Марк, сын Изабель, приходил к матери в основном по вечерам, оправдываясь работой, которой у него и, правда, было много. Он просил Гермиону сообщить ему, когда станет хуже, потому что Дилан принципиально, как она и предполагала, не разговаривал с отцом. Зная, что тот в клинике, уходил в буфет, выходил покурить или вовсе просто притворялся стеной. — А как там ещё один мой внук? — прохрипела, задыхаясь, Изабель. Она смотрела на Гермиону, которая опиралась локтями о бабушкину кровать. — Ты о… — Я о Драко, милая, он остался в Англии? — Да, у него мама сильно болеет, — такая версия показалась Гермионе максимально правдивой. Бабушка охнула, покачав головой. — Ужас какой… Как он, держится? — Приходится. У него полугодовалая сестра… — Какое несчастье! — Изабель переживала за Малфоя так, будто он на самом деле был её внуком. Она полусидела на кровати, изголовье которой приподняли для удобства. — Надеемся, что всё образуется… — Передай его маме от меня мои пожелания выздоровления, когда будешь звонить! — Ба, вот ты бы о себе подумала! — не выдержал Дилан, беззвучно выдыхая весь воздух. — Я и думаю. О том, как вы тут останетесь одни без меня… — Ба! Ты давай не думай об этом! Только притягиваешь своими словами плохое! — Да я что, по-твоему, совсем ребёнок? Моё сердце уже не может нормально функционировать, я всё это знаю, внук. Будем принимать правду такой, какая она есть. Дилан не ответил. Ноздри его раздувались, а красные от бессонницы глаза стали влажными. — Жаль только, что не увижу правнуков, — Изабель улыбнулась, и по её щеке побежала слезинка. Она смотрела по очереди на внука и внучку. — Как бы я хотела подержать ваших детей… Гермиона не смогла сдержать слёз. — Вы, пожалуйста, держитесь вместе. Вы — единственные родные души друг для друга, и роднее никого у вас не было и не будет, — она говорила это, улыбаясь. Слова лились от чистого сердца, потому на душе её стало легко. — Гермиона, девочка… Та авария… Я благодарила Бога за то, что ты в ней выжила! Прости, что пришлось отправить тебя в твою школу, сбагрили, будто ты была лишней… — бабушка с любовью смотрела на внучку, которая плакала. — Но это не так, милая! — Я знаю! Я ведь сама уехала в свою школу, ба, и была счастлива от того, что у меня есть вы, и мне есть куда возвращаться… — Ты привнесла свет в наш дом! Наверное, те наши рождественские праздники за последние несколько лет остались самыми тёплыми! Столько голосов в доме… — А ты ещё думала, что мешаешь нам и уезжала! — сквозь слёзы улыбнулась Гермиона. Бабушка кивнула. — Да это я так, по-старушечьи… Я радовалась, что все у нас собрались! Как мы пили чай вечерами, смотрели старые фильмы… Я буду счастлива, если у вас с Драко всё получится. Пусть и у него там всё будет хорошо! Какой милый мальчик, и такое горе на него упало… Ненадолго повисла тишина, слышен был только писк кардиомонитора. — Дилан, внучок, — набравшись сил, бабушка снова заговорила. — Ты всегда был моим примером в том… как нужно любить жизнь. Я училась у тебя жить её на полную, училась не унывать. Как жаль твою маму и как жаль, что с отцом у вас не ладится… У Дилана задрожал подбородок, а сердце Гермионы забилось в груди от боли и надвигающегося на них горя. — Прости, что, возможно, не дала тебе столько материнской любви, сколько ты заслужил, мой мальчик. Может, сложись всё немного иначе, ты был бы счастливее и… не такой бунтарь бы вырос! — она похлопала слабой ладонью по его руке. — Не бросай меня, ба! — он сполз со стула, упав на колени, и уже не сдерживал слёзы, которые все эти тяжёлые недели держал при себе. Держа бабушку за руку, уткнулся лбом в тыльную сторону её ладони. — Дилан… — Гермиона медленно встала, глядя на бабушку, которая перестала моргать. Следом долго запищал монитор, не найдя нить пульса. Парень ошалело сквозь пелену слёз посмотрел на бабушку, мотая головой. — Гермиона… сделай что-нибудь… пожалуйста… — он всё ещё стоял на коленях, оглушённый писком монитора. Грейнджер нажала кнопку вызова медсестры, и уже через несколько секунд в палату ворвались медсёстры и лечащий врач. — Пожалуйста… Пожалуйста, сделайте что-то! Бабушка! Девушка первый раз видела, чтобы взрослый Дилан рыдал так, как плачут и захлёбываются слезами маленькие дети. Даже позже, на похоронах бабушки он выглядел так, будто превратился в каменную глыбу. А в следующий раз, когда Гермиона видела брата плачущим, случился тогда, когда ему уже исполнилось двадцать пять, и он взял на руки свою новорождённую рыжеволосую дочь, их с женой первеницу. Но до того было ещё далеко, а вот сейчас… Оторвать его от бабушки, заменившей ему мать, получилось не сразу и то только с помощью медбратьев и успокоительных уколов. А все дальнейшие дни казались брату и сестре адом. Марк, как и полагалось, взял на себя организацию похорон. Все то, что происходило дальше, ни Гермиона, ни Дилан толком не запомнили, находясь в сильном эмоциональном перенапряжении и истощении. Похороны прошли, как в тумане, как и всё последующее лето. Они сняли небольшую квартиру, отказав Марку в предложении жить с ним и его женой в их просторных апартаментах. Кажется, он даже выдохнул с облегчением. Взяв себя в руки, Гермиона прекратила рваться назад в Англию, понимая, что она нужна здесь. Было тяжело. Дилан поступил в колледж, а Гермиона подала документы в Ильверморни на последний курс. Узнала, что студенты там, как и в Хогвартсе, распределяются по четырем факультетам, когда впервые прибывают в школу. На самом деле, Гермиона оказалась не единственной новенькой на старшем курсе. Хотя было искренне стыдно, что она не там, в Англии, а фактически сбежала от войны. Церемония распределения проходила следующим образом: вся школа наблюдала за поступившими с окружающего круглый зал балкона. Новые студенты проходили в круглый вестибюль и стояли по кругу вдоль стены. По одному их призывали выйти и ступить на символ гордиева узла, находящийся посреди каменного пола. Дальше вся школа в полной тишине ожидала реакции заколдованных фигур. Если рогатый змей благосклонен к студенту, кристалл, находящийся у него во лбу, светился. Если же вампус расположен к ученику, то слышался его рев. Птица-гром, выражая своё одобрение, била крыльями, а пакваджи — поднимал в воздух свою стрелу. Говорили, что факультеты Ильверморни отображают всю суть избираемой волшебницы или волшебника: ум — Рогатый змей; тело — Вампус; сердце — Пакваджи; душа — Птица-гром. Другие же версии говорили о том, что рогатый змей — это покровитель учёных, вампус — воинов, пакваджи — целителей, а птица-гром — искателей приключений. Если сразу несколько фигур проявили своё расположение к студенту, то выбор оставался за ним. Очень редко, где-то раз в десятилетие, но случалось так, что все четыре факультета открывали свои двери одному счастливому студенту. Со дня поступления в новую школу Гермиону преследовали учителя и ученики, хотя ей этого не хотелось, а всё потому, что её выбрали все четыре факультета. В распределительном зале стояла оглушительная тишина, когда разом четыре статуи ожили. Она хотела провалиться под землю, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но куда уж там. Директор школы внимательно наблюдала за её распределением и вообще осталась довольна личным делом новой ученицы. Макгонагалл отдала все её документы с успеваемостями и заслугами, коих оказалось немало. Поскольку выбор остался за ней, Гермиона пошла на факультет Пакваджи. Так подсказало ей сердце. Однако её ждал неприятный сюрприз. Не она одна оказалась новенькой из Англии. Уже на распределении заметила Пэнси Паркинсон, и это снова выбило почву из-под ног. Гермиона не ожидала здесь увидеть бывшую слизеринку! Огляделась и поняла, что хотя бы Забини не перевёлся в Ильверморни. Кажется, Пэнси тоже не ждала этой встречи и моментально побледнела, встретившись глазами с ошарашенной Гермионой. Паркинсон выбрал только один факультет, и по закону подлости тот же, куда чуть ранее уже решила пойти Грейнджер. Никто из них не был готов что-то обсуждать или выяснять отношения. Гермиона чувствовала себя настолько морально разбитой, что даже если бы и захотела, не нашла бы в себе силы высказать всё этой девчонке. Девчонке, которая водила за нос Гарри, которая обманула его и пошла против Дамблдора. Дамблдора, который по её вине погиб. Они полностью игнорировали друг друга на протяжении всей учебы, делая вид, что не знакомы. Так было проще и легче для психики. Учиться оказалось не сложнее, чем в Хогвартсе, тем более, уже вечером Гермиона возвращалась в их с братом квартиру, что позволяло ей выполнять домашние обязанности… няньки. Первые месяцы Дилан был сам не свой, а точнее… очень даже свой. Свой в стельку. Он пил так, что порой приходилось прибегать к магии, чтобы заставить его отвлечься. Порой парня приносили домой новые знакомые, с которыми он частенько зависал. Сами они были не сильно трезвее, а ещё вызывали у девушки дикий страх и ужас, так как смотрели на неё и на их скромно обставленную квартиру с большим интересом. Частенько его приносили избитым, или ей звонили из ближайшей больницы или участка полиции с просьбой забрать нерадивого родственника. Ей казалось, что она попала в водоворот, из которого уже не сможет выбраться. Гермиона закупалась в магической аптеке зельями, которые могли помочь и маглу. Ненадолго его отпускало, он клятвенно обещал бросить пить, но вскоре всё начиналось заново. У неё опускались руки. Марк помогал по большей части деньгами и связями, но ей вдруг оказалась нужна не только материальная помощь. Банально отцовский авторитет или крепкое мужское плечо. Но Марк в глазах Дилана этим не обладал, и поэтому после нескольких бесед прекратил попытки помочь сыну выкарабкаться. Приходилось справляться самой, пока в один из дней Гермиона не обнаружила, что брата нет дома. В очередной раз она пришла с учёбы, раздражённая тем, что её и Паркинсон направили на практику к одному целителю, и теперь им приходилось взаимодействовать. Однако им удавалось максимально игнорировать друг друга, порой не произнося ни слова за неделю. Никто из них не шёл на контакт. Не обнаружив в тот день Дилана дома, Гермиону охватил такой ужас, от которого сводило кисти и горло и не хватало воздуха, чтобы сделать вдох. Если бы с ним что-то случилось — её бы точно хватил удар. Выскочив на вечернюю улицу в чём была, оглядывалась по сторонам, как испуганная лань. Побежала сломя голову сначала в одну сторону, потом вернулась и направилась в другую, когда из-за поворота у перекрёстка в её сторону вышел Дилан. С пакетом продуктов в руках, сигаретой в зубах, а его белая майка под утеплённой курткой испачкана в копоти и масле. Не сдержавшись, девушка подскочила к брату и несколько раз ударила его ладонями по груди. — Эй, систр! С ума сошла?! — ошалело спросил парень, пытаясь закрыться от сестры одной рукой. — Я сошла?! Это где тебя черти носят?! Куда ты пропал?! На улице уже стояло начало декабря, и за прошедшие месяцы нервы совсем сдали. Все эти месяцы они боролись с собственными демонами, которые пожирали их изнутри. Остаться одним и нырнуть с разбегу во взрослую жизнь оказалось сложнее, чем могло показаться на первый наивный взгляд. Ещё и душили воспоминания о минувшем прошлом, сжирала тоска и неугасающие чувства к людям, которые далеко. Которые теперь им не принадлежат. — Да всё норм! — Где ты был?! — прорычала Гермиона, замерзая на сильном ветру. Климат в Бостоне был не для теплолюбивых. Нередко температура на градуснике уже опускалась до минус пятнадцати градусов, и это не говоря о промозглых ветрах. — Ты почему раздетая?! В одной кофте! — Не переводи тему! Они стояли под фонарём, освещавшим перекрёсток, и свет от светофора подсвечивал их лица зелёным, красным и жёлтым огнями, менявшимися через каждые несколько секунд. — Я нашёл первых клиентов на ремонт тачек, — пожал плечами Дилан. — Клиентов? — Да, познакомился кое с кем… Теперь наш гараж будет приносить какие-никакие, но деньги. Пойдём домой, заболеешь! С этого дня их дела немного выровнялись. Колледж Дилан не бросал, хотя отцу уже не раз приходилось заглядывать по вызову к директору. Во времена своих запоев сын посещать занятия не мог ни морально, ни физически. В какой-то момент Марк плюнул на безалаберное отношение сына к учёбе и снова стал давать взятки, только чтобы его отпрыска не отчислили, хотя обучение и так было платным. Дилан быстро сколотил вокруг себя новую компанию, став их негласным лидером. Как это у него получалось — Гермиона только удивлялась. Но вот новый маленький бизнес, который он возобновил после переезда из Англии, вернул его к жизни. Именно машины и их поломки заставили парня очнуться и забыться в любимом деле. Конечно, он не стал пай-мальчиком, ибо никогда им не был, но с плеч Гермионы свалилась такая гора, что стало намного легче дышать. Страх за брата немного отпустил. Когда Дилан пришёл в себя, девушка неожиданно вспомнила о письме, которое передавал ему Драко. Обнаружив его среди своих документов в тумбочке, на которой стоял цветок асфодель, ощутила, как у неё задрожали руки. Сев на кровати, чувствовала, как её разрывало любопытство, смешанное с волнением. Ей безумно хотелось увидеть его почерк, не важен даже смысл строк. Она сходила с ума, но не позволяла себе раскисать. Однако это письмо выбило из привычного русла. Вот чёрт. Но всё же Гермиона дала ему слово, что не прочитает. И хоть её никто не видел, вытаскивать письмо из открытого конверта не стала. До этого времени ни Гермиона, ни Дилан не поднимали тему об их прошлом. Борьба с трудным настоящим занимала всё свободное время. Но всё же она отдала ему письмо. Поздним вечером, когда они оба находились дома, вышла из своей комнаты в небольшую гостиную с панорамным окном. Дилан пялился в экран телевизора, периодически прикладываясь к горлышку бутылки с пивом. Заметив, что сестра в нерешительности встала сбоку, удивлённо приподнял бровь. Она протянула ему конверт, и парень, беря его пальцами, как и прежде унизанными массивными кольцами, молча вытащил листок пергамента и стал читать. Эмоции на его лице сменяли одна другую. В конечном итоге Дилан вытащил из кармана зажигалку и поджёг лист, бросив его на стеклянный журнальный столик, куда небрежно клал ноги. — Что-то ещё? — спросил он у онемевший от такого поворота Гермионы. Она, находясь будто в трансе, мотнула головой с отросшими волосами и уже развернулась уйти, как Дилан в несколько шагов догнал её, притянув к себе. — Тебе это не предназначалось, пойми. Он обнимал сестру, прижимая спиной к своей груди. Дилан был выше, и ему приходилось наклоняться, чтобы смотреть ей в глаза. — Я скучаю по… нему, — за полгода это её первые слова, относящиеся к их прошлой жизни. — Я знаю. — А ты по ней скучаешь? Дилан понял, что она спрашивает о Джинни и невольно выдохнул весь воздух. Чмокнул сестру в висок и вернулся на диван молча. — Дил… — Не надо. Больше эта тема не поднималась. Жизнь продолжалась. На зимних каникулах они вырвались на горнолыжный курорт в новой компании брата, в которую приняли и Гермиону. В своей новой школе друзей она не нашла. Нет, Гермиона общалась с одногруппниками, но никого не хотелось подпускать к себе близко. Ей точно так же было некогда тратить силы на близкие знакомства и выстраивание дружбы, поэтому вскоре её посчитали зазнавшейся выскочкой из Англии. Хотя она и не выпячивала, как делала раньше, свои знания. Просто усваивала материал немногим быстрее других, имея гибкий ум. Паркинсон вела себя примерно так же. Вот они и ходили, как две отшельницы, толком не общаясь ни между собой, ни с одногруппниками. В Принстоне, расположенном в полутора часах езды от Бостона, Гермиона с друзьями брата провела почти неделю, сняв там домик у горы Вачусетт. И всего за день её научили сносно кататься на сноуборде. Один парень, Джек, как ей показалось, уделял даже слишком много внимания. Но внутри у неё ничего не ёкало, и Дилан, поняв это, быстренько отвадил нового ухажёра. Сам же, хоть и флиртовал почти с каждой новой знакомой девчонкой, всё же ничего серьёзного никому не обещал, хотя те и намекали, что не прочь с ним повстречаться. Брат, несмотря на то, что похудел за эти месяцы, всё же природную красоту, брутальность и обаяние не растерял.

***

Второе полугодие затянуло их обоих с удвоенной силой. У Дилана приближались летняя сессия, а у Гермионы выпускные экзамены. Она, ставя перед собой невыполнимые задачи, хотела закончить Ильверморни с отличием. Проходила практику и подработку в местном магическом госпитале имени Уильяма Фосса, основавшего больницу ещё в девятнадцатом веке. И если бы не Паркинсон, постоянно мельтешившая в её поле зрения, при этом ещё и кидающая непонятные взгляды, всё было бы терпимее. Тратя всё время на учёбу и на брата, заставила себя не читать новости из «Нью-Йорского призрака», когда поняла, что они расходятся с тем, что ей иногда сообщал Сириус. Тот факт, что он всё ещё жив и ни во что не вляпался — безумно радовал. Однако всё это время её неосознанно добивал постоянный страх за происходящее в Англии. Иногда Сириус, как уже говорилось, изредка выходил на связь, порой даже получалось позвонить по телефону. Либо он просто коротко писал по монете: «Директором стала Макгонагалл». «Все живы». «Снейп больше не в Ордене». «Всё хорошо». «Все уехали в школу». «Гарри ищет к-ж». «У Нарциссы отказали ноги». «Ариэль назвала меня папой». И ни слова о Малфое. Она даже не знала, где он и на чьей стороне. По монете во время этих переписок на связь не выходил. Спросить у Сириуса о нём Гермиона не решалась, а он и не пытался навязать ей эту тему. Какое-то негласное табу… Остаток зимы и почти всю весну Гермиона старалась не думать о родной стране, пока в начале мая на зачарованную монету не пришло послание: «Мы выиграли войну!» После этого покой, еле как установленный в её душе, развеялся. Она, стараясь оставаться хладнокровной, пыталась выяснить как можно больше информации у Блэка, но, кажется, ему было крайне некогда. Или же он просто не хотел что-то рассказывать. Терзаясь в муках, читала американские магические газеты, из которых узнала, что Гарри Поттер, Избранный мальчик, стал Героем войны и одержал победу над одним из самых могущественных злодеев столетия. Она видела фото друга, фото частично разрушенного Хогвартса, а также и Лондона, который тоже пострадал. Но Гермиона не знала имён тех, кто погиб или был ранен, вообще ничего не знала, кроме самой верхушки айсберга под названием «Вторая магическая война». Июнь приблизился так незаметно, что увидев на календаре шестое число, в ужасе поняла, что пропустила вчерашний день рождения Малфоя. Она схватила зачарованную монету, но никаких новых посланий не обнаружила. Ни от него, ни от Сириуса. И сама не стала ничего писать. Сомневалась, что вообще это кому-то нужно. Слишком долго они не пытались наладить общение, и теперь это вовсе казалось невозможным. За целый год жизнь развела их в разные стороны. Но внутри всё ещё тлела боль. Настала пора экзаменов, и пришлось сконцентрировать всё своё внимание на том, чтобы их не завалить. Дилан не парился, но надо было отдать ему должное — сдал экзамены неплохо, так что никто его отчислять не собирался. Он потащил сестру на вечеринку по случаю окончания учебного года, которая состоялась у кого-то из студентов дома. Типичная вечеринка у сына богатеньких родителей в двухэтажном доме с бассейном. Было весело. Всем, кроме Гермионы. Она лишь наблюдала за братом, чтобы тот ни во что не вляпался. А он умело приобрёл не только друзей в новой стране, но и недругов, так что пару раз чуть не ввязался с одним из них в драку. Грейнджер видела, каким взглядом его, мокрого после прыжков с крыши в бассейн, провожали одногруппницы и девчонки с других курсов. Но ни у одной из них не было ни единого шанса. Он не был святым, порой подпускал к себе кого-то на пару ночей, но, скорее, для того, чтобы ему не приписали нетрадиционную ориентацию. Одна его такая подружка, которую Дилан зачем-то притащил домой, на утро убежала от него с визгами и скандалами, когда увидела Гермиону в их квартире. Заспанная Грейнджер вышла из своей комнаты, когда та в длинной футболке брата варила кофе на их маленькой кухне. А Дилан, выйдя из ванной, на ходу по-привычке чмокнул сестру в щёку. В этот момент новая пассия брата устроила ему скандал, и когда за той истеричной блондинкой захлопнулась дверь, довольный Клиленд внимательно осмотрел сестру и произнёс: — Отличный способ выпроваживать приставучих девуль! Никогда от меня не съезжай, систр! Гермиона только покачала головой, выражая немой укор. Но и этот случай произошёл ещё до того, как Дилан прочитал письмо Драко. После того Грейнджер не видела рядом с братом ни одной подружки. Во всяком случае — в их квартире.

Сейчас. Июль 1998 год.

День выпускного из Ильверморни совпал с годовщиной смерти бабушки. Брат и сестра с самого утра отправились на кладбище. Гермиона нарядилась в бордово-голубую мантию школы и золотую шапочку выпускника. Глядя на могильную плиту с именем дорогого им человека, каждый думал о своём, мысленно общаясь с бабушкой. Дилан положил на её могилу большой букет орхидей, которые она любила при жизни. Стояла тишина, лишь птицы запевали свои трели для тех, кто упокоился под землёй, а ещё для их гостей. Попрощавшись с бабушкой, уже через час езды на машине, ибо Дилан ни в какую не соглашался аппарировать, оказались на территории магической школы. Гермиона заранее попросила пропуск для брата-магла, чтобы он спокойно прошёл на территорию Ильверморни. На заднем дворе школы посреди огромного парка развернули сцену, а перед ней выстроились длинными рядами стулья для выпускников и их родственников, прибывших на торжество. Народу становилось всё больше, играла торжественная музыка, а на небе плыли облака, слегка усмиряющие палящее солнце. — Волнуешься? — спросил Дилан, обнимающий сестру за плечи. Она неопределённо пожала ими, мечтая просто закончить этот жизненный этап. Они остались одни друг у друга, и девушка подпитывалась поддержкой брата. — Не волнуйся. Это не больно. — Дурак, — улыбнулась Гермиона. Как назло мимо прошла Пэнси в белом летнем приталенном комбинезоне и на шпильках, мантию несла в руках. Дилан, разумеется, её узнал. — Это не девчонка Поттера?! Гермиона поджала губы, показательно отведя взгляд. — Эй! Систр, это она или нет?! — Ну чего ты орёшь! Она! Я проучилась с ней целый год здесь! Стерва! — Погоди, ты рассказывала про ту ситуацию с вашим директором. Это… — Да, это Паркинсон пыталась его убить! — Жесть. А ты с ней не говорила? Может, у неё были мотивы, ну или… — Обалдел?! Мне плевать на её жалкие мотивы! Она предала Гарри, водя его за нос! — Ты категорична, систр, — мотнул головой Дилан, а Гермиона зло на него уставилась. Он вздохнул. — Не бывает белой или чёрной стороны! В этом мире всё серое! Поверь, Гермиона, я знаю, о чём говорю. — Пф, она водилась с Пожирателями, Дил! С теми, кто напал на ваш с бабушкой дом без зазрения совести! И за этот год ей не хватило смелости подойти и поговорить со мной! Значит, не считает нужным объясняться! — Если ты на неё смотрела так же, как смотришь на меня сейчас… — он по-своему расценил её разгневанный вид и постарался перевести тему: — Бог с ней! Давай не будем портить выпускной моей маленькой сестрички! — и Дилан притянул к себе не успевающую за его мыслями и действиями Гермиону. Она подскочила на месте, когда всех выпускников призвали выстроиться в очередь для получения дипломов. Дилан подмигнул ей и отпустил сестру к остальным. Вскоре назвали её фамилию, директор сказала длинную речь в честь одной из лучших учениц школы, раздались аплодисменты и громкий свист Дилана. Она пожала руку своему декану и директору школы, посмотрела на красный диплом и позволила прицепить к мантии золотую брошь Ильверморни. Кажется, Паркинсон вовсе присутствовала на выпускном одна, так как никого около неё не наблюдалось. Странно, а где же родители, из-за которых ей пришлось пойти против Дамблдора? Уже направляясь к одногруппникам, Гермиона не нашла брата на его месте среди других гостей, рассаженных на стульях. Растерянно пробежавшись глазами по рядам гостей и выпускников, не понимала, куда тот уже убежал. Директор, вручив последний диплом, уже заканчивала речь и приглашала всех в шатёр для неофициальной части выпускного. Выпускники, собравшись в кучку, подкинули в воздух свои шапочки с кисточками и последовали на вечеринку в их честь. Расстегивая мантию, в которой было очень жарко, Гермиона шла в проходе между рядов, выискивая брата. Её отчего-то охватила паника, сердце забилось от волнения, когда как назло на ум пришли воспоминания, как она уже не раз искала его вот так, не зная, что с ним и где он… — Грейнджер! — кто-то выкрикнул её фамилию, и Гермиона снова закрутила головой, пока не увидела его. В белой свободной рубашке, модных кроссовках и светлых джинсах, с солнцезащитными очками на идеальном носу. Застыв, не смогла сдвинуться с места. Какой-то мираж… Прекрасный мираж. Она явно мешала всем, кто выходил к шатру по этому проходу, но ей было плевать. Малфой, понимая, что девушку охватил шок, сам пошёл ей навстречу. Высокий, стройный и красивый. Такой, каким запомнился до их вынужденного расставания. Гермиона стояла в красном лёгком платье на ладонь выше колен и белых конверсах. Туфли надевать не захотела, да и перед кем красоваться, собственно говоря… Драко довольно ухмыльнулся, оглядев ее. — Кажется, кто-то приглашал меня в гости? Сорвавшись с места, кинулась к нему, не думая о том, правильно ли он расценит её поступок. Вдруг он приехал… по-дружески? Допустим, к Дилану? Но так хотелось коснуться его, что было не до сомнений. Врезаясь в мешавших бежать людей, извинялась, но продолжала нестись к цели, часто дыша. Он шёл навстречу, уменьшая разделяющее их расстояние, и подхватил её руками чуть ниже ягодиц, приподнимая от земли, когда она повисла на его шее. Нехотя сползя вниз, смотрела на него так, будто не верила своим глазам. Грудь вздымалась, а мысли не могли собраться в кучу. — Я думала, ты не приедешь… — Прости, был немного занят. Помогал Поттеру прикончить этого ублюдка. Её руки лежали на его плечах, а он обнимал девушку за талию. Миг — и их губы слились в поцелуе, жадном и требовательном, будто если они не сделают этого, то тотчас задохнутся от нехватки друг друга. Им стало плевать на всех, кто, возможно, смотрел на них. Привстав на носочки, Гермиона пыталась прижаться к нему как можно ближе, чтобы скорее поверить в то, что он рядом. Он. Приехал. Только. К. Ней. Наверное, самый главный признак истинной любви — желание обнять. Коснуться, чтобы поделиться и напитаться взаимными чувствами. Эти объятия, как встреча после долгой дороги, когда ты раскрываешь их человеку, чтобы принять его всего, такого, какой он есть, со всеми недостатками и достоинствами. И хочется прижаться так близко, чтобы почувствовать как бьётся его живое, трепетное сердце, успокоить и успокоиться. Обнимаешь дорогого тебе человека, и ваши души по-особенному переплетаются, вы становитесь единым целым на каком-то высоком, духовном уровне. И нет в этом никакой пошлости, просто чувствуешь тёплого, родного человека, которого когда-то чуть не потерял, и признания сами рвутся наружу: — Я так скучала… — Правда? Я тоже скучал… — прошептал Драко ей в ответ, все еще касаясь своими губами её и крепко прижимая к себе, обнимая за талию. У него, не держи он над собой контроль, начали бы подкашиваться колени от её близости. — Этот год стал худшим в моей жизни! — Ты не поверишь, но в моей тоже! — Сколько у нас есть времени до твоего отъезда? — Грейнджер, уже выпроваживаешь меня? — он улыбнулся, проводя ладонями по её спине. Путаясь в мантии и дипломе, которые так и держала в руках, Гермиона отрицательно замотала головой. — Просто пытаюсь понять, как много мы сможем успеть. — Я так долго ждал этого дня, что уезжать пока не планирую, даже не проси. А успеть мы можем многое… Кинув диплом и мантию на землю, Гермиона провела ладонями по его лицу и шее, внимательно разглядывая и ища даже незначительные изменения. Но он остался таким же, будто между ними и не было года разлуки. — Я не могу поверить, что ты здесь… Дилан знал, что ты приедешь? Малфой улыбнулся, явив миру ямочку на левой щеке. — Скажем… был предупрежден. Именно об этом я написал в том письме. — Но почему он не сказал?! Я бы… мне было бы легче… — Наверное, потому что тогда я бы не привёз его Лисичку, если бы он проболтался. — Что?! — Гермиона, не размыкая рук вокруг его шеи, обернулась и удивлённо открыла рот. Дилан с той же страстью целовал Джинни, не стесняясь никого вокруг. А стесняться было кого… — Не может быть!!! Там, в начале парковой аллеи стояли те, кого она любила и по ком скучала. Семейство Уизли прибыло почти всем составом, не было только трёх старших братьев. Близнецы с неким укором смотрели, как какой-то парень целует их сестру, но вот удивление: их, кажется, сдерживал Рон. Тут даже присутствовала Лаванда! Они до сих пор вместе! Прибыли и Молли с Артуром. Они держались скромно и с интересом разглядывали Ильверморни, поглядывая на Дилана. Рядом стоял Невилл, сильно возмужавший за этот год, а под руку его держала… Дафна, как всегда красивая и стройная. Заметив взгляд Гермионы, Драко пояснил: — Она попросила защиты у Ордена. Именно Дафна стала нашим тайным источником информации о том, что творилось на Слизерине. — Не думала, что они смогут сохранить отношения… — Это ты ещё не видела, как он знакомил её со своей бабулей! — А вы видели? — Нет, но рассказывала Дафна всё в красках, — улыбнулся Драко, и Гермиона удивлённо мотнула головой. Сириус на руках держал подросшую Ариэль, которая пыталась оторвать его серёжку в ухе. Нарцисса, как и прежде бледная, сидела в инвалидной коляске. Но она казалась относительно здоровой, хотя ещё в прошлом году уверилась в том, что точно скоро умрёт! Гарри шёл навстречу подруге, не сдерживая улыбки. Гермиона посмотрела на Малфоя, и тот, поцеловав её, всё же нехотя отпустил. Уже по пустой дорожке девушка рванула к лучшему другу, и тот поймал подругу прямо на лету. — Поздравлю с окончанием школы! — пробормотал он ей в волосы. — Поздравляю с победой!!! Как же я рада тебя видеть!!! — Знала бы ты, как я хотел, чтобы этот день настал, чтобы закончился весь тот кошмар… — Ты же всё мне расскажешь?! — она, чмокнув его в щёку, с мольбой посмотрела на друга. Гарри улыбнулся, раскачиваясь с ней в обнимку. — Конечно… — Не могу поверить, ты победил Волан-де-Морта! — Я победил не один, — ответил ей Гарри, вспоминая, сколько всего было сделано совместными усилиями. К ним подошёл Драко, держа в руках её вещи. — Гермиона! — тут же к ней ринулся и Сириус, почти вырвав девушку из рук Поттера. — Сын, ещё успеете наобниматься, моя очередь… Он обнял её одной рукой, и именно в его объятиях, взрослых и крепких, девушка ощутила ту самую исходившую от него отцовскую любовь. Гермионе этого не хватало. — Папа! — Ариэль, про которую, как ей показалось, все забыли, дёрнула Сириуса за волосы, уложенные в модную причёску длиной чуть ниже ушей. — Дочь! Ну что за дела! Гермиона, ну ты глянь, какая хитрюга выросла! Грейнджер увидела, как маленькая девочка прижалась к Сириусу, обнимая его за шею. Она смотрела на Гермиону, не помня её и от того смущаясь. — Привет, Ариэль! — поздоровалась с ней Гермиона, улыбаясь, и девочка, стесняясь, уткнулась носиком в шею мужчины, которого явно считала своим отцом. Да они и походили друг на друга за счёт тёмного цвета волос и черт лица, только глаза разные. Все последующие полчаса Гермиона обнималась со всеми, кто прибыл к ним в Америку. Молли плакала, Артур искренне улыбался, хоть на их лицах и пролегла тень… скорби? Нарцисса немного стеснялась своей обретённой немощности, но всё же, как показалось Гермионе, была рада её видеть и присутствовать здесь. Как поняла девушка, Снейп ещё в прошлом году сумел провести обряд на основе какого-то зелья, где требовалось пожертвовать чем-то значительным, чтобы сохранить общее здоровье. После этого у миссис Малфой отнялись ноги, но общее состояние улучшилось. Снейп, как поняла Гермиона из последующего рассказа Гарри, в прошлом году погиб во время битвы за Хогвартс. Из его воспоминаний Поттер узнал, что именно он, Гарри, являлся последним крестражем, а также о том, что Снейп всю жизнь любил его мать. Хотя вот его тело не нашли, когда битва закончилась. Странно. Близнецы оба до безумия радовались старой подруге, обнимая ей по очереди и рассказывая, как погиб Перси. Именно поэтому их родители были такими печальными в последнее время. Перси спас Фреда, почти пожертвовав собой во время битвы за Хогвартс… Погибла и сестра Парвати, Падма. Сейчас подруга Лаванды уехала к родителям, а сама Браун приняла предложение Рона выйти за него. Вот этого Гермиона точно не ожидала. Их с Роном многое разделяло, но увидевшись спустя столько времени, границы будто стёрлись. Друг тоже был счастлив её видеть, как и она его! Невилл и Дафна подошли почти последними. Красивая блондиночка ярко улыбалась. — Даже по случаю нашего выпускного не было такой подготовки, Грейнджер! — Я вас тоже рада видеть! — Гермиона искренне рассмеялась, по очереди обнимая сначала Гринграсс, потом Невилла, сильно выросшего за год. Кажется, Дафна успела поработать с его стилем, потому что теперь он не носил никаких старомодных вещей из шкафа бабушки. Классический костюм тройка со снятым пиджаком отлично ему шёл! Джинни, которая еле смогла выбраться от почти обезумевшего Дилана, рванула к подруге, и девушки долго обнимались, еле сдерживая слёзы. — Как ты? — спросила Джинни, по-матерински осматривая Гермиону. Та, шмыгнув носом, пожала плечами. — Вот именно сегодня всё стало на свои места! — Кхм, Малфой, ну-ка, иди-ка сюда! — позвал его Дилан, который почему-то не спешил официально знакомиться с родственниками сестры. Драко, ухмыляясь, не сдвинулся с места. Дракл, а ведь ему не хватало этого придурка! — Что-то потерял, Клиленд? — Вот ты засранец! Я ведь по тебе скучал! Они разминулись. Когда Дилану на его сотовый позвонил Гарри, сообщив, что все приехали, он рванул к Джинни, не помня себя. А Малфой в это время пошёл искать Гермиону. Теперь же Клиленд шёл в развалочку, протянув руку. Драко схватился за неё, и парни обнялись, чего раньше не делали. — Спасибо, что сумел уговорить её уехать из Англии… Без неё я бы сдох, — тихо поблагодарил Дилан. — И за Лисичку тоже спасибо… — Спасибо, что не давал ложную надежду насчёт меня. Потому что я тоже пару раз думал, что подохну там же. — Молодой человек! — мистер Уизли кашлянул, привлекая к себе внимание. Дилан почти испуганно обернулся, продолжая держа Малфоя за руку, как за спасительный буёк. Драко отпихнул его от себя, и парень спросил: — Я? — Вы, вы! — Дорогой, ну что ты пугаешь! Мы просто хотим познакомиться с молодым человеком нашей дочери! — произнесла пухленькая миссис Уизли, по-матерински улыбаясь парню. — Я… Дилан Клиленд, — представился Дилан, нервно зачесав отросшие тёмные волосы к затылку. — А мы её старшие братья, — к ним подошли и Фред с Джорджем. — Оу, у меня, похоже, двоится в глазах, — ухмыльнулся Клиленд, но теперь первый протянул руку для приветствия. — Если нужна будет помощь с нашей сестрой, обращайся, — сказал Джордж, пожимая его ладонь. — Да, уж мы-то знаем, как утихомирить эту фурию! — продолжил Фред, протягивая ладонь. — Эй! — возмутилась Джинни, смущаясь. — Думаю, я и сам справлюсь, — улыбнулся Дилан, уже обнимая рыжеволосую девушку. Гермиона с теплотой во взгляде смотрела на брата, который словно ожил рядом с Джинни. Глаза его светились любовью, а жизнь будто наполнилась энергией, забурлив изнутри. Они все переместились в шатёр, и пришлось увеличивать стол, забронированный для семьи Грейнджер. Ведь изначально их было двое… Теперь шестнадцать человек, включая маленькую Ариэль, которая не хотела сползать с рук Сириуса, громко переговаривались и разливали по бокалам вино. Многие выпускники уже танцевали под громкую музыку, поскидывав с себя свои мантии. Гарри вдруг оказался в пучине новых знакомств. Тут, в Америке, его тоже прекрасно знали. К ним даже подошли деканы и директриса, чтобы лично познакомиться со знаменитым Гарри Поттером. Когда стемнело, зажглись уютные огоньки, развешанные по шатру и вокруг территории, фотограф, работающий на выпускном, надолго завис у их компании, пока сфотографировал всех желающих в разном составе. Пообещав прислать снимки Гермионе, улыбнулся ей. Это был парень с индейскими корнями на курс младше, Ноа, они пересекались несколько раз в неделю в библиотеке или в курилке, но она игнорировала его намёки и флирт. Он, кажется, не терял надежды и уходить не торопился, пока к Гермионе не подошёл Малфой, приобняв её за талию очень по-собственнически. Ноа, окинув взглядом Драко, снова улыбнулся, всё поняв. — А за тобой глаз да глаз? — Малфой притянул девушку к себе, уводя в танец. Музыка была не подходящей для медленного танца, кому какое дело? — Конечно, у меня же тут было столько ухажёров! — закатила глаза Гермиона, смотря в его лицо, на котором отражались блики от зачарованного диско-шара. — Я бы засомневался, если бы их вообще не было. — Мне было не до них. Мой братец первые полгода точно хотел загнать меня в могилу следом за ба… — Пил? — Пил? О-о-о! Это совершенно не то слово, которое могло бы определить тот ужас, что творился в нашей жизни. Они замолчали, медленно двигаясь под быструю музыку. — Эй, пойдёмте курить? — крикнул им через весь зал Дилан, на что обернулись многие другие. Малфой покачал головой, будто бы говоря: совсем не изменился. И всё же они с Гермионой двинулись вслед за ним. — Пусть лучше будет балбесом. Жизнь всё равно закалила его. Лишь бы больше не случилось повторений прошлого года… — негромко произнесла девушка, крепче переплетая их с Драко пальцы. Было удивительным то, что можно не стесняться и не бояться проявлений чувств. Они вышли из шатра, отойдя подальше туда, где установили специальную курилку, потому что в Америке курил каждый второй старшеклассник и студент. Решили, что проще легализовать место курения, чем убирать бычки и дышать дымом за каждым кустом. Джинни что-то обсуждала с родителями, не заметив, что друзья уходят. За ними вышел Гарри, и Дилан, завлекший Драко в разговор, дал шанс сестре поговорить с другом. Поттер по-прежнему не курил, но больше и не спорил с прикурившей сигарету подругой. — Расскажи, что было? — В двух словах не получится, — улыбнулся Гарри, с какой-то грустью глядя на Гермиону, сидевшую на перегородке беседки, скрестив ноги. — И всё же? — Сначала Пожиратели попытались напасть во время свадьбы Билла и Флер. Но в конечном итоге только испортили праздник, потому что мы дали отпор. Как в Министерстве, так и тут. Министерство выстояло, Скримджера ранили, но он не погиб, власть удержали. В августе все Уизли в целях безопасности переехали на Гриммо, где у Сириуса вовсю шёл ремонт. Им мы и занимались, не имея достаточно информации для поисков. Я с ребятами потратил почти год на поиск последних крестражей и разгадку о Дарах смерти. Из достоверных источников мы знали, что Волан-де-Морт сильно, очень сильно ослаб после уничтожения медальона, диадемы и кольца за один год, поэтому время у нас было. Никаких активных действий он не предпринимал. — Вы вернулись в школу? — Да, уходить в бега не имело смысла, ведь всё оставалось относительно стабильно. С помощью Сириуса получалось контролировать некоторые моменты за пределами Хогвартса. К тому же, директором стала Макгонагалл, но всё же кое-какие министерские изменения приходилось терпеть: в школу вернулась Амбридж со своими декретами об образовании и некоторыми сотрудниками, вставшими на новые должности… Хотя всё могло быть и хуже. Но нам везло. Опять же из-за того, что сам Волан-де-Морт страшно ослаб, и его приспешники не смогли захватить Министерство прошлым летом. Школа по-прежнему оставалась безопасным местом. Но нас не выпускали в Хогсмид, и Филч закрыл все известные ему потайные ходы из школы. — А Малфой? Гарри вздохнул и тихо сказал: — Он не вернулся на Слизерин, Гермиона. Она посмотрела на разговаривающего с Диланом Драко. Они весело смеялись и частенько поглядывали в её сторону. — Как вы узнали о последних крестражах? — Дамблдор однажды рассказал, что думал о Нагайне, змее Волан-де-Морта, — задумчиво рассказывал Гарри. — У нас с ним ещё на пятом курсе развилась телепатическая связь, а поскольку однажды я видел, точнее… видел глазами Нагайны, как она нападает на мистера Уизли… Чтобы такого не повторилось, Малфой учил меня окклюменции. Однако вывод сделал: это было хоть и натянутым, но аргументом. Да, он змееуст, но змея слишком сильно ему предана и всегда оказывалась рядом с ним. В общем, убить её получилось у Невилла с помощью меча уже в день битвы за Хогвартс. — Это шестой крестраж? — Да. — А седьмой был? — Был… — А седьмым оказался он! — к ним подошёл Драко, обнимая Гермиону за талию, пока она продолжала сидеть на перилах беседки. — Что? — Гермиона обняла Малфоя за плечи, проводя по ним ладонью, чтобы снова убедиться в том, что он тут. — Форсируешь! — шикнул на него Гарри, глядя исподлобья. — Я сам расскажу, — Драко проигнорировал его взгляд. За этот год им пришлось объединиться, кое-как забыв о прошлом. Возможно, их даже можно теперь называть приятелями. Но привычка спорить и ругаться никуда не уходила. — В общем, первое время мы собирали информацию по Дарам смерти, на это нас натолкнули завещанные мне сказки Барда Бидля. Сбегали несколько раз из Хогвартса, даже побывали в Годриковой впадине, но дела двигались не сильно быстро. Уже когда шла битва, Реддл убил Снейпа, который весь прошедший год умудрялся работать на Тёмного лорда и… помогать моей матери вернуть здоровье. Я об этом до последнего не знал даже. Как мы уже знали, тот был шпионом и агентом Дамблдора, но ни в Орден, ни в школу его больше не подпускали после той ночи на Астрономической башне… Блэк сильнее защитил свой особняк, чтобы не выдать штаб-квартиру Ордена Феникса, в котором Снейп бывал в своё время. Деканом Слизерина стал Слизнорт. Мы: я, Поттер и Уизли успели собрать слёзы Снейпа перед его смертью. Поттер, просмотрев воспоминания, узнал, что в ночь, когда Реддл убил его родителей и нанёс Аваду ему самому — то не убил его, потому что случайно создал из него крестраж, подселив кусочек собственной души… Гермиона слушала, переводя ошалелый взгляд с друга на Малфоя и обратно. Дилан стоял молча, не особо понимая, о чём идёт речь. — …и никого не предупредив, ушёл в лес навстречу к Волан-де-Морту. А через полчаса Хагрид вынес хладный труп Избранного. — Это правда?! — Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок ужаса. Гарри молча кивнул, глубоко вдыхая. Малфой продолжил: — Только вот Дамблдор оставил ему воскрешающий камень в снитче, который завещал Поттеру. Мы все в шоке, Хогвартс полуразрушен, Поттер погиб, Реддл просит всех склонить перед ним колени! И в последний момент наш герой, спрыгнув с рук великана, атаковал его! — С ума сойти!!! — А мы-то в каком шоке были. — Главное, что всё получилось! — оправдывался Гарри. — К тому же, именно ты кинул мне свою палочку! — Вау! — всё же вставил слово удивлённый этим рассказом Дилан. — Слушайте, победителей не судят, вот, что я скажу! — Беллу поймали? — Её убил Сириус. Кстати! У Тонкс и Люпина родился сын, ты знала? — спросил у неё Гарри, улыбнувшись. Гермиона ошарашенно покачала головой. — Ничего себе! Я даже не знала, что они вместе! — Объявили о том, что женятся, по-моему, в прошлом… — Гарри задумался и глянул на Драко. — В июле, вроде. — Да! В общем, назвали Тедди, он метаморф, как и Тонкс! — Ого! А вы там времени зря не теряли, как я погляжу! — И не говори, — самодовольно хмыкнул Малфой, которому этот союз вообще казался странным. — А как же… — Гермиона облизала зацелованные за сегодняшний день губы. И спросила тихо: — А как же Паркинсон? Она ведь не вернулась в Хогвартс, верно? Почувствовав на своей талии напрягшуюся руку Малфоя, поняла, что тема больная. Гарри же пожал плечами. — Не вернулась. — Ты что-то знаешь? — спросил у нее Драко, не переставая обнимать. Гермиона закусила нижнюю губу. — Вообще-то, Паркинсон доучивалась вместе со мной в Ильверморни. — Я так и думал, — кивнул Малфой. — Но я думала, что их должны были судить! — Азкабан переполнен настоящими убийцами, поэтому те, кто не причинил кому-то физического вреда… — Они покушались на жизнь Дамблдора! — рявкнул Гарри, глянув на Малфоя волком. — Ты не понял?! Он и так был проклят, и умер бы в любом случае в ту же ночь! И убил директора Снейп по его же просьбе! — Всё равно! — Она спасала свою семью! Пыталась отгородить тебя от того, во что сама вляпалась! Гермиона поняла, что Малфой принял сторону Пэнси в этой истории. Возможно, даже общался с ней. Она не думала об этом с этой точки зрения. — С Забини у них тоже ничего не было. Он лишь помогал ей. Хоть и любит её до сих пор, наверное, тут я ничего говорить не буду… — Если они не вернулись в Хогвартс, то как их судили? — Да заочно. Выписали огромный штраф. Смысл на них тратить время? — И где сейчас Забини? — Блейз наверняка в Италии. А Паркинсон, как ты сама утверждаешь, закончила Ильверморни. Странно, что мы её не встретили. — Это всё чересчур для тебя, да? — спросила у друга Гермиона, когда все замолчали. Он мотнул головой, потирая переносицу. Было видно, что Гарри не забыл Пэнси, и чувства не угасли. Но простить такое ему так просто не удавалось. — Она любит тебя, Поттер! — произнёс Драко сквозь зубы. У него явно имелось своё мнение. — Не давите на него. Сам всё поймет, — произнес Дилан, выкидывая свой окурок в кусты мимо урны. Он развернулся и пошёл в шатер на поиски Джинни. — Поймёт, как же… — буркнул Драко, отвернув в сторону голову. Гермиона поняла, что сигарета в её пальцах дотлела, едва она успела сделать пару затяжек. В последнее время тяга к курению угасала. Гарри молча вышел из беседки быстрым шагом, но остановился, когда заметил движение сбоку. — Всем привет! — Пэнси, держа в руках маленький клатч, сошла с дорожки к их беседке. На ней был надет приталенный комбинезон из тонкой белой ткани и без бретелек. Как всегда на шпильках, с макияжем, волосы отстрижены до плеч и уложены крупной волной. Она осталась такой же, лишь, возможно, немного похудела и заострились черты лица. Под её ногами хрустела гранитная крошка, которой здесь были усыпаны дорожки. Этот звук казался таким громким в повисшей тишине, что даже побежали по коже мерзкие мурашки. Гарри резко обернулся, замерев на месте и сжав челюсть и не глядя на ту, которая испортила, как он считал, последний год его и так непростой жизни. — Твоих рук дело? — спросил он у Малфоя, который испытывал на себе убивающий взгляд Гермионы. Вот уж кого-кого, а эту сучку она не хотела сейчас видеть!!! — Так сошлись звёзды! — пожал плечами Драко, всё ещё обнимающий Гермиону за талию, пока она сидела на перилах беседки, сложив ногу на ногу. — Закон космоса, слыхал? — Ничего я... — Так вот знай теперь! — Прекрасно! Тогда не буду вам мешать общаться в вашем космосе! — буркнул Гарри, разворачиваясь и желая покинуть это место, чтобы больше ни с кем не разговаривать. — Гарри! — Пэнси сделала за ним пару шагов, не обращая внимание на то, каким взглядом на неё смотрит Грейнджер. Поттер неохотно остановился, сжал зубы и оглянулся на девушку через плечо. — Удели мне только пять минут! Они замолчали, просто глядя друг на друга. — Давай отойдём, — спустя минуту сдался Гарри, понимая, что хотел бы оставить этот разговор, раз уж ему суждено случиться, конфиденциальным, а тут слишком много лишних ушей. Пэнси, казалось, воспряла духом. Она глубоко вздохнула, закусывая нижнюю губу и еле сдерживая счастливую улыбку. Паркинсон оглянулась на Драко, и тот коротко кивнул ей, будто пытался поддержать старую подругу в её решении. Собственно, он и, правда, рассказал ей, что они прибудут в Ильверморни на их выпускной. Гарри шёл в противоположную от шатра сторону, затылком чувствуя прожигающий взгляд той, которую пытался забыть весь прошедший год. Стихала музыка, всё реже попадались гуляющие по территории школы выпускники и их гости. На безлюдной, освещённой неяркими фонарями аллее Поттер остановился около скамейки с резными подлокотниками и ножками. Он стоял, и взгляд его метался по сторонам, всё никак не останавливаясь на девушке. Пэнси подошла ближе, пытаясь уговорить своё сердце не биться так часто. Она уже перестала надеяться, что они когда-то вновь увидятся, не говоря уже о том, что им выпадет шанс поговорить. Точнее, ей выпадет шанс объясниться с ним. — Прости меня, — это первое, что сорвалось с её губ. Гарри перевел на неё неверящий взгляд своих зелёных глаз и непроизвольно взлохматил чёрные, как смоль, волосы, как-то устало хмыкнув. Пэнси ждала и боялась его реакции. — Нет. Это всё? — Вот продолжение редактированного текста: — Нет. Это всё? — Гарри хотел казаться безразличным. Ему было больно. Ещё никогда прежде он не чувствовал себя настолько преданным и грязным, использованным. — Складно ты всё сложил. Да оно так всё и выглядело, — девушка закивала, соглашаясь с ним. — Но… — О, есть ещё и «но»? Очень интересно! — язвительно подметил Гарри, встав напротив неё и сложив руки на груди поверх белой футболки. Желваки на его челюсти не могли найти покой. — Если бы всё это было шуткой, я бы никогда не ушла! Не смогла бы отказаться от тебя! Гарри молчал. Ему нечего было сказать. Он просто слушал её дрогнувший на последней фразе голос, глядя вглубь парка. Тихо. Лишь издалека доносились звуки музыки и смех. А вот ему не было смешно. Ему становилось откровенно тошно! — Тёмн… Тёмный лорд обещал убить мою семью, если о задании кто-то узнает. Я была и так напугана до чёртиков! На меня давили! Они не спрашивали, хочу ли я принять Тёмную метку! — Ну допустим, — кивнул Поттер, не двигаясь с места. Пэнси чувствовала себя как на допросе. — Дальше что? Ты не могла просто попросить о помощи? — Я неплохой окклюмент, и мне чудом удалось скрыть от него нашу с тобой связь. Ты представляешь, что он мог сделать, если бы узнал, что между нами что-то есть?! Я не могла кому-то рассказать! — Да прям уж?! А как же Забини? — Блейз всё знал. Он не был Пожирателем, каким-то образом мать отмазала его. Возможно, откупалась деньгами. Но он всё узнал от кого-то и сам предложил помощь. Знал, что одна я не справлюсь. Ещё осенью, когда меня вызвали к Тёмному лорду, он уже, скажем так, знал, что мы с Малфоем были вместе. И поскольку Драко запрятали среди вас, Тёмный лорд возложил это задание на меня. Попросил что-нибудь придумать для реализации его задания. Сказал, что я девушка, поэтому не ждёт от меня результата. Но пообещал стимулировать меня, чтобы не расслаблялась. В итоге после Рождества, когда у меня не нашлось чего-то, что можно ему доложить — принял в Пожиратели. Сказал, что если я попадусь, то это будут мои проблемы. И уже серьёзно намекнул, что моим родителям не поздоровится, если я не справлюсь. Она замолчала, глядя на свои руки и не поднимая взгляда на замершего Гарри. Он внимательно слушал, постепенно скидывая броню и разрешая себе выслушать её до конца без предвзятости. — И что дальше? — В январе… меня вызвали на моё первое собрание Пожирателей. Я рассказала, что мы пытались проклясть Дамблдора с помощью подкинутого ожерелья и отравленной медовухи, но пока ничего толкового не вышло. Пришлось без подробностей поведать, что есть ещё один план, как можно будет провести Пожирателей в школу, чтобы организовать диверсию. На этом собрании впервые наказали мою мать из-за моего плохого старания. Несколько Круцио для неё, как он считал, должны были стимулировать мою старательность и изобретательность. Снова повисло молчание, пока девушка пыталась держать себя в руках после погружения в те воспоминания. Гарри повернул голову, только сейчас обратив внимание на то, что она дрожала. Но не мог коснуться её, чтобы успокоить. Не мог. — И как, это стимулировало? Пэнси, поджав губы, кивнула, еле сдерживая слёзы. Но смотреть на Поттера не посмела. — Я люблю своих родителей. И понимала, что они в большой опасности из-за того, что его выбор упал на меня, исполняющую для Тёмного лорда наисложнейшее задание. Я боялась, что узнай он о тебе, сможет воздействовать на меня, чтобы я задурила тебе голову. Или отравила. Или каким-то образом привела тебя к нему. Или, ещё хуже, убила тебя, раз у меня был к тебе прямой доступ, скажем так. — Ты боялась за меня, поэтому ушла? — он решил уточнить, что всё правильно понял. — Ага… — Но вы ведь на его стороне! Разве ты не хотела, чтобы он победил?! Согласилась же убить Дамблдора! Она повернулась к нему, в её светло-зеленых глазах стояли слёзы. Подбородок дрожал, но Пэнси не разрешала себе разрыдаться перед ним. Только не сейчас. — У меня не было выбора: соглашаться или отказаться от задания Тёмного лорда! — Чем я тогда отличаюсь?! Я тоже стоял поперёк горла у Волан-де-Морта, могла заработать себе плюсик, выведя меня из игры! Пэнси вздрогнула от упоминания имени Того-кого-нельзя-называть. — Может, потому что я любила тебя?! Об этом ты не думал?! Гарри неверяще улыбнулся, замотав головой. Он откинулся на спинку скамейки, глядя на девушку. — Ты могла попросить помощи у Ордена, Паркинсон. Дамблдор обеспечил бы тебе и твоей семье защиту. У Нарциссы ведь получилось! Пэнси опустила взгляд. — Если бы он узнал, что я замышляю нечто подобное… Если бы он вызвал моих родителей к себе, когда они бы уже готовились сбежать — все бы закончилось уже тогда. Для моей семьи. У нас не осталось выбора. Было слишком поздно. Нарцисса быстрее сообразила, кто он такой, в отличие от многих других. Хотя среди Пожирателей большая часть настоящих отморозков, которые считали его едва ли не за Бога и никогда бы не предали. Поттер устало потёр лицо, пытаясь уложить её версию событий в своей голове. Тяжело верилось в её искренние и чистые намерения. Не так много он знал людей, которые могли пойти на всё, чтобы пожертвовать собой ради него. — А что сейчас с твоими родителями? — Отец был Пожирателем ещё во время Первой магической войны и решил остаться, когда мы с мамой собирались бежать в Америку после тех событий в Хогвартсе. Он дал нам фору, мы сумели уехать, а он… Тёмный Лорд убил его, когда узнал, что нас нет в Англии. Подробностей мы не знаем. Мать в Майами у семьи папиного брата, пытается привыкнуть жить… без него. А я поступила сюда. Вот, собственно, и вся история. Ей стало легче. Хотя бы от того, что впервые за год она смогла кому-то рассказать всё то, что высосало из неё всю душу. Ведь… ей даже не с кем было это обсудить. Тайны и сомнения съедали её изнутри все эти месяцы. — Я просто надеюсь, что… — Пэнси распрямила спину и встала, забирая со скамейки свой клатч. Решившись, повернулась к Поттеру, продолжающему сидеть и смотреть на неё взглядом, из которого, того и гляди, сейчас начнут вылетать молнии. — …что ты не будешь ненавидеть меня. Я не пыталась оправдаться перед тобой. Просто рассказала правду. Лучше поздно, чем никогда, так, кажется, говорят? Гарри бессильно пожал плечами. — Что ж… — девушка кивнула, скорее, сама себе, так как не видела никакой ответной реакции. — Я пойду. Спасибо за то, что выслушал. И… Она открыла негнущимися пальцами маленькую сумочку и вытащила небольшую бумажку. Молча положила её на лавочку рядом с парнем. Тот безмолвно следил за ней. — И что это? — Мой номер. Мало ли что мож… — Пэнси оборвала себя на полуслове, когда Гарри, взяв в руки визитку, показательно разорвал её и выкинул в мусорку, что стояла рядом около лавочки. В горле встал ком, и стало трудно вдохнуть. — Я тебя поняла. Ещё раз спасибо. И прости. За всё. Быстрым шагом девушка направилась в сторону выхода из парка, чтобы покинуть территорию школы, в которой так и не стала счастливой. А теперь это место будет ассоциироваться с её провалом. Как и Хогвартс. Горькие слёзы, душившие её, тут же покатились по щекам, как только она дала себе слабину. Прошлое оставалось в прошлом. Это надо принять, пускай это прошлое и прожигало дыру в сердце. Вся её жизнь покатилась к драклам, но никто кроме неё в этом не виноват. Только она сама толкнула себя в пропасть, проявив слабость и малодушие, поэтому теперь следовало проявить смелость, чтобы жить дальше. Одной. Она уже почти дошла до конца аллеи, выходя на более освещённый участок парка и вытирая рукой потёкшую под глазами тушь, как вдруг крепкая рука обвила её талию. Пэнси замерла на месте, еле удержав равновесие, поскольку была на каблуках. Сердце забилось с удвоенной силой. Гарри не знал, что им двигало, но не получалось проигнорировать. Он ей, чёрт возьми, поверил! Поверил в её искренность к нему, поверил в историю и те ужасы, которые с ней происходили в то время. Его продолжало к ней тянуть. Поттер смотрел ей вслед, как она уходит прочь, и умолял себя оставаться на месте. Надо было поставить точку. Но чем сильнее отдалялся её силуэт в неярком свете фонарей, тем сильнее натягивалась пружина, готовая вот-вот оттолкнуть его с этой скамейки. Мгновение, и вот он уже мчится за ней, сжимая зубы, готовый на очередную ложь, лишь бы она была рядом. Они смотрели на мир сквозь собственные раны, не думая о том, что они не единственные, у кого те появились за год войны. Это выглядело эгоистично, и так счастья не получить, думая только о себе и своих обидах. Гарри резко осознал, что у них ещё не всё потеряно! Надо просто принять игры судьбы, чтобы снова обрести покой! Она сделала первый шаг к нему навстречу, теперь он делал шаг ей вслед, прекратив отталкивать. Развернув к себе, обхватил ладонями её мокрое от слёз лицо и большими пальцами вытер потёки туши. В глазах Пэнси, влажных и печальных, видел своё отражение. Видел себя: испуганного, потерявшегося, разбитого. Но вновь приобретшего надежду. — Никогда больше ничего от меня не скрывай! Я всегда сделаю так, чтобы ты оказалась в безопасности! Слышишь меня, Пэнс? Она закивала, уже не пытаясь сдерживать слёз. Эмоции разрывали. Гарри слабо улыбнулся, коротко целуя её в теплые губы. Притянув к себе, обнимал и чувствовал, как она крепко прижимается к нему, содрогаясь от начавшейся истерики и переизбытка внутренних терзаний. — Моя девочка… Моя… Никуда больше не отпущу, дурак… — Ты ведь знал, что она здесь училась? — спросила Гермиона у Драко, и тот кивнул. — Знал. Поверь, Грейнджер, у меня нашёлся повод ответить на её письма, когда я на протяжении года видел, как этого придурка разрывают изнутри десятки полярных чувств. Никто не заставляет его прощать её, но поговорить им надо. — С ума сойти, у вас столько всего произошло… — прошептала Гермиона и не воспротивилась, когда Малфой встал меж её ног, которые пришлось развести шире. Он придерживал её за талию поверх тонкого платья. — Это лишь часть. Но, думаю, позже у нас ещё будет шанс всё обсудить. Ты тоже расскажешь, что у вас происходило весь год. А ещё я хочу съездить к Изабель на кладбище. Вы не будете против? — Конечно не будем. Сегодня у нее годовщина, кстати… — она обняла его, уткнувшись носом в белые шелковистые волосы. — Какие у тебя… м-м-м… планы? — На сегодняшний вечер? — он притянул девушку ближе к себе, проводя носом по её шее. — Да… Точнее, нет. Ты планируешь куда-нибудь поступать? — После нашей победы нам открыты все дороги, но я всегда хотел изобрести свою… метлу, возможно. А вообще, в Америке не запрещены многие виды магического транспорта, в отличие от Англии. Хочу попробовать двигаться в этом направлении. Ремонт или конструирование летающих байков, к примеру… Пока не решил. Надо будет пройти подготовительные курсы для диплома и лицензии. — Ого! — Гермиона улыбнулась его планам, целуя парня в висок. — Уйдём отсюда? — Куда? Он улыбнулся левой стороной губ, снимая девушку с перил и спуская на землю. — Есть одно местечко, где нас никто не потревожит…       Она шла, держась за его руку, и не обращала внимание на всех, кто попадался им на пути. Малфой шёл, будто отлично знал дорогу, и вскоре вывел их к дороге, где у обочины стояли припаркованные машины, а школа скрылась за высокими дубами. Оглядевшись, двинулся по тротуару, освещённому огнями фонарей и огорожённому стриженными кустарниками. Они дошли до машины брата, чёрному раритетному автомобилю. Драко палочкой открыл замок на двери, тот щёлкнул, и двери приглашающе открылись.       — Я думала, ты хочешь покатать меня на мотоцикле, — притворно-разочарованно пробормотала Гермиона, но всё же прыгнула в машину на задний ряд сидений, когда Драко придержал ей дверь. Сам сел следом, тут же притянув девушку к себе.       — Я и покатаю… но позже… — его голос стал ниже, и у неё побежали по коже мурашки. Он провёл ладонью по её бедру, спускаясь к колену.       — Малфой…       — М-м? — протянул Драко, взмахнув палочкой. Раз — и сиденья в машине увеличились в размере. Ещё один взмах — и на "Шевроле" наложены Скрывающие чары.       — Поцелуй меня? — Гермиона чувствовала, как краснеет. Она опиралась локтями о сиденье машины, а парень, который сводил с ума одним своим присутствием, пожирал её таким взглядом, от которого учащался пульс. Он смотрел на неё, медленно касаясь по внутренней стороны её бедер и оставляя на колене короткий поцелуй.       — Вообще-то, там у меня очень чувствительная зона. Когда в детстве проходила медосмотр в прежней школе, невролог стучал по колену молоточком, и я случайно пнула его по ноге. Лучше не провоцируй…       — Чтобы не остаться без зубов? — улыбнулся Драко, продолжив поглаживать её по бедру.       — В том числе…       Она облизнула губы и закрыла глаза, позволяя себе принимать и наслаждаться его касаниями, которые становились всё ласковее и настойчивее.       — Нравится? — спросил он, наблюдая, как девушка смежила веки, расслабляясь в его руках.       — Угу-у…       — А так? — его ладонь скользнула с колена по внутренней стороне бедра ещё ниже, почти касаясь края кружевных трусиков, и Гермиона громко выдохнула. — И даже так? — парень слегка подвинулся, чтобы провести пальцами по её оголенному животу под платьем.       — Да… Малфой…       — Тише, Грейнджер… Дай мне насладиться ощущениями…       Всё же не выдержав, оказался меж её раздвинутых бёдер, нависнув сверху. Но его руки продолжали исследовать её тело, а глаза следили за этими движениями. Прежде у них все ласки происходили в полной тёмноте, чаще всего — за пологом кровати. Сейчас небольшой свет давали фонари, создавая в салоне машины тёплый полумрак.       Она непроизвольно выгнула спину навстречу его руке, что сейчас опускала лямки платья.       — Мне кажется, что… — Гермиона приподнялась, глядя ему в глаза. — …что ты мой космос, Драко…       Парень замер, помолчав несколько бесконечно долгих секунд.       — Я тоже тебя люблю, Гермиона.       Впервые он назвал её по имени спустя год разлуки. Впервые признался в любви. Впервые был уверен, что это взаимно.       — Спасибо, что ты приехал. Я… хотела этого.       — Я не мог не приехать к тебе.       Гермиона закусила нижнюю губу, когда его руки продолжили изучать любимое тело и вспоминать все детали после долгой разлуки. И частое дыхание выдавало её с потрохами.       — Ты очень красивая… Веришь?       Она, еле открыв глаза, пожала плечами, неуверенная в том, что его слова отражают истину.       — Ты субъективен…       — А я и могу говорить только за себя. Для меня ты… самая…       Часто моргая, Гермиона ощущала, как его рука легла на её талию, слегка сжав на ней кожу. Но его слова обжигали теплом и трепетом изнутри так сильно, что физические ощущения почти затмились.       — Докажи.       — Как? — он мазнул губами по её ключицам.       — Я хочу быть особенной для тебя… Единственной… Я, правда, готова. Мне важно, чтобы это был ты. Я… никогда не пожалею… — она лепетала эти слова, боясь получить очередной отказ, и Малфой, возможно, сам то не контролируя, прижался возбуждённым пахом к её разведённым ногам. Томно выдохнул.       — Ты для меня уже самая особенная и единственная. Но сегодня, Грейнджер, мы перейдём на новый уровень, обещаю…       Он потянулся к её кедам, скидывая их на пол машины, а потом потянул за подол платья, снимая его через голову девушки. Она осталась перед ним в кружевном нижнем белье красного цвета.       — Хочешь сказать, ты не готовилась к нашей встрече? — Драко заворожённо смотрел на красивое кружево ткани лифа.       — Наверное, мне подсказывала интуиция. А ещё была акция на белье в ближайшем торговом центре… — она улыбнулась, приподнимаясь и расстёгивая пуговицы на его рубашке. На его шее, на тонкой цепочке висела монета. Тот самый фунт, зачарованный протеевыми чарами. Её пальцы коснулись монеты…       — Как напоминание о тебе, — прошептал Драко и тут же ответил на её требовательный поцелуй. Она продолжала стягивать с него рубашку, а потом потянулась к ремню на брюках. Пальцы дрожали и не слушались, поэтому получилось не сразу расстегнуть ширинку. Чтобы снять брюки и кроссовки, пришлось сесть, но вернуться в прежнее положение не успел. Девушка, убеждая себя, что машина точно скрыта, перекинула ногу через его бедра и села сверху.       — Ты доверяешь мне?       — Что ты задумала?       — Хочу кое-что попробовать… — она целовала его губы, скулы, прикусила кожу на шее, проложила дорожку влажных поцелуев от ключиц по груди к животу.       — Грейнджер… Это не обязательно… — сказав это, знал, что сопротивляться не сможет. Дыхание участилось от предвкушения. Тело горело. Оно так давно этого хотело. Он сгорал во время своих фантазий о ней.       Гермиона проигнорировала его слова и сползла ещё ниже. Места в машине оказалось достаточно, чтобы поместиться меж его ног. То, что её так манило — было очень близко. Её руки гладили его бедра, а губы целовали низ живота, пока не добрались до возбуждённого члена парня. Как только она провела влажным языком по всей его длине, акцентируя внимание на чувствительной головке, Малфой издал тихий стон. Он смотрел на неё, не смея отвести взгляд, и часто дышал.       Его девочка, такая родная и самая нужная, склонилась над ним, пока неловко даря ласки. Обхватив пальчиками член, пару раз провела сжатой в кулак ладонью вверх-вниз, а потом обхватила его губами.       — О, Мерлин… — Малфой вцепился пальцами ей в волосы, которые прилично отросли за год почти до лопаток, и приподнял их, чтобы не мешали. Она впустила его в свой рот глубже, а когда языком прошлась по уздечке на головке члена, подняла взгляд и встретилась с глазами парня. Он был пьян. Не от вина. От её присутствия. От того, что она теперь точно его. И он никуда больше от неё не уедет. Никогда. — Да, вот так…       Игра в переглядки заводила ещё больше. Карие глаза блестели в полумраке салона, а вид того, как член скользит по её губам и прячется в горячем ротике, заставлял кровь кипеть в венах. Кончики пальцев готовы были раскалиться до предела от переизбытка чувств и магии их единения. Магия больше его не предавала. Он стал свободен от семейного предостережения — не связываться с маглорождёнными до восемнадцатилетия. Как хорошо, что его предки оказались недальновидны и явно считали, что этого возрастного ограничения будет достаточно, чтобы отбить всё желания чистокровного потомка попробовать запретный плод до скорого договорного брака.       Гермиона набирала темп, стараясь взять в рот как можно больше его длины, но пока не получалось. Язык выписывал незамысловатые узоры на члене, а рука помогала стимулировать его наслаждение. Она стонала от собственного возбуждения, и её стоны сливались с его. Спина Малфоя покрылась горячим потом, на лбу выступили солёные капельки, и ему казалось, что у него начинается лихорадка. Мыслей в голове не было, и он точно знал, что теперь весь в её власти. Он пойдёт туда, куда она захочет, будет прыгать перед ней на задних лапках, лишь бы она не прекращала эту прекрасную пытку. Его бёдра непроизвольно дёргались, и член входил немного глубже. Девушка замерла, привыкая к ощущениям, и провела по нему языком, выпуская изо рта. Играет. Провела по всей длине языком, очерчивая им все выступающие венки на члене, что уже словно кол. Снова взяла его в рот, и Малфой продолжил двигать тазом. Они подстроились друг под друга, он слышал, как член скользит в её рту, как по нему стекает собственная смазка и её слюна.       Она коснулась своей рукой себя поверх трусиков, ощущая влагу от возбуждения, и от этого вида Малфой понял, что долго не выдержит.       — Иди ко мне… — Драко, пытаясь вернуть себе прежнее самообладание, притянул её к себе и навис сверху. Мерлин, как он мог ей тогда отказывать?! Как держался?! Неужели страх лишиться магии был так силён для него?! Сейчас обратного пути уже не виделось.       — Тебе понравилось? — она прошептала это, когда его пальцы уже расстёгивали лифчик. Драко замер, склоняясь к её губам.       — Я готов молиться на тебя.       Она обхватила его бедра ногами, притягивая к себе ближе. Он прикусил её губу, слегка оттягивая на себя, и снова поцеловал, будто извинялся за причинённую боль. Но Гермиона этого не замечала. У неё кружилась голова от того, как внутри всё скручивалось в предвкушении и страхе. Его губы опустились ей на грудь, язык очертил сосок, прикусывая его. Дракл, он бы съел её всю. Целиком. Столько было чувств.       Её стоны сводили его с ума, и он, отрываясь от второй груди, которую не мог оставить без внимания, навис сверху, смотря затуманенными глазами в карие радужки напротив. Там скоро будут летать искры, он точно это знал.       — Ты готова? — всё же спросил, хотя не знал, как смог бы всё прекратить, если бы она вдруг отказала. Ждал её ответа с трепетом, и она кивнула, счастливо ему улыбаясь.       — Я хочу тебя…       — А как я тебя хочу, родная…       Он прижался членом к её разведенным ногам, размазывая им смазку по половым губам. Ещё немного — и Малфой точно скончается на месте. Причём — во всех смыслах этого слова. Облизав пальцы, скользнул ими под её трусики, которые какого-то дракла ещё не были сняты. Девушка тихо застонала, закрывая глаза и корябая ногтями кожаное сиденье машины. Приподняв бёдра, подалась ему навстречу, не желая оттягивать момент. Драко вошёл в неё сразу двумя пальцами, ощущая, какая она горячая и скользкая. Одна мысль о том, что скоро он сможет овладеть ею полностью — сносила напрочь остатки разума.       Её дурманила истома. Она так давно этого хотела, что даже не верила в реальность происходящего. Он слегка увеличил темп и развёл пальцы в стороны, чтобы подготовить её мышцы к нему.       — Если будет больно, сразу говори… ладно? — Драко сел меж её ног, стягивая с них трусики. Теперь они оба были полностью обнажены. Господи, блять, наконец-то.       Гермиона кивнула, хотя не планировала признаваться в таком, иначе у них точно ничего сегодня не произойдёт. Он, всё ещё сидя, взял член в руки, проведя ладонью по нему пару раз, размазывая собственную смазку по головке. Девушка не отводила от него взгляда, любуясь им и выжидая. Затем, приставив головку ко входу в истекающее влагой влагалище, Драко слегка толкнулся, входя всего на пару сантиметров. Гермиона приподняла таз, направляя его.       — А ты нетерпеливая, — он улыбнулся, нависнув сверху.       — Ты любишь меня? — она ощутила его напор, и всё же сжала руками его плечи. Малфой, покачивая бёдрами, потихоньку прокладывал себе путь, но не спешил.       — Люблю… очень...       — И я тебя…       Толчок, и резкая боль, словно что-то внутри оборвалось, прокатилась по телу. Но Гермиона только охнула, приоткрыв рот. Черта пройдена. Всё позади. Впереди только взрослая жизнь.       — Знаю, что тебе неприятно сейчас… но надо потерпеть… хорошо?       Она кивнула, полностью доверяя ему. Он поцеловал её, притягивая к себе. Теперь они лежали на боку, а её нога оказалась закинута ему на бедро. Драко медленно вышел из неё, так же медленно вошёл, думая, что точно скоро сойдёт с ума. Целуя Гермиону, иногда опускал взгляд, видя, как влажный и испачканный кровью член скользит в ней, уже не чувствуя препятствий и зажимов мышц. Она расслабилась, пока не понимая, что должна ощущать. Но когда его рука легла на клитор, простонала ему в губы от удовольствия. Малфой простонал в ответ, слегка увеличивая темп толчков. Машина раскачивалась, наполнялась стонами, запотевала изнутри от горячего дыхания, но они не останавливались.       Понимая, что долго не выдержит, Драко интенсивнее ласкал пальцами клитор, наслаждаясь их обоюдными стонами, глядя в её раскрасневшееся лицо. Девушка закрывала глаза, приоткрывала губы, облизывала их, часто дышала, тёрлась возбуждёнными сосками о его грудь…       — Драко…       — Да, милая, давай…       — Да… Драко… — Гермиона искала спасения и нашла его, когда их губы столкнулись в поцелуе. Языки переплелись, скрепляясь горячим дыханием. Ощущая крепкий узел внизу живота, Гермиона вскрикнула, следом застонал и Драко, быстро выходя из неё. Горячая струя спермы выстрелила на её живот и сиденье машины. Он тёрся основанием члена о её клитор, понимая, что нельзя всё бросать на пол пути. Она крепче обхватила его бедра своей ногой, прижимаясь и громко простанывая его имя, будто оно было молитвой. Наконец дрожь экстаза отступила. Тела стали липкими от пота в душном салоне, но всё это было неважно. Дыхание с трудом восстанавливалось, а кровь прекращала свою гонку, возвращаясь в нормальный ритм потока. Драко обнимал ее, чувствуя, как и девушка от него не отталкивается.       — Спасибо тебе, Гермиона…       — За что? — она еле распахнула ресницы.       — За то, что доверилась. Мне это было важно.       — Теперь нам придётся учиться этому, если мы планируем дальше… быть вместе… — Гермиона сказала это, но внутри всё дрожало от мысли, что он может уехать обратно… Скажет, что по отдельности им будет жить проще и правильней… Что в Англии у него мать и сестра...       — Вообще-то, я обязан на тебе жениться.       — После того, что сейчас произошло? — она хихикнула, глядя в его серьезное лицо.       — После того, как будучи драконом, прокатил тебя на себе, и мы не разбились.       — Тогда тебе придётся жениться и на Сириусе!       — Гермиона!       Её имя, произнесенное его голосом, одурманивало. У него внутри запорхали маленькие огнедышащие дракончики, снова разгоняя кровь, и вопрос сам по себе слетел с губ:       — Выйдешь за меня?       Она удивлённо уставилась на него, привстав на локте.       — Я что, настолько хорошо сделала тебе мин… — Гермиона прятала за сарказмом собственное волнение. Конечно, он же это не серьёзно? Какое ещё замужество?!       Он засмеялся, притягивая её за затылок и закрывая ей рот поцелуем, только лишь бы она не закончила фразу. Гермиона смеялась в ответ, чувствуя себя очень счастливой.       — Пошлячка моя…       — Ты ведь останешься здесь?       Со мной.       — Да, родная… — Драко снова поцеловал её, скользя ладонью по талии. — За этот год кое-что понял: я не хочу прожить остаток жизни, тоскуя по тебе и представляя, что было бы, если бы ты осталась. Или если бы я поехал сразу с тобой. Пока у меня оставался шанс вернуть «нас», я бы не смог нормально жить дальше. Наверное, чувствовал, что наша с тобой связь не потеряна, во всяком случае… мои чувства только крепли день ото дня и мотивировали меня скорее приблизить победу над Волан-де-Мортом.       — Спасибо, что приехал. Мне было очень плохо без тебя. Никогда больше не оставляй меня…       — Никогда. Обещаю.       Вскоре они привели себя в порядок, оделись и вылезли из машины, ощутив вечернюю прохладу улицы. Гермиона подняла волосы к затылку, подумав, что надо бы снова их укоротить до плеч, а то её сегодняшняя длина была ей неудобна… Поправляя платье, достала бутылку воды из бардачка, сделала несколько больших глотков и протянула её Малфою. Тот, застегнув рубашку, тоже приложился к живительному источнику.       Щеки у них горели, а блеск в глазах выдавал их беспечное счастье и чистую влюблённость. Подумав, Гермиона открыла багажник и вытащила из него свой скейтборд. Драко, уже прикуривавший сигарету, внимательно наблюдал, как она выкатывает его на тротуар. Позволил забрать из своего рта сигарету, когда она подошла ближе. Девушка сделала пару затяжек и выкинула её за ненадобностью и неохотой, протянув руки Малфою.       — Держи меня!       Он с готовностью взялся за её ладонь, пока она, оттолкнувшись одной ногой, покатилась дальше по тротуару. Потянув девушку на себя, заставил перегруппироваться и развернуть скейт в обратную сторону.       — Надо бы и мне нормально научиться, как думаешь?       — Впереди два месяца лета, обязательно научишься. Мы с Диланом иногда ходим в скейт-парк недалеко от дома.       — Хочешь, чтобы я на вашем фоне казался увальнем?       — А иначе не научишься! А ты научишь меня ездить на мотоцикле?       — Вот уж нет! — он подошёл ближе и обнял её за талию. Летний вечерний ветер колыхал подол лёгкого платья. — Хватит с тебя экстрима.       — Зануда…       Он, улыбаясь, полез в карман джинсов, доставая оттуда какой-то листок.       — Это твоё.       Гермиона, позволяя ему придерживать себя, взяла в руки изрядно помятый лист, в потёмках пытаясь прочитать написанное. Через минуту её брови поползли на лоб, и она недоверчиво перевела взгляд на Драко.       — Это шутка?       — Я, по-твоему, настолько юморист?       — Но… Фармен ведь говорил, что клиника загнулась…       — Грейнджер, тебя обвели вокруг пальца. Он нашёл лазейку в вашем договоре, перед этим отыскав его в доме Изабель, и понял, как у него получилось исключить тебя, чтобы не делиться доходом.       — Но как ты этого добился?!       — Ловкость рук и никакого мошенничества! — Драко прижимал её к себе и, пользуясь тем, что никто их не видит, скользнул рукой по ягодице под платьем. Гермиона не остановила его.       — Он вернул мне мою долю?       — И покрыл моральную компенсацию. Думаю, этих денег хватит тебе на ближайшие годы, чтобы получить образование и обеспечить спокойную жизнь без нужды подрабатывать.       Гермиона с подозрением глянула в лицо Малфоя, но тот, пользуясь возможностью, притянул её к себе для поцелуя, шепча прямо в губы:       — Никто и никогда не посмеет тебя обманывать.       — Вот они! Ну, голубки, мы вас обыскались! — к ним направлялись счастливые Дилан с Джинни, держась за руки.       — А мы были тут, — невинно пожала плечами Гермиона, кладя руки Малфою на плечи. Они обменялись взглядами, и она провела зубами по своей нижней губе. Малфой, хитро прищурившись, снова скользнул руками ниже её поясницы.       — Пока все зажигают, вы на скейте катаетесь? — спросила Джинни, слегка опьяневшая от вина и танцев. Дилан повернул голову к машине, заметив запотевшие стекла и разводы пальцев на них, и почти поперхнулся собственной слюной.       — Малфой, после того, как ты обесчестил мою сестру, ты обязан на ней жениться, понял?! Нам тут всякие внебрачные дети не нужны!       — Да не хочу я замуж! — воскликнула Гермиона, всё же не отрицая догадки брата. Детей она пока и, правда, и сама не хотела. Не сейчас. Джинни удивлённо открыла рот, глядя на подругу. Дилан обнял её со спины.       — У тебя нет выбора, Грейнджер. К тому же мне надоела твоя фамилия, — Драко сказал это негромко, продолжая ее обнимать.       — Нам едва за восемнадцать, о чём вы вообще говорите! — запротестовала Гермиона, пытаясь отъехать на скейтборде в сторону, но сделать ей этого не дали.       — Пару лет поживём вместе перед свадьбой, так и быть. К тому же, если купишь дом, места хватит всем!       — Малфой!!!       — А моя фамилия тебе нравится?       — Конечно, она ей нравится! Да, систр? — Дилан был неумолим. Он заглянул на задний ряд сидений, словно проверяя на возможные поломки или следы недавнего соития. Всё было чисто и цело.       — Закройся! — прошипела ему Гермиона.       — Лисичка, ты бы своего парня заняла чем-нибудь. А-то он больно активный! — саркастично обратился к Джинни Драко. Та в ответ скорчила ему рожу. Дилан, вылезя из машины, фыркнул.       — Ну там и баня! — он, не обращая ни на кого внимания, притянул к себе Джинни. — После этих двоих в машину мы не полезем, только после химчистки…       — Да я вообще никуда не тороплюсь, — она поиграла бровями, смеясь.       — Эй, куда ещё дольше ждать? Я год без тебя жизнь прозябал!       — Ну, больше не придётся, — пожала плечами Джинни, обнимая его в ответ. Дилан нахмурился.        — Это ещё что за намёки?        — На самом деле… В общем, родители разрешили мне закончить этот год в Ильверморни с условием, что на каникулы я буду приезжать в Англию. Рон и Лаванда согласились до конца лета пожить в Америке, так моей маме будет спокойнее, что я не одна буду заниматься переводом в новую школу.       Дилан неверяще смотрел на неё, застыв, как статуя. Джинни обеспокоенно оглянулась на друзей, которые тоже с удивлением смотрели на неё.        — Это правда, Джинни? Ты остаёшься в Америке? — переспросила Гермиона, радостно глядя на подругу. Та закивала, и в следующее мгновение Дилан, что-то громко и неразборчиво крича, уже закружил её в объятиях.       Драко хмыкнул:       — Да, скучно нам не будет здесь, я так понимаю.       — За это лето надо всё попробовать, пока тепло, а то зимы здесь мерзкие! — уже строил планы счастливый Дилан, сев на заднюю сидушку в машине и поставив ноги на порог, притянул к себе Джинни.       — А это не..? — Джинни, гладя Дилана по макушке, смотрела в сторону входа на территорию Ильверморни. К высоким воротам подъехала жёлтая машина такси, к которой подошла Пэнси. Следом за ней шёл Гарри, открывая дверь авто и позволяя девушке сесть внутрь.       — Ну вот и поговорили, — заметила Гермиона, вздохнув.       Все ждали, что машина тронется с места, увозя Паркинсон в даль, но вот Гарри тоже сел на заднее сиденье, и только тогда такси поехало, проезжая мимо "Шевроле", у которого стояли наблюдающие за этим примирением друзья.       — Надо было делать ставки. Я знал, что Поттер её любит, — с некой долей самодовольства заметил Драко. Гермиона нахмурилась.       — Он простил Пэнси?! Как?! — она, в отличие от друга, не смогла бы так просто простить всё то, что Паркинсон натворила за прошлый год.       — Любовь зла! Кстати, может, на море скатаемся? Я пару раз пробовал сёрфить, интересная штука! — Дилан ловко сменил тему, продолжая обнимать Джинни.       — Поедем? — спросил у Гермионы Малфой, млея от её близости. Она его пьянила. А он её любил.       — Конечно, Драко… — девушку переполняли нежные чувства к нему, и она не могла это контролировать. На душе стало легко и спокойно, будто всё встало на свои места. Гермиона замерла, глядя в его как всегда серьёзные глаза. Вокруг стрекотали кузнечики, пели птицы, готовясь ко сну, изредка проезжали машины, пахло морем и счастьем.       — Ты — мой космос.       — Я тоже тебя люблю.       Они смотрели друг на друга, больше не находя слов. Она — его выбор. Он — её крепость. А птицы ещё долго будут петь баллады об их только начинающейся истории любви.