Winter Flowers

На тёмные ресницы падают белые снежинки, затем тают и превращаются в воду, либо пропадая в неизвестности, либо растекаясь по щекам и лицу, словно маленькие слёзки. Кожу обжигает холодом, отчего та становится красноватой на вид, и ужасно чувствительной к теплу. Стоит лишь прикоснуться и, кажется, она растает, словно кусок льда жарким летом… Молодой юноша с самой обворожительной и весёлой улыбкой на лице стоит посреди улицы с протянутыми в обе стороны руками, закрытыми глазами и счастьем в каждом движении и звуке. Снег кажется настолько чистым и нетронутым, а гирлянды в окнах — такими красивыми и завораживающими, чарующими и волшебными, что весь оставшийся день тебя будет преследовать чувство, будто ты в невообразимо красивой сказке. Зима. Наконец-то. Люди, проходящие мимо, с удивлением смотрят на парня, и лишь некоторые улыбаются, также искренне радуясь за незнакомца. Может, хотя бы в его жизни сейчас наступило что-то хорошее. ** Что может быть лучше, чем встретить новый год и рождество в кругу самых близких людей? Наверное, ничего. Хотя нет, всё-таки есть одна вещь… — Печенье Ёнбока.! — мычит юноша с набитым ртом, пытающийся все это прожевать и строящий лицо самого настоящего счастья, — Печенье Феликса такое вкусное! — повторяется он, когда наконец прожевал печенье и потянулся за новым. Парню, которому посвящалась эта «ода», — вернее, парню, печенью которого посвящалась ода, — явно нравится это внимание к себе и комплименты, потому он широко улыбается. — Почему я не могу есть твоё печенье постоянно… — с довольным выражением лица произносит другой юноша, также жуя печенье друга, — Если ты готовишь такое же печенье для Санты на рождество, то я стану им. Со стороны «повара» слышатся неловкие и смущённые смешки. Похоже, он не привык к такому напору комплиментов в свою сторону. Феликс, как можно было понять по возгласам, сегодня приготовил своё любимое печенье и принёс друзьям на студию. Конечно, пришли пока не все, но уже сидевшие здесь Хан, Чанбин, Минхо и Сынмин опробовали кулинарные проделки друга. И, определённо, им понравилось. Хотя, этого и стоило ожидать от «Всемогущего-Ёнбока-Кулинара», который уже не первый раз вот так угощает всю команду. После небольшого перекуса все вновь направляются по своим делам: дуэт рэперов отправляется на поиски новых рифм и треков, Сынмин молча сидит рядом, слушает и если надо подсказывает, какую лирику можно вставить и где, ну а Минхо… Минхо просто засел в телефоне, ведь пока что делать ему категорически нечего и пришел он сюда лишь чтобы скоротать время. Феликс зашёл лишь за тем, чтобы отдать печенье, ведь сейчас, по сути, у них у всех выходной, и они могут провести день как хотят… Но после посещения столь обыденной, но любимой студии, Ли решает остаться здесь, вместо того, чтобы сидеть дома и заниматься не пойми чем. Всё-таки, солнечный мальчик не может сидеть без дела дома. Зато вот на студии посидеть так — запросто. — Кто как хочет отметить рождество? — не отрывая взгляда от телефона, произносит, пока что, самый старший среди всех участников, находящихся здесь. Вопрос заставляет всех обратить внимание на спрашивающего, пока тот, даже не замечая этого, продолжает пялиться в гаджет, — Скоро ведь 25, у нас у всех будет выходной. — Я не знаю, — наконец пожимает плечами Джисон. Минхо откладывает телефон и глядит на всех, — Похоже, никто не знает, — усмехается Хан, оглядываясь. — Я хочу остаться в кровати и проспать до утра, — совершенно без рождественского настроя произносит Ким, глядя себе под ноги, словно уже представляя, как находится в своей теплой постели. Минутное молчание, а затем громкий смех со стороны каждого участника. Кроме, конечно, самого Сынмина, который, похоже, настолько устал, что серьёзно хотел провести свой лишний выходной вот так. — Ты совершенно скучный и, похоже, усталый пёсик, — русые волосы Минхо зачесываются назад рукой, но затем вновь падают обратно, пока их обладатель по-кошачьи ухмыляется. Сынмин лишь немного грустно пожимает плечами, продолжая глядеть в пол, — Я думал провести рождество с семьёй, но, похоже, у них появились планы и они уезжают, оставляя меня одного в доме… — но не успевает юноша договорить, как его тут же перебивает довольно громкий голос с неожиданной инициативой. — Если у нас нет планов, а твоя квартира свободна, то почему бы нам всем вместе не отметить рождество? — Хан вопросительно глядит на друга, пока эмоции на лице второго меняются с огромной скоростью. От непонимания и до странного выражения лица с, казалось бы, радостной, но немного хитрой улыбкой, — Ни у кого же нет планов? — вновь обращается парень к остальным. — Но для начала я даже не давал согласия… — начинает было Ли, но… — Если правда нет планов — решено, мы отметим у Минхо! — Хан со своей милой и такой по-лисьему наглой улыбкой смотрит на старшего. Конечно, согласия он не давал, но после стольких лет дружбы сам Джисон отлично понимает, что именно этого и хотел добиться Минхо. Тот лишь также заговорчески, как и Хан, улыбается и оглядывает всех в помещении. И только, кажется, Сынмин хочет рассказать о своих «интереснейших» планах на вечер рождества и о теплоте своей кровати, как дверь в студию открывается и из-за неё показывается обычное улыбчивое лицо Чана. — Всем привет, — довольно произносит тот, затем неловко оглядывается, шепча что-то себе за спину. Он выходит из-за двери, держа в руках пакет, а следом за ним пробирается такой же улыбчивый макнэ с другим пакетом. Все удивлённые взоры направлены на двух вошедших и на пакеты у них в руках. Лидер быстро забирает пакет из рук младшего и ставит на маленький кофейный столик, не забыв туда же положить и свой. Стянув куртки и повесив их на вешалки, парни проходят ближе к участникам. Чонин, на удивление, одет в теплый зелёный свитер с новогодним принтом оленей и в бежевые тёплые брюки. Осталось только обвешаться гирляндой и надеть какой-нибудь ободок-ёлочку — и он был бы просто замечательным показателем рождественского настроения. — Я зашёл в магазин за напитками для вас, ребята, и там же нашёл Чонина, который пришел за этим же, — объясняет ситуацию старший, пока от, кажется, счастливого Яна доносятся смешки, — Правда, когда я встретил его он уже успел купить напитки, как и я… Так что вот вам, каждому по два. Буквально все замечают странную искорку радости в глазах и Чана, и Чонина. Феликс принимается разбирать пакеты — одну часть напитков он ставит на стол, а другую убирает в холодильник. — Вы оба сегодня слишком радостные, у вас что, свиданка? — удивлённо и со смешками спрашивает Джисон, а затем начинает смеяться. Все участники подхватывают его хохот и в студии появляется какой-то слишком уж привычный и родной гул и шум. Когда смех прекращается, Минхо повторно спрашивает что-то по типу «Ну так что, когда вы начали встречаться?», а затем получает лёгкий дружеский удар в плечо от самого старшего. — Да вы в окно смотрели вообще, фантазёры? — немного посмеявшись, произносит лидер. Он особо не придавал значения глупой шутке от Джисона. Да и вообще Хан слишком часто глупо шутил, чтобы не привыкнуть к этому. Чонин же в этот момент на время вошёл в ступор, как-то неловко глядя на ботинки, словно не понимая шутки, но затем вновь улыбнулся и уселся на диван рядом с Минхо — Там снег. Да ещё какой, — произносит младший, все также улыбаясь, а Чан подходит к окну и отодвигает шторы. Все в студии с радостным волнением и трепетом в сердцах глядят на улицу, где снег хлопьями падает с неба. У каждого на лице отражается счастье и радость такой замечательной погоде… И только Сынмин сидит с совершенно грустным лицом и мыслями о том, что придётся одеваться теплее, хотя, казалось бы, куда ещё… Нет, он не был совершенной занудой, но зимнее время было его не самым любимым. Холод, снег, раздражающие гирлянды… Буквально все бесило. Иногда это, конечно, выглядело бесспорно красиво, но это бывали лишь мимолётные мысли, появляющиеся у Кима ну очень редко… Феликс, видя что другу не приносит особого удовольствия смотреть на улицу, подбадривающе похлопывает его по плечу с лёгкой улыбкой. Младший в это время замечает контейнер с печеньем, стоящий рядом, и вначале взглядом осматривается, ждёт, когда все обратят внимание, а после спрашивает, можно ли, и берёт одно. Укусив только кусочек, он сразу прикрывает глаза и старается как можно лучше разжевать и распробовать сладость. — Феликс, твоё печенье слишком прекрасно, чтобы быть правдой… — прожевав, говорит макнэ, пока пекарь и остальные участники только улыбаются на это. Чонин как обычно вызывает у каждого из присутствующих взрыв серотонина в крови. — А у Феликса вообще все прекрасно, как будто он сам ненастоящий, — доносится знакомый голос со стороны двери. Удивлённые лица участников медленно поворачиваются к дверному проёму, где уже стоит Хёнджин в зимней куртке и старательно пытается её снять. — Хёнджин-и, — довольно и радостно тянет Чан, улыбаясь. Они ведь сами пришли недавно, когда он только успел появится. — Когда ты успел придти? — Да минуту-две назад, — как ни в чём не бывало говорит юноша, все ещё расстёгивая куртку. Но, кажется, что-то застряло в молнии. — Вот же!.. Феликс подходит к другу и заботливо и аккуратно расстёгивает наконец несчастную вещь, чем вызывает огромную благодарность на лице Хвана. Парень кидает куртку на вешалку, проходит ближе к участникам и, даже не спрашивая, берёт печенье, а затем усаживается на диван с характерным выдохом. — Что у вас тут за внеплановое собрание? — наконец спрашивает Хёнджин, откусывая кусочек от печенья, — М, Ёнбок-и, в чём твой секрет такого вкусного печенья? — Ли улыбается и слегка подмигивает, как бы говоря, что этот секрет он разглашать не собирается. — О, Чан, Чонин, у вас есть планы на рождество? — наконец вспоминая про изначальный диалог, говорит Джисон, крутясь на кресле с уже открытой баночкой «Fanta» в руках, — У тебя, Хёнджин, даже спрашивать не буду, ты по-любому свободен, и так каждое рождество пишешь мне, как ненормальный, — Хван ухмыляется. Ему и правда нечего делать в рождество почти каждый год. Чаще всего он просто сидит с Кками и смотрит что-нибудь по телевизору. Именно поэтому он даже не отрицает того, что сказал Джисон. — Я не занят. В Австралию я не поеду в этом году, так что придётся отмечать рождество в одиночестве и без Берри, — с ноткой грусти в голосе произносит лидер, усаживаясь на свободное кресло неподалёку, — А что насчёт тебя, Чонин-и? — Ян пожимает плечами. — У меня нет планов, наверное, — он задумчиво смотрит на пол и берёт в руки напиток, с характерным шипением открывает газировку, а затем дополняет: — Как получится. Чаще всего я праздную с семьёй, но если не получится то и один могу. Смотря как будут повернуты обстоятельства, — младший глядит на Хана, улыбающегося и смотрящего на Минхо. Они что-то явно задумали. — Ну тогда-а, — протягивает тот, предварительно сделав глоток и поставив банку на стол, — Мы все собираемся у Минхо и празднуем это рождество вместе! — юноша хлопнул в ладоши и встал со стула, — И раз это дом Минхо, то пусть он и распределяет роли, кто что принесёт. Вначале повисло недолгое молчание, ведь Чан, как и макнэ, просто непонимающе пялился на всех, но затем до них доходит сказанное и они, кажется, даже радуются. — Хорошо, — все с той же улыбкой произносит старший, — Тогда я точно могу сказать, что от Феликса будет обязательно требоваться печенье, — все закивал, негласно соглашаясь с этим, пока Феликс уже в голове считал, сколько печенья нужно приготовить и сколько потребуется ингредиентов… 25 число совсем-совсем скоро, ведь сегодня уже 22. — Хорошо! Тогда распределим «роли», — вновь слышится шипение из банки, когда Минхо открывает напиток и делает глоток. ** Иней тонкой полоской лежит на деревьях, домах, тротуарах… Да вообще почти на всём вокруг. Холодные щёки укутаны в шарф, негреющий от слова совсем. Ну и как тут не замёрзнуть при такой погоде?.. Снег попадает на лицо и сразу же тает, губы уже потрескались от мороза, и даже злосчастная гигиеничка не помогает, руки окоченели и уже не чувствуются, а перчатки одевать категорически не хочется. Самое противное в зиме — это снег, летящий прямо в глаза, и собачий холод. Хотя, почему собачий… Сынмину такой холод явно не подходит. Но как назло, именно его послали в магазин за продуктами. Он вовсе не хотел идти с парнями к Минхо, не хотел праздновать это рождество, но, похоже, его все равно никто не слушает. И не послушает, скорее всего, даже если он будет на протяжении всего вечера ныть и выделываться, чтобы уйти. Лёгкое и тёплое прикосновение к плечу выводит парня из транса грустных мыслей. Он оборачивается и сзади видит яркую улыбку на лице друга. Чанбина отправили вместе с ним в магазин. Кажется, он так воспылал идеей о рождестве вместе со всеми, что готов был прыгать от счастья так высоко, как только мог. — Ты выглядишь слишком радостным, — недовольно проговаривает младший, убирая руки в карманы. Рэпер не особо обращал внимание на столь неблагоприятное настроение друга, но старался все равно поднять его, или хотя бы сделать чуточку более рождественским. — А ты выглядишь так, как будто тебя заставили съесть лимон, — Чанбин улыбается, так и не убирая руку с плеча друга, — Хватит уже киснуть, праздник же, — довольно произносит парень, откидывая голову и глядя на небо, откуда падает снег. Сынмин глядит на него, как на последнего придурка, но всё же повторяет за ним. Может, тоже найдёт что-нибудь красивое в небе. Но не найдя ничего, кроме серых туч и бесящих снежинок, он опускает голову и ждёт, когда они продолжат путь. — В рождестве нет ничего особенного, с чего вам всем это так нравится… — фырчит Ким, носом утыкаясь в шарф поглубже, дабы согреться. Из уст Чанбина вырывается недовольное «Не умеешь ты мечтать», а затем они наконец направляются к магазину за нужными продуктами. Пока кто-то там, у магазина, спорит на счёт важности рождества и кислости лица Сынмина, в доме Минхо уже украшают ёлку и всё помещение. С кухни в гостиную доносится просто прелестный запах. Пока Минхо и Хёнджин пытаются повесить гирлянду и спорят, как это будет лучше сделать, маленький вор Хан, который по сути должен был помогать им, изо всех сил старается украсть у Ёнбока хоть одно печенье. Но у Феликса никто и ничто не проскочит незамеченным. Он, попутно с готовкой, бьёт по рукам Джисона, объясняя просто и недовольно — «Потом поешь, вместе со всеми». Но Хана, конечно, это не останавливает и, прежде чем уйти с кухни, он хватает две штуки печенья, а затем поскорее убегает от не самого доброго крика Ли «Ах ты!». В общем, в доме полно веселья. Чан и Чонин отправились на поиски ёлочных игрушек, которые, по словам Минхо, должны находиться «где-то на чердаке или на шкафу»… Если коротко, то самый старший и самый младший участники были предоставлены сами себе. Но никто не был расстроен, наоборот, все были очень даже счастливы. Кроме, конечно, Сынмина… Но и он находит плюсы. К примеру в том, что он пошёл в магазин не один и может отдать все пакеты в руки Чанбина. — Новый год уже сегодня, — вдруг отрываясь от поисков ёлочных игрушек, Чонин встаёт посередине комнаты и смотрит куда-то в потолок, улыбаясь, — Я до сих пор не могу поверить. Всё так красиво, — он мечтательно вздыхает, побольше натягивая на руки длинные рукава тёплого белого свитера. — Да, а тем более то, что мы отмечаем его вместе — ещё необычнее, — укладывая руку на плечо младшего, произносит Хан и суёт ему в руку печенье, вроде бы и из лучших побуждений, но вроде бы пытаясь сделать его своим соучастником в перекусе. Макнэ откусывает кусочек от печенья и суёт уже подошедшему к нему Чану. Раз уж он соучастник, то пусть все тоже будут! Лидер также кусает и передаёт дальше по их незамысловатому кругу «преступников». Феликс, наконец закончивший с готовкой, со вздохом выходит из кухни к ним и, не смотря на свой же запрет, также берёт печенье уже из рук Хёнджина и кусает. Каждый улыбается так, словно они самые близкие люди из возможных. И это почти правда. После такого небольшого перерыва и перекуса печеньем Феликса, все расходятся по своим делам. Чан, наконец, находит игрушки и вместе с младшим они украшают ими ёлку. В доме царит полная идиллия. Не хватает только двух. Стук в дверь и следом протяжный звонок. Минхо спешит к двери и, глянув в глазок, усмехается, а затем открывает. На пороге стоит счастливый Чанбин и совершенно «снежный» Сынмин. Сразу ясно — Чанбин решил поиграть как ребёнок и повалять друга в снегу. — Кажется, к нам тут Санта с оленем со своим пришёл, — кричит Ли так, чтобы все слышали. Парни моментально отзываются и глядят на стоящие у двери две фигуры, а затем громко смеются. Сынмин окидывает всех недовольным взглядом. — Сам ты олень, — с напускной злобой говорит Чанбин. Все и так понимают, что он не злиться, а лишь пытается показать это. — Отряхнитесь только от снега, а потом заходите, — забирая пакеты у друзей, проговаривает Минхо, а затем убирается на кухню, разбирать и смотреть, что купили. Сынмин, уже дрожа от холода, стряхивает с себя снег как можно быстрее, а затем заходит внутрь. Тепло. Он наконец-то растворяется в довольной улыбке, но прячет её под шарфом, делая вновь вид независимого и обиженного Сынмина. Кажется, горячий кофе, который по пути купил ему Чанбин, немного согревал и заставлял улыбку саму лезть на лицо. Тепло и позитив сами по себе пытались поселиться в душе Кима, как бы ему этого не хотелось. Сегодняшний день стал чуточку лучше. «Но только чуточку — не больше», — думает Сынмин и, наконец, даёт волю своим эмоциям и мягко приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке проходящему мимо Чонину. Он мало знает квартиру Минхо, да и бывал тут всего пару раз, но лишь зайдя сюда с холодной улице он с радостью может сказать, что это его самый настоящий дом. Даже коврик перед входом с надписью «Home, sweet home» гласит об этом. Может, зима и не такая уж плохая… Пройдя внутрь, в гостиную, в нос сразу попал приятный запах. Феликс приготовил не только печенье, но и ещё что-то, от чего столь великолепно пахло курицей. — Похоже, это был акт каннибализма, — усмехается где-то сзади Чанбин, также чувствуя запах птицы. Ким тихо смеётся. Наконец-то наступила эта идиллия, когда все восемь участников в сборе. ** В квартире царит полный хаос. Странно, но иногда в маленьких компаниях бывает столько шума, словно это огромный полк… Всё уже украшено и еда стоит на столе, а сами парни сидят и просто разговаривают. Каждый о чем-то своём: Минхо увлеченно рассказывает что-то Феликсу про Суни, который сидит на коленях второго и обтирается; Хан с Чанбином яро обсуждают какой-то рэп, жуя одновременно еду; Хёнджин сидит и, положив голову на плечо не особо довольного Сынмина, также слушает про кота Ли, иногда вставляя что-то про схожесть с Кками; Ну а Чан и Чонин… Они просто наслаждаются моментом. Чонин радостно ест кусочек печенья, пытаясь вроде бы и послушать рассказ Минхо, но не понимая ничего из-за огромного источника шума — Джисона, а Чан, несильно обнимая младшего со спины, медленно качает их обоих из стороны в сторону, также улыбаясь. Всем весело. Никому не хочется прекращать этот момент. Даже Сынмину. Сейчас ему хорошо. — Окей, — закончив свой спор с Чанбином, решительно встал Джисон. Он уже успел немного посидеть, послушать рассказы Минхо и значительно так заскучать, — Мы же все тут взрослые? Как на счёт пива? — спокойно говорит тот. Они уже ни раз вместе пили спиртное. Да и ничего противозаконного, они все совершеннолетние. — Ага, только сейчас около 12 ночи и до магазина нужно добираться сквозь снег и ветер, — на обыденных повышенных тонах говорит Минхо, но никто особо не замечает его недовольства. Ну, или просто специально игнорируют. — Я могу сходить в магазин, — невинно и просто говорит Чонин, чем удивляет многих. Особенно Сынмина, — Ну, я не против прогуляться, а если это для дела — только лучше. Все покивал головами и оставили свой выбор на младшем. Правда, как порядочные хёны, они не могли послать парнишку одного. Именно поэтому с ним пришлось тащиться никому иному, как самому́ Бан Чану. Но и он был не особо-то против, лишь сказал, что за это потребует потом «компенсацию» в виде печенья Феликса. Эти условия устраивали всех. Ну и пока старший и младший в паре направились в магазин, оставшиеся шестеро парней решили поиграть. Настольные игры — лучшее, что придумало человечество для больших или маленьких компаний. В подобных вещах можно участвовать как целыми группами из 10 или более человек, так и маленькими компаниями из 3 или 4 человек… Или даже парой из двух человек. Но сейчас их шестеро, значит должно быть интереснее и веселее, чем вдвоём или втроём. — У меня было где-то карты «Uno» и «Монополия». — говорит хозяин квартиры, почесывая затылок. — Где? — нетерпеливо доносится со стороны Джисона, пока старший старательно пытается вспомнить ответ на этот вопрос, — Ты, кажется, становишься ещё старее Чана! Склероз замучил, да, дедушка? — младший получает подзатыльник и смеётся вместе с Феликсом. Чанбин, сидящий рядом, недовольно фыркает. Их трио «стариков», кажется, будет вечно так называться… Они ведь старше всего на парочку лет!.. — Пошли, помоги мне найти, умник, — кивая в сторону Джисона, произносит Минхо. Из всех присутствующих, чаще всего в его доме бывает этот мелкий. Они даже мыли вместе его котов. Кстати об этом… — А где Дори? Я не видел его целый день… — Он испугался твоего сурового вида и убежал, — голоса парней в гостиной слышаться все дальше и дальше, пока они сами уходят на поиски Дори и карт Уно. Но всё же отчётливо слышится звук очередного подзатыльника и смешки Хана. — Вот уж кто, но Ханни точно не поменяется в новом году, — с ухмылкой произносит Феликс, поворачиваясь к Сынмину. — Это точно, — всё также лёжа головой на чужом плече, отвечает Хёнджин, — Если он перестанет шутить про старость Минхо и Чана, мне кажется, мир взорвётся. Всех прорвало на смех. В компании столь тепло, никто даже не особо расстраивается из-за ухода двух участников… Или о них уже забыли? О нет, конечно нет! Им же хочется, всё-таки, пива. Ну и, конечно, они любят каждого в своей компании!.. Но больше хочется пива. И, — какое счастье, — Хан с Минхо, кажется, наконец нашли и Дори, и нужные карты, и уже вернулись, а значит времени думать о двух бедных замёрзших на холоде парнях у них нет. Им надо начинать игру, в которой, как обычно, будет много смеха, напускного разочарования, грусти и веселья. И это уж точно предвещает много тепла. В отличии от погоды. Двоим парням на улице сейчас явно не так сладко приходится. До ближайшего магазина ещё долго, а молча идти было ужасно скучно… Тишина давила на уши так, словно готова была разорвать их. — Поиграем в слова? — наконец прекращая эту совсем не новогоднюю атмосферу, говорит младший. Ему явно хуже всех находится в молчании… Если в голову Чана приходит множество разных мыслей во время тишины, то в бедную голову Яна не приходит даже малейшего напева песни, чтобы хоть как-то разбавить это всё… Лидер открывается от собственных мыслей, недолго потупив взгляд на затылок Чонина. — Я плох в этом, — мягко говорит он, ярко улыбаясь младшему, — Может, просто поговорим? — тот лишь кивает, но сам не особо знает, о чем говорить, — Знаешь, я думаю, ты так сильно вырос… В свои 17 ты был довольно милым малышом, — Чонин усмехается. — «Я думаю»? Хён, я выше тебя, вообще-то, — недовольно говорит юноша. Хотя сейчас и плохо видно из-за каблуков на обуви старшего, но он действительно выше. Чан хихикает и немного треплет светлые волосы младшего. — Да-да… Но в моём сердце ты навсегда останешься тем мальчиком с брекетами, — парень ухмыляется, вспоминая те «штуки» на зубах макнэ, — Брекеты делали тебя ещё младше, и поэтому всегда казалось, будто я взял в команду младшекласника. — Чан-хён, не вспоминай пожалуйста мои брекеты никогда в жизни… — смущённо говорит юноша, утыкаясь носом в ворот куртки. Ему было довольно стыдно вспоминать эти времена… Неровные зубы, брекеты, первые неудовлетворительные комментарии в свою сторону… Тогда было трудно. Сейчас, кажется, все стало полегче. — Почему? Ты был таким милым, — всё не унимается старший, укладывая руку на плечо Яна и ехидно улыбаясь, — У меня в телефоне до сих пор остались твои старые фотки. — О боже, удалите их! — с раскрасневшимися щеками то ли от стыда, то ли от холода, громко говорит мальчик и шмыгает носом. Ему захочется провалиться сквозь землю, если лидер решит сегодня показать эти фото всем участникам… — Зачем вы их вообще храните?!.. — Это же память, — всё с той же улыбкой Чан легко обнимает макнэ за плечи, тем самым останавливая и заставляя оглянуться вокруг. Очень красиво… Но не успевает он насмотреться, как слышит характерный для фотографирования звук. Его только что сфотографировали… Без его ведома! — Э-эй, удалите! — недовольно тянет Чонин, пытаясь забрать телефон из чужих рук. Чан в это время уже осматривает получившееся фото. Когда к гаджеты тянутся чужие руки, юноша быстро убирает его в карман и нагло, но вместе тем мягко улыбается, — Зачем вам это?! Я уверен, я там некрасиво получился, я же даже в камеру не смотрел! — недовольство так и рвётся из младшего. — Красиво ты там получился, — усмехнулся, — Да и не буду же я это показывать никому, оставлю на память только себе, — последние слова он сказал более тихо, словно шёпотом, словно только для Чонина. Хотя, так ведь и было, разве есть тут ещё кто-то третий среди них, кроме мороза и снежинок?.. Но Чонину показалось, что это было сказано как-то иначе, не так, как было до этого… Он фыркнул в ответ, но наконец отступил и прекратил попытки перехвата чужого телефона. Чан широко, как обычно, улыбнулся. — Ладно, пойдёмте уже, не просто же так нас послали… Думаю, сейчас в мире стало на одного плачущего Джисона больше, — оба усмехнулись и, наконец, продолжили свой путь. До магазина все равно оставалось ещё далеко, но уже было не так грустно. Маленькое тепло успело за это короткое время уже поселиться в душах обоих. А ещё в телефоне одного из них. Оставшуюся дорогу составили пустые разговоры о снеге, планах на новый год, о грустном Сынмине и о глупых шутках Джисона. Одну из таких глупых шуток, кстати, вспомнили оба, но произнести её вслух или поговорить о ней никто не решился… Жаждущие пива шестеро парней сидели в кругу и старательно рассматривали карты у себя в руках и на столе. У каждого было ужасно сосредоточенное лицо… У каждого, за исключением Джисона. Тот, как обычно, со своей великолепной актёрской игрой, лежит, прижавшись щекой к столу, с ужасно грустным и расстроенным лицом. Только что он взял 12 карт… Минхо, сидящий рядом, только нагло и ехидно ухмыляется с этого. Ему-то сегодня везёт… В отличии от Хана. Он шмыгнул носом и, наконец, поднял голову со стола. Быстро выйдя из своего состояния огромной грусти, он продолжает следить за игрой. Но недолго… — Нужно включить подходящую музыку! — бубнит он, а затем тянется за телефоном. Феликс усмехается. — Ты вообще без музыки делать ничего не можешь, или что? — замечает он, улыбаясь. Что бы Джисон ни делал, он всегда включает музыку… Просто фоновую, или какую-нибудь очень подвижную… А иногда даже сам поёт или создаёт звук из чего угодно, если нет возможности послушать. — Был бы тут Чонин — он бы понял! У него куча плейлистов, подходящих для разных дел! — словно обиженно отвечает юноша, но затем улыбается и включает какой-то трек. Он не помнит названия, но, кажется, что-то от «10cm». Да и это не особо важно. Главное — атмосфера. Парень оглядывается, а затем падает назад так, чтобы головой попасть ровно об коленку Ли, для мягкости, и после аккуратно приземлиться на пол, — У нас какой-то слишком не рождественское рождество, — произносит он и глядит на Минхо. Тот, без слов понимая друга, встаёт и выключает свет, оставляя для освещения лишь красивые гирлянды, горящие и медленно переливающиеся, а также фонари на улице. Карты было видно, и этого, пожалуй, им хватит. Зато атмосфера-то какая — ух! Даже Сынмин ничего против не имел, хотя от мигающих цветов и немного тошнило. Хёнджин наконец убирает голову с его плеча и тянется к тарелке с печеньем. Неожиданное желание друга перекусить заставляет всех вспомнить про ушедшую в магазин парочку. — Кстати, про Чонина… Где они так долго шляются? — недовольно, но скорее больше волнуясь, произносит Ли старший и смотрит на часы. — До магазина далеко, не парься, — машет рукой Хан и делает глоток из стакана с соком, — Да и, думаю, если они где-то и застряли, Чан точно что-нибудь придумает. Хотя, что-то мне подсказывает, что застряли они именно по своему желанию… — он усмехается, пока из всей толпы ребят его смех понимает только Минхо. Они-то прекрасно знают отношения двоих, сами уже все поняли. Два друга переглядываются и усмехаются, пока остальные вообще не понимают, что происходит. Но так всегда, это обыденно. Минхо и Джисон вечно на одной, понятной лишь им волне. Хотя в чём-то они все же правы. Чонин и Чан дошли до магазина, купили все необходимое и, наконец-то, возвращались домой. Неимоверно холодно на улице, но одновременно тепло внутри. И нет, это не из-за какого-нибудь кофе или другого тёплого, сладкого напитка… Просто тепло. От похождений по хрустящему снегу, от снежинок, падающих на лицо, от красоты пейзажа… От мягкой улыбки другого, что сейчас идёт впереди и также, как и ты, радуется. Кажется, они вдвоем похожи на двух психбольных, которые готовы улыбаться от всего. Но почему собственно и нет? Им весело. И плевать, на кого они сейчас похожи. Чонин кашлянул, поровняясь наконец скоростью шагов со старшим. — Надеюсь, потом ты не будешь болеть, — усмехнувшись, произносит Чан и немного хлопает по плечу друга. — Я же крепкий, — гордо говорит тот, после также улыбаясь, — Но я тоже буду надеяться, что не заболею… — В крайнем случае, будем тебя лечить, — лидер подбадривающе хлопает младшего по плечу, а затем берёт у него пакет из рук. Зачем же он тогда пошёл, раз младший даже пакет тащит сам. — Не хочу срывать голос… Тогда я буду не особо нужен, — фыркает он, укладывая руки в карманы. Хотя они и в перчатках, но все равно холодновато что-то. — Ты все равно будешь нам нужен. Ты же наш макнэ, — старший всё ещё улыбается, — Каждый день будем к тебе наведываться. Даже если твоя мама не пустит — в окно залезем. Да и Джисону не впервой будет. — оба парня тихо засмеялись. Они неожиданно вспомнили, как когда-то, ещё в далёком прошлом, когда они в четвертом жили в общежитие и были ещё только трейни, Джисон залезал через окно… Уже давно время отбоя, злая женщина на вахте вряд ли пустила бы бедного парнишку, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как пытаться залезть через окно… Его, в конце концов, конечно, поймали охранники, но они-то оказались более-менее нормальными парнями и, узнав всю ситуацию из уст Чана, все же отпустили несчастную белку-паркурщицу и даже помогли залезть. Главное, сказали, чтобы такое не повторилось… — Да и мне ты, в любом случае, будешь нужен, — наконец, заканчивая свою речь, говорит старший, но все же стягивает с себя шарф и одевает на младшего, — Но и здоровым ты мне тоже нужен. Так что, не болей. Макнэ удивлён. Вернее нет, не так… Макнэ в полном немом шоке глядит на старшего. В голове младшего слова Чана сейчас звучали максимально странно и… Приятно? Думаю, да, именно так это можно было бы описать. Словно Чонин хотел, чтобы старший сказал это. Казалось бы, в этих словах нет ничего необычного, но… Чонину явно так не казалось. На секунду он останавливается и глядит на идущего Чана… Но затем шмыгает носом и продолжает следовать за лидером. — Хён… — слышится протяжное и вопросительное мычание со стороны старшего, а затем минутная тишина, словно пауза, словно затишье перед бурей. — Что? — наконец спрашивает Чан ещё раз, боковым зрением пытаясь глянуть на лицо макнэ. — Позови меня на свидание, — коротко, ясно и неожиданно. Но что уж тут… Раз в рождество сбываются все желания, значит можно хотя бы один раз сделать то, что желал сделать очень давно? — Помнишь ту шутку Джисона? Было бы круто, если бы мы тогда сказали «Да», — Чонину явно неловко, но в такой-то момент он показывать этого явно не будет. Уже поздно отступать. — Как скажешь, — снова улыбка, — Когда только захочешь, — старший будто бы этого только и ждал. — Как на счёт… Давай прямо сейчас? — Давай. Двое парней поворачивают лица друг к другу и мягко улыбаются. Кажется, сегодня их друзья получат пиво на час позже, чем хотели бы… Но их это не расстраивает. Сегодня ведь рождество, а значит мечты должны сбываться у всех… Сегодня у всех на душе теплеет. Даже ворчливый Сынмин сейчас вышел на балкон и ловит там снежинки руками, радуясь, словно ребёнок. Хёнджин, потеряв столь удобную подушку, находит новую в лице Ли Феликса и чуть ли не засыпает от сладкого запаха выпечки и лёгкого, столь же приятного парфюма, который повсюду тянется за австралийцем. Чанбин, в ожидании двух участников и пива, сидит у окна и глядит туда, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Минхо гладит кота на своих коленях… Но на этот раз не Суни, Дуни или Дори, а своего четвертого кота, ждущего пива и разочаровывающегося в себе из-за проигрыша в Уно. Где-то в Корее, в квартире Ли Минхо сегодня стало на одного плачущего из-за пива Джисона больше. Но ведь это не проблема, так? **[Дополнительно] Звонок в дверь. Двое сонных парней поднимаются с пола и направляются в коридор. Джисон буквально заснул на коленях у старшего, а сам Минхо просто начал дремать сидя… На улице уже слишком темно. Кажется, Феликс и Сынмин уже спят где-то в комнате… Только Хёнджин и Чанбин бодрствуют, сидя в телефонах. Хван просто слушает музыку, сидя рядом с Феликсом и глядя в окно, словно опять позируя для красивой фотки, ну а Чанбин играет в непонятную аркаду и попивает сок на кухне. Минхо подходит к двери и открывает её, пока сонный Хан медленно «подползает» сзади. На пороге стоят Чан и Чонин. Счастливые и с улыбками до ушей. Кажется, на часах около двух ночи… — Вы время вообще видели? — жмурясь от света фонарей с лестничной площадки, Ли пропускает в прихожую пару и закрывает следом за ними дверь, — Где вы вообще шлялись? — Да там… Было одно дельце незаконченное, — произносит Чан, пока Чонин отдаёт пакеты в руки непонимающего ничего Джисона. Их пальцы за спинами аккуратно сцепляются в замок, когда Минхо и Хан уходят на кухню. — У них точно была свиданка, — сонно произносит Феликс, буквально только что проснувшийся от шума. — Да, мне что-то подсказывает тоже самое, — соглашается Хёнджин и откладывает телефон, глядя на друга. — Я тоже хочу, — с усмешкой говорит тот. Его голос после сна ещё не окончательно разработан, поэтому иногда слышны хрипы и какие-то подскоки-понижения тона. — Ну так давай устроим, — снова смешок. — Ну давай. Только, пожалуй, не посреди ночи и не во время похода в магазин, — Хван смеётся и кивает, соглашаясь.