Химия сквозь сердца

-11А, сколько вам повторять, что в этом году вам сдавать экзамены. Вы видели статистику? Шастун, а ты чего смеёшься? Больно умный? Парни сидели на задней парте и обсуждали предстоящий вечер. Впервые за долгое время Антон решил прогулять химию по причине своей «Болезни» -Через пару дней у вас пробник, и я уверена, что многие не напишут Повторяющийся лепет на протяжении трёх лет никак не потревожил друзей, и они с изумлением вспоминали время, когда Ушаст был с ними в компании -Антон Шастун, попрошу выйти с моего урока Тот впервые смог расслышать голос учительницы. К слову, он не стал отговариваться и с радостью вышел в коридор Осталось 1,5 урока тригонометрии и Тоша уже выстроил дорогу на чердак Перед его дверью была тишина, что говорит о пустоте и уединённости в конечном пункте назначения. Она привлекала и манила. -Я знал, что головные боли снимает музыка. Мышцы напряжений расслабляются, а мозг получает иную информацию, помогающая отвлечься Антон стоял, просто смотря в дверь -Мне кажется или я где-то похожее видел…? Ладони потели, а голова не могла осознанно действовать -Милый парень, ученик школы стоит, уставившись в дверь. Могу предполагать, что он вновь боится меня и будет заикаться -Ничего я вас не боюсь, Арсений Сергеевич -И именно поэтому ты не поворачиваешься сейчас…? В голосе слышна усмешка, которая, ставила вызов и рвала душу на части -Заходи, Шастун Он не хочет поворачиваться, не хочет утопиться в глазах. Они были редкими. Глаза не врут, а правду говорить сложно. Просто бежать навсегда. Сбегать и не видеть в темноте голубой свет, изучающийся от Арсения Сергеевича Ученик тихонько открыл дверь и начал заходить, всё также несмотря на учителя -У тебя же уроки? Почему ты здесь? — голос томно и растяжно распространялся в сердце -Я, как всегда самый плохой и без личностный. Ничего не сдам и уже пора идти бомжом в хрущевки. — Антон вновь ушёл в свою голову, в свою книгу, где мечтал о хорошем конце. — Ещё это общество. Как же я их ненавижу — Зрительный контакт отсутствовал. Его нельзя совершать, когда у Антона наворачиваются слёзы. Он понимал, что он парень и слёзы здесь излишни -Антоша… Ну ты чего — руки мужчины оказались на плечах собеседника. Всё тело напряглось. Боялось дышать и делать лишние движения. Это учитель и его поддержка должна помочь, но явно не Арсения Сергеевича — ты вон, через 10 дней едешь на олимпиаду в Москву! Ты же самый лучший, солнце — нежность и тепло его прикреплялось к холодному сердце. -Я же вам говорил я не еду, а мать вообще так и не вернулась с командировки — перед глазами белая пелена и кадры с того самого вечера, после которого синяки быстро зажили -Так, давай по порядку. — Арсений сел перед ногами Шаста, чтобы внимательно всматриваться в глаза — первое. Олимпиада, мы с Оксаной Александровной переговорили и сделали правильное решение, подписав документы сопровождающего на меня. Второе. Прошло около полутора месяца, от неё даже нет и звонка? -Нет — последовательные факты не могли усваиваться с одинаковой скоростью и удавалось только впитывать всю информацию -Не говори, что ты живёшь один и ничего не ешь — голова начала прокручивать мысли о поездке, что исключила Антона из реалии -А что мне говорить, если мама приедет раньше или во время поездки? — формирование вопросов всегда было с итогом не риторическим показателем. Ответов было много, но каков правильные -С этим я решу, не переживай. Ты ешь? Скажи только честно -Да — быстро ответил Шаст, параллельно представляя, как его мать будет его бить, а он будет молить о пощаде. Выбора не было, надо ехать и покорять даже столицу. Взор перешел на лицо преподавателя, который с недоверием смотрел на виновного этого разговора — Да, ем, да, конечно. Иногда тётя приезжает, еду завозит — уходив из своих мыслей, Антон боялся говорить с Арсением Сергеевичем, язык заплетался, а коленки начинали трястись -Как я понимаю сегодня тебя не ждать? — переход образов пугал и одновременно вводил в сомнения о нежности и чистоте тех слов, что грели душу -Простите, нужно побыть немного. Голова раскалывается — в отличии от Оли, Антону перешли актёрские данные от матери, которая всегда была счастливой и лучшей по мнению окружающих -Через 10 дней, не забывай! Все материалы я тебе ещё в понедельник давал, а вот с мамой… я что-нибудь придумаю — оптимистический тон явно помогал и имел надежду. Арсений Сергеевич вышел с музыкальной коморки, оставив Антона осознавать происходящее Прошло около трёх часов за решением многоэтажных цепочек уравнений и задач. Вечер пятницы не хотелось так проводить, но что-то кололо и заставляло идти на занятия. Жутко хотелось спать и попить сладкого чая. Арсений Сергеевич куда-то отошёл из кабинета. Ручка постепенно не слушаясь, а голова имела свойство сто килограммового шара. Разливаясь по парте, глаза стали закрываться, а формулы превращались в сладкий сон. 10 минут продлились за разговором с Павлом Алексеевичем о декабрьской поездке и её малейшими деталями. Зайдя в кабинет с тонной информации «мамочки», перед учителем была интересная картина. Почти двухметровый, худощавый ученик лежал на парте, уткнувшись своим холодным носом в тыльную сторону руки. В правой руке лежала ручка, которая уже успела провести несколько лишних движений и испачкать тетрадь не нужными линиями. Тот самый шкаф распахнул дверцы и одарил запахом чая. На нижней полке лежал теплый шарф, который Оксана называла пледом. Чайник закипел и в кружку невероятно тихо полилась вода. Плед мгновенно, но очень нежными движениями, оказался на теле парня, прикрывая голые руки и самый холодный нос. На часах было около семи, вторая смена перестала орать в коридоре. Маленькое фырчавшее во сне существо начало пробужаться и с растерянными глазами анализировать ситуацию. -Я тебе чай налил. Он уже немножко остыл, ты можешь пить «Тот вечер его глаза сияли, как будто пытались что-то передать азбукой морзе. В школе ещё не включили отопление и не удивительно, что я замёрз. Но, думаю, не каждый учитель, увидев уснувшего, безмозглого и худощавого Шастуна, согревать пледом и наливать чай. Это было ещё в конце сентября, невозможно понять. Почему он так добр ко мне. Я не знаю…» Оксана Александровна всегда была только у себя и найти её не так уж тяжело. В руках тетрадки по истории. Учительница не могла сама выставить в журнал оценки 11А за многостраничные таблицы. И правильным вариантом было попросить Антона отнести тетради к её «подружке», попросив о помощи. Смех за дверью раздавался, что заставило Шастуна задуматься о том, стоит ли вообще заходить в кабинет. «Я и так в истории не очень, а тут даже стопку отнести не могу». Раздался гулкий стук. С осторожностью зеленоглазый парнишка проглядывался в щелочке, исследуя территорию. На учительском стуле сидела Оксана Александровна, а рядом с ней, облокотившись на парту, её «друг». Девушка смеялась, аккуратно хватаясь за коленки химика, но тот не был против и продолжал свой stand-up шоу. Протараторив и положив тетрадки, Антон ушёл из кабинета. Смотреть было на это сложно, но почему… «Ревность — это определенное проявление любви. Но почему меня затрагивают эти чувства. Или это не ревность, а просто неуверенность. Я не знаю…» Фортепиано, на которое всё время воспоминаний, уставился Шастун, стояло в тишине и ожидало чьих-то тёплых рук и правильно-выстроенное сердцебиение «Почему игра Арсения Сергеевича была о любви? О сложной любви. Вопросы касаемые будущего были в преимуществе, а настоящее подразумевает собой игру. Концентрация была на чувствах.» «Да, я хотел бы, чтобы мне сыграли такое. С любовью, с надеждой о совместном будущем» «Я хочу, чтобы мне сыграл это Арсений Сергеевич» Каждая мысль прерывалась с частотой пульса и заново имела смысл. Впервые чердак казался одиноким и пустым. Это пугало, ведь все три года Антон проводил здесь время один и набирался сил.

***

Тройка гениев направлена в ближайший ларёк. И с явным возражением мечтают о весёлых выходных. -Шаст, ты вообще как? — вопрос Димы был риторическим и тот явно понимал, что или не будет ответа, или рассказ обо всём хорошем -В смысле? Как и всегда. Пишу химию, к олимпиаде опять готовиться нужно -Стоп, сезон закончился же — коротышка с хвостиками пытается уловить мысль, утраченную в сие диалоге -В Москву еду… -Мать разрешила? Она приехала, кстати? — Серёжа наблюдал со стороны, не вмешиваясь т.к это и так не поможет -Со мной химик едет -Я же говорил! Я знал, что все взгляды и расспросы о тебе не с проста — Серёжа радовался, не вникая в смысл -Серёг, отстань. Мама что сказала поэтому поводу? — Димина заинтересованность и поддержка давно не оказывалась в душе Антона. Этого очень не хватало — Она не знает. Она ещё не вернулась. Оле нужно будет только позвонить, чтобы она хотя бы мне помогла собраться, а то новогодние праздники в Москве… -С красавчиком учителем, да ещё и в одном номере! — о терпеливости и уважении Серёжи никто не позавидует Дима понимал, что если затрагивать эту тему дальше, то настроение их разговора ухудшится из-за состояния Антона. Но это был Дима, не Серёжа -И что? Вы серьёзно проведёте 9 дней вдвоём? Антон я знал, что ты ему нравишься! Это же понятно было! — Дима понимал, что этот хвост вот-вот проболтает что-то важное — Не зря он расспрашивал сегодня нас о твоём состоянии и в его глазах вступала ярость -Серёжа, отстань ты от Антона. Вон лучше иди к своей «Тамарочке» — передразнивает друга — и договаривайся о бухле -Тамараа! Жди меня! — с этим криком Матвиенко пошёл в сторону ларька, при этом оставив Поза и Шаста на едине -Не бери в голову. Ты знаешь Серегу. Скажет, не подумав -Он сегодня спрашивал обо мне? Но почему он лично не подошёл -Просто интересовался, а тебя тогда не было -Мы разговаривали сегодня на чердаке, но он мне ничего про вас не сказал -Неужели ты стал кого-то впускать с собой на сеанс «медитации» в коморку? — Антон никогда не хотел, чтобы с ним кто-то был около фортепиано. Он оставался там один, ему хорошо и насыщение происходило эффективные. Диму он давно предупредил, что дверь тому закрыта на чердак -У меня столько вопросов, Дим. Я устал уже путаться Антон хотел был вылить всё самое важное, что было на душе, но дальнейшая фраза оповещала о более эффективном решении проблем -Пара комплиментов и 3 бутылки водки у нас! — получив идеальных успехов, Серёжа уже шёл домой, не дожидаясь авторов искреннего разговора