Килоновая

      — Кадзуха, когда ты улетаешь? — завис в душном воздухе резкий, краткий, прямолинейный вопрос. Комната погрузилась в тишину, ну или как минимум так казалось Куникудзуши.       Несмотря на изначальные мысли, он застукал себя на поступках, сделанных только ради Кадзухи, и зацикливании его жизни на себе. Может, это потому что он забыл как жить с кем-то другим или вообще хоть как-то контактировать. По той причине страх медленно закрадывался в сердце Куникудзуши. Страх, что Кадзуха скоро оставит его одного, а то могло закончиться тем, что он станет удерживать Кадзуху против его воли. Уйдя, Кадзуха заберёт его частичку с собой.       До прибытия Кадзухи Куникудзуши проводил время в зависти Инадзуме и Тейвату. Однако с приездом странника жизнь ушла в другую плоскость, позволяя увидеть красоту собственной галактики, самого себя и его чувств. Смотреть на Инадзуму Куникудзуши не перестал, но уже не так часто или хотя бы без зависти. У каждого порой бывают плохие дни, но Кадзуха всегда был готов прийти на помощь. Куникудзуши не понимал, как жил раньше.       — Я не уверен, — сказал он уверенным голосом, противореча ответу. Куникудзуши клацнул зубами. Кадзуха не планировал улетать в скором времени. Тем не менее, тот колебался, хочет ли покинуть его. Они провели некоторое время вместе и медленно открывались больше и больше друг для друга. Может быть, Кадзуха даже начал проявлять чувства к маленькому ворчливому отшельнику, но знал, что другой, вероятно, не испытывает того же. Пускай он никогда не сделает первый шаг, Куникудзуши всеми силами старался принять свои эмоции, ведь не хотел бы случайно утрудить путешественника в случае его неготовности. Даже если чувства не взаимны, они будут создавать напряжение.       Рядом никого нет. Они одни вместе.       Порой Кадзуха гадал, примет и поймёт ли его чувства Куникудзуши. Тогда он оглядывался на совет Бэй Доу.       При первом приземлении он не рассчитывал остаться больше, чем на месяц, но Куникудзуши изменил все планы. Было в другом нечто, что волновало Кадзуху и заставляло сердце кувыркаться. Может, то, как Куникудзуши показывал ему маленькие планетки и прочие различные странности галактики. А может то, что другой тоже был странником. Пускай Куникудзуши знал свою галактику от корки до корки, он всё равно странствовал вместе с Кадзухой.       — Я просто хотел уведомить, что если не улетишь в скором времени, такого шанса больше не будет, — неспокойно дыша, выплюнул Куникудзуши. — Расстояние между этой галактикой и Тейватом растёт всё быстрее и быстрее, так что довольно скоро оно превысит твою скорость.       Кадзухе не требовалось много времени на размышления, он уже давно всё обдумал. Сей вопрос бы неизбежно возник, потому такое малое количество людей выбиралось из Тейвата. Оное скопление галактик медленно, но верно изолировалось от вселенной. Тоже самое и с любым другим местом в мире - вселенная расширялась. Странствие не всегда значило одиночество.       — Куда бы ты хотел пойти, Куникудзуши? — его отстранённые глаза, ожидаемо, пронзили собеседника.       Куникудзуши помолчал секунду, но ответил, не понимая, что пытается сказать Кадзуха: — Я, пожалуй, останусь здесь. Всё-таки я же правитель галактики. Если о ней не заботится, она придёт в негодность и развалится на звёзды, — Куникудзуши не хотел уходить, особенно после того, как смог частично полюбит свою галактику. Она была его, он смог сделать её своей. То была не галактика Эи, а его.       — Тогда я остаюсь, — Кадзуха, как и его ответ, был решителен. Для него то не проблема. Галактики Куникудзуши более, чем достаточно для путешествия Кадзухи, если он мог делать это вместе с Куникудзуши. Куникудзуши более, чем достаточно для Кадзухи. Навряд ли он найдёт ещё кого-то, кого будет достаточно, что уж там о "более, чем достаточно".

___________________________________________

      — Думаю, в центре твоей галактики чёрная дыра, — Кадзуха сосредоточился на объекте то ли впереди них, то ли не впереди. Его невозможно увидеть, от него не отражался свет, оставалась лишь пустая темнота без видимой формы.       Они одиноко сидели на какой-то обитаемой планетке близ упомянутой чёрной дыры, но достаточно далёкой, чтобы безопасно наблюдать без риска быть затянутым в воронку. Куникудзуши сказал, что, какой бы ни была ситуация на данный момент, планету затянет через пару недель. Приятным плюсом иметь в гидах правителя галактики была возможность мгновенно телепортироваться в любую точку.       — Да ладно. Тупица.       Сама чёрная дыра не видна. Только признаки. Гравитация была столь сильной, что даже свет не мог ей сопротивляться, образуя оранжевое световое кольцо вокруг дыры. Чем-то напоминало нимб. Ещё одно яркое кольцо также опоясывало центр галактики. Куникудзуши сказал, что это - остатки сгоревших объектов.       — Так как близко я могу подойти? — Кадзуха представил, как дрейфует прямо напротив чёрной дыры.       — Видишь оранжевое кольцо? Подойдёшь чуть ближе, и уже никогда не уйдёшь. Это называют горизонтом событий. Пересечёшь его, и пути назад не будет.       — Что в центре?       — Не знаю, но оно настолько мощно, что ломает все законы физики. Впрочем, тебя не превзойдёт — съязвил Куникудзуши, ехидно улыбаясь.       Кадзуха проигнорировал оскорбление.       — А что случится, если кого-нибудь таки засосёт? — он никогда прежде не был так близко к чёрной дыре. В том же Тейвате посещение ограничивалось в целях безопасности.       — Он безвозвратно исчезнет, — Куникудзуши пожал плечами. — Смотри, — он провёл пальцем по невидимому экрану, и Кадзуха увидел красную планету того же размера, на которой они стояли. Она прошла сквозь вакуум космоса и вошла в чёрную дыру. Ну, её, скорее, не засосало, а она просто стала медленно исчезать. Световой обман.       — А если забросить меня туда?       Куникудзуши закатил глаза: — Дебильный вопрос, — несмотря на сказанное, он всё равно ответил. — Тебя растянет в длинную полосу. Сначала руки, как и башку, затем расхерачит на чертовски мелкие крупинки, и мне придётся вылавливать тебя.       Кадзуха усмехнулся: — Значит, ты бы попытался спасти меня? — сквозь время, проведённое с Куникудзуши, он медленно растянул границы дозволенного, всё чаще подкалывая собеседника, чьи щёки загорались также легко, как спичка.       Куникудзуши опустил глаза, но его щёки цветом сравнялись с прядкой в волосах Кадзухи.       — Я сказал, что выловил бы тебя, не спас. Мне бы не хотелось, чтобы твоя уродливая задница стала частью моей галактики.       — Как скажешь, Куни.       — Я Куникудзуши, — Кадзуха мог почувствовать, как сжимались чужие зубы, а глаза метали молнии.       — О, я знаю, но это так сложно выговорить. Мы знаем друг друга довольно долго, ну или, по крайней мере, по моим меркам это долго.       — Будто бы твоё имя не заебёшься выговаривать.       — Может быть и так, но ты можешь дать и мне кличку, если хочешь. Я не переживаю об этом так сильно, как ты, хотя твои щёки говорят обратное.       — Мои щёки ничего не говорят.       — Ты слишком легко краснеешь, Куни.       — Знаешь что, Кадзуха? Я старался быть хорошим, ведь ты мой гость, но, как по мне, ты этого не заслуживаешь. Спорим, я заставлю тебя покраснеть ещё сильнее!       Кадзуха засмеялся: — Спорим.

___________________________________________

      Как бессмертному, Куникудзуши не требовалось спать, чего не скажешь о Кадзухе. Куникудзуши до сих пор то не совсем нравилось. Это удел людей. Он не спал с тех пор, как выжил в деревне в Татарасуне. Плохие воспоминания не позволяли. Кадзуха всегда пытался затянуть его в царство младшей властительницы Кусанали, но не то чтобы он был готов, а другой и не настаивал. Однажды он попробует, он обещал Кадзухе. Просто дайте ему собраться.       Обычно в ночное время Куникудзуши занимался чем только хотел, создавая новые планеты и звёздные системы по желанию. Сегодня он решил навестить Кадзуху в его корабле.       Но прежде, чем он вошёл, правитель галактики увидел сквозь окно, что странник всё ещё не спит. Значит, Кадзуха солгал. Конечно, Куникудзуши уважал личное пространство и уступит, если Кадзуха попросит, но Кадзуха не из тех людей, которые лгут о чём-то столь жалком.       Будучи любопытным, Куникудзуши незаметно заглянул в окно. Кажется, Каэдэхара что-то писал на куске бумаги. Куникудзуши с лёгкостью разобрал слова.       Ухмылка сформировалась на его лице. У него есть план.

___________________________________________

      — Это красная гигантская звезда,— Куникудзуши, очевидно, указал на единственную штуку, заслоняющую небо алым налётом. Они одиноко сидели на утёсе ближней планеты, похожей на одну из инадзумских. В округе росло пару сакур.       — Вау, как оригинально, — отметил Казуха. — Она большая и красная.       — Это не я придумал. Они жарче обычных звёзд и порой действительно большие экземпляры взрываются.       — Напоминает тебя, — Куникудзуши чуть не впал в ярость, но сдержался. Они провели достаточно времени вместе, чтобы им было комфортно друг с другом и узнать друг друга. Куникудзуши медленно теплел к Кадзухе. Славно иметь партнёра по странствию. Куникудзуши, по ощущениям, отличался от других людей, с которыми Каэдэхаре приходилось путешествовать, как, например, Томо или команда Бэй Доу.       — О, правда? — Куникудзуши всё ещё оставался несчастливым. По крайней мере внешне.       — Они взрываются прямо как малыши в истерике. Напоминает твоё искаженное смущением лицо.       — Ясно, — Куникудзуши оставался спокойным.       Немножко слишком спокойным. Кадзуха понимал, что они привыкают к подшучиваниям друг друга, но с пор прошлой недели, когда они летали к чёрной дыре и заключили пари, он казался немного другим. Что чутка пугало странника.       — Мне тоже тебя напоминает, — спокойно заявил Куникудзуши.       — О, правда? Каким местом? — если Кадзуха и нервничал, он не подал виду. Ну или так думал. Родившись аристократом, он привык держать хладнокровие.       — Экземпляры поменьше не взрываются в суперновые, но вместо того раздуваются до тех пор, пока газ не испарится из-за того, что они не достаточно большие, чтобы сдерживать его, — тон Куникудзуши склонялся в унижение. Кадзухе не нравилось.       — Я не понимаю, что ты пытаешься сказать, Куни.       — Как и я не понимаю половину бессмыслицы, которую ты несёшь, — отметил Куникудзуши, поднимая руку, чтобы проигнорировать Кадзуху.       — Ну, думаю, стоит сказать, что помимо странника, я ещё и поэт. Скорее всего твоё мышление недостаточно тонко для поэзии.       — Я итак знал, что ты поэт, — невозмутимо заявил Куникудзуши.       — Оу, — Кадзуха казался слегка озадаченным, но не слишком удивился. — Наверное, я когда-то это упомянул.       — Не раздувай так своё эго.       — Мне казалось, я должен был рассказать тебе об этом.       Куникудзуши закатил глаза: — Неважно. Как я и сказал ранее, ты прямо как красный гигант - делаешь из себя шишку больше, чем ты есть на самом деле, ну или по крайней мере по отношению ко мне.       — Разве? Не уверен, знаю ли я вообще как, — он драматично вздохнул, прикладывая руку к груди.       Куникудзуши вздохнул и жестоко усмехнулся. А стирать ухмылку с лица Кадзухи довольно весело.       — Полагаю, мне стоит объяснить.       Его голос навевал дурное предчувствие, но Кадзуха, несмотря на страх, продолжил: — Ага, потому что я совсем не понимаю, о чём ты. Не забудь использовать понятные слова, сладкий.       — Спасибо за напоминание, Кадзуха, пускай я и буду использовать не мои слова, а твои.       Кадзуха вскинул бровь, будучи больше не в состоянии таить свои страх. Вероятно, Куникудзуши прятал что-то в рукаве. Он вытянул из кармана очень-очень знакомый Кадзухе лист бумаге. Глаза путешественника в страхе раскрылись, лишь больше забавляя Куникудзуши.       — Слова простого поэта: Взбит я Синими водопадами, Заморожен сверкающими глазами. Взгляды тайком На вишнёвые бархатные губы Захватили мои сны. Под метеоритным дождём, Хвост кометы Расскажет наше новое начало.       Куникудзуши самодовольно ухмыльнулся, наблюдая, как алый расцветает на щеках Кадзухи в цвет красного гиганта позади них.       Он щёлкнул пальцами, и тут же полетела комета, хвостом распыляя метеоритный дождь.       — Ты ждал меня, чтобы показать метеоритный дождь? А, принцесса?       — ... — Кадзуха подавился. Его лицо походило на клубнику больше самой клубники. Это смущало, но ему повезло, что Куникудзуши нашёл это милым (Прим. пер: ящасукачусьгосподибоже, я тут уже сама как клубника сижу)       — Я жду, Кадзуха. Или тебе не хватает смелости сделать это? — Куникудзуши хихикнул, упиваясь тем, как Кадзуха принимал всё более яркие краски.       — Сделать... сделать что? — он едва ли был в состоянии выдавить слова. Даже посмотреть Куникудзуши в глаза. Если посмотрит, моментально испарится. Кадзуха инстинктивно сжался, опустив голову. К несчастью, правитель галактики схватил его за подбородок.       — Странник не мог определиться, хочет ли он отвести глаза или смотреть прямо в эти притягательные глаза и потеряться в фиолетовой бездне. Утонуть в этой чёрной дыре. Где-то посреди галактики планета, на который они находились, пересекла горизонт событий и потеряла шанс вернуться. Судьба предрешена.       — Я не знаю, Кадзуха. Об этом я и хотел спросить. Что же значит новое начало, а?       — Б-боюсь, я тоже не знаю- — опять еле еле ответил Кадзуха. Стыд стал медленно спадать, и теперь он увяз в собственной фантазии, где Куникудзуши водил его по галактике, танцуя вальс вдоль сияющих звёзд. Каэдэхара думал о лицезрении миллионов закатов, в течении которых он бы лежал на коленях Куникудзуши.       — Правда..? Это ты написал, но, полагаю, когда ты со мной или просто думаешь обо мне, ты не в состоянии сфокусироваться.       — Н-нет- — Кадзуха попытался что-то проскрипеть в свою защиту, но не мог, особенно когда губы Куникудзуши так дерзко улыбались. Мягкие, бархатные, вишнёвые губы. Один взгляд на них с ровне освежающему клубничному соку, спасающему высушенное летом горло.       Куникудзуши опять щёлкнул, на сей раз чтобы привлечь внимание Кадзухи: — Мои глаза выше. Впрочем, если ты не можешь оторваться от моих губ, мне придётся что-то с этим поделать, — его губы слегка изогнулись в предвкушении.       Кадзуха не слушал предупреждение Куникудзуши, как и не заметил их опасную близость. Слишком потерян в собственных мыслях. Куникудзуши неодобрительно вздохнул: — Как трогательно. Ты действительно утонул в мыслях настолько, что не можешь внять моему предупреждению. Ты вынудил меня, — он медленно наклонился вперёд, к своей жертве.       Губы Куникудзуши по вкусу были бы как- Мысли Кадзухи внезапно прервали, его глаза раскрылись, и он узнал, какие у Куникудзуши губы взаправду на вкус.       Синие водопады омыли Кадзуху, и он будто вознёсся в мечтания, где он сидел под зонтиком с корзинкой конфет. Тем временем вне воображения Кадзухи его касались губы. Сирень расцветала вокруг них. Лепестковый дождь весенним снегом облил двух влюблённых. Божественный гид двинулся вперёд, грубо смакуя вкус чужих губ. Они слаще сиропа, почти тошнотворно сахарные, но захватывающи настолько, что он видел конца наслаждению. Кленовый листопад по-осеннему приветствовал их, пока Кадзуха таял в лихорадке эмоций. Казалось, он лишь лист, взбиваемый синими водопадами.

___________________________________________

      — Что насчёт попробовать не сталкерить меня и поспать? — предложил Кадзуха.       — Мне не нужно спать, — Куникудзуши лениво закатил глаза. Как только он умудрился влюбиться в этого придурка?       — Но ночью мне становится холодно и одиноко, — надулся Кадзуха.       — Могу сделать теплее, если хочешь, — парировал Куникудзуши, пододвинув ближайшую звезду чуть ближе. Возможно, то чревато последствиям, но его не очень волновало. Это для Кадзухи.       — Но я хочу с тобой.       — Нет.       — Почему нет? — выразил недовольство Кадзуха.— Не похоже, что у тебя есть другие занятия.       — У меня есть обязанности поважнее.       — Важнее меня..?       Куникудзуши вздохнул: — Нет, но...       — Значит, ты можешь остаться! — оборвал Кадзуха и потянул за руку Куникудзуши в корабль. — Ну же, ты сам на прошлой неделе сказал, что не против.       — Я такого не говорил, — спорить с Кадзухой как об стену горох.       — Просто попробуй... — настаивал Кадзуха. — Тебе точно понравится.       — Ты просто лежишь на кровати с закрытыми глазами, в чём смысл? — категорично заявил Куникудзуши. Честно, со сном у него исключительно горький опыт. С привкусом слёз по пробуждению. Впрочем, как он думал, его контроль эмоций улучшился.       — Кадзуха нахмурился: — Можно и по-другому. Например, обнимаясь! Можем сегодня попробовать.       — Обнимаясь, — Куникудзуши закатил глаза. Это слово ему незнакомо. — Звучит глупо.       — Ну, ты когда-нибудь вообще пробовал? — Кадзуха обвинительно посмотрел на него, собираясь снова что-то запиздеть.       Куникудзуши хранил молчание.       — Как я и думал.       — Я не собираюсь тратить своё время на это, — Куникудзуши попытался уйти, но хватка Кадзухи остановила его.       — Хочешь быть большой ложкой или маленькой?       — Чё? — Куникудзуши посмотрел на Кадзуху как на сумасшедшего. Ох уж эти человеческие термины.       Кадзуха положил руку на подбородок: — Хмм, сложно объяснить. Может, так: внутри или снаружи?       — Я даже не знаю, что думать, Казу, — он вскинул бровь.       — Я не сошёл с ума. Я покажу. Как бы то ни было, буду маленькой ложкой. Ну или внутри.       Кадзуха рухнул на мягкую кровать, утягивая с собой Куникудзуши.       Недовольный Куникудзуши лёг рядом с Кадзухой. Он ненавидел постоянно потакать озорству блондина и никогда не признает, что находил все его задумки весьма милыми.       — Итак, это как обниматься, только лёжа, — объяснил Кадзуха и положил руку Куникудзуши себе на живот. Куникудзуши напрягся, но поудобнее приобнял Кадзуху.       — Так? — вероятно, он выглядел тупее всего, что мог представить, но кроме Кадзухи не было никого, кто мог бы осудить.       — Мгм, — промычал Кадзуха и закрыл глаза. — Если хочешь, можем сменить позу. Эта просто самая лёгкая для начала.       — Почему ты вцепился в мою руку? — он всё ещё не понимал, к чему Кадзухе эта чепуха.       — Чшшш... — Кадзуха перевернулся и положил палец на чужие губы. Куникудзуши подавил желание высунуть язык, чтобы разозлить Кадзуху. — Просто спи, Куни... хотя, если тебе не нравится, это не обязательно, — под конец Кадзуха зазвучал слегка разочарованно, а Куникудзуши не хотел разочаровывать путешественника. Возможно, всё не так плохо.       Он надул губки и принялся рассматривать каждую прядь снежных волос, пока их хозяин задремал. Обычно они не оставались друг с другом на так долго. Куникудзуши чувствовал тепло под куском ткани, который Кадзуха называл пледом. Запахи смешались, но владелец галактики всё ещё мог уловить удивительно успокаивающий, ностальгический привкус клубники с мёдом. Мысли остановились на всех тех странных воспоминаниях, которые он создал с человеком в его руках. Кажется, он ослабил хватку. Может, объятия не так уж и плохи? Так хорошо быть близко к Кадзухе, окружать его своими руками, успокаивать его мелкого поэта.       В ту ночь Куникудзуши впервые заснул. Дендро Архонт благословила его туманным сном о том, как они с Кадзухой резвились под клёнами на цветочной поляне.       Кусанали обрадовалась, что после стольких лет странник наконец нашёл ответ вместе со спокойствием. Другие Архонты тоже обязательно обрадуются. Прошло много времени с последнего сна странника, по меньшей мере пару миллионов лет.

___________________________________________

      Куникудзуши с кислой миной проснулся из-за того, что человек под его боком слишком сильно вцепился в его руку. Может, то слегка неприятно, но не достойно его внимания. Что удивило его больше всего, он не проснулся весь в слезах от кошмара, а наоборот, насладился сладким летним сном.       Спать странно.       Куникудзуши очень хотел выдернуть руки, но не мог - Кадзуха ещё спит. Неохотно и неловко он просто лёг, уставившись в никуда. Любые действия под запретом. Двинет рукой - Кадзуха проснётся. Телепортируется - Кадзуха проснётся. Спать так глупо, почему Кадзуха так это любил? Чем ему и понравилось, так это частью, где они танцевали во сне. Теперь же ему оставалось лишь лежать здесь, бесполезным и скучающим. Нечего сделать, не на что посмотреть. Хотя есть идея. Глаза Куникудзуши перешли на путника, что спал рядом с ним. Его грудь вздымалась и опускалась. Куникудзуши посетило знакомое тепло.       Наконец, Кадзуха проснулся, но другой был слишком занят, чтобы заметить.       — Ты смотрел на меня, пока я спал, Куни? — Кадзуха потёр глаза, ухмыляясь.       Куникудзуши отвёл глаза в попытке защититься. Кадзуха заметил.       — Нет.       — Ладно... — он знал, что другой никогда того не признает.       — Я не смотрел на тебя, придурок. Просто ждал, когда ты проснёшься, и я смогу двинуть своей рукой, — он выхватил её из хватки Кадзухи. Тепло ушло.       — Ты же не ждал всю ночь, Куни? Или ты наконец поспал?       — Спал... — признал Куникудзуши. — Не то чтобы мне было нужно, просто было сдохнуть как скучно. Пустая трата времени.       — Тебе бы хотелось повторить? — спросил Кадзуха, слегка разочарованный, но всё равно удовлетворённый хотя бы одной ночью.       — Не вижу смысла.       Кадзуха слегка нахмурился: — Немножко стыдно, но можешь сделать кое-что для меня?       — Хорошо, — Куникудзуши даже не знал, на что соглашается. Порой Кадзуха доставал его странными запросами, но те были скорее милыми, чем неприятными.       — Ты можешь создавать материю, верно? — спросил Кадзуха.       Куникудзуши кивнул: — Могу... но это жрёт мою энергию. Я не собираюсь создавать тебе целую грёбанную звёздную систему, — Куникудзущи знал, что не станет колебаться, если Кадзуха как-то намекнёт на сей желание.       — Нет, нет, я не хочу что-то настолько масштабное. Но спасибо за предложение, Куни, — Кадзуха усмехнулся.       — Я сказал, что не собираюсь создавать для тебя звёздную систему, — Куникудзуши скрестил руки и отвернулся.       — А ещё ты говорил, что я "настолько уродлив, что ты не мог вынести смотреть на меня", а теперь ты меня прям пожираешь взглядом, — Кадзуха ткнул его в нос, заставляя своего любимого обернуться и взглянуть на него.       Куникудзуши хранил молчание, которого было достаточно для Кадзухи.       — Не страшно, если ты не хочешь спать. Но, если тебя не затруднит, можешь сделать мне плюшевых животных? Спать одному довольно одиноко.       — Ты хочешь, чтобы я сделал что? — спросил растерянный Куникудзуши.       — Плюшевых животных. Разве ты не знаешь, что это?       Куникудзуши согласно кивнул, пускай и не понимая о чём вообще речь: — Ага, ага, я могу сделать тебе Дендро слайма, если ты хочешь, но это пиздецки отвратно, Кадзуха.       Кадзуха попытался подавить смех, а другой краснел. Что ещё это могло значить кроме как трупы, набитые хуй знает чем?       — Под плюшевыми животными я не имел в виду чучел, Куни... — объяснил он. Порой Кадзуха забывал, что Куникудзуши не очень знаком с привычными для него знаниями. — Обычно это хлопок в форме и окрасе животного. Довольно часто встречается в Тейвате и, я уверен, в других местах тоже.       — Я знал, — оборонялся Куникудзуши, — просто проверял тебя.       Кадзуха закатил глаза: — Тогда ты должен знать, как сделать... можешь даже выбрать какое тебе угодно животное, Куни.       Губы Куникудзуши выпрямились в линию, а мозг помчался в попытке избежать смущение. Он попытался придумать, какое животное бы понравилось Кадзухе, но не смог вспомнить, чтобы Кадзуха что-либо говорил об этом.       Куникудзуши просиял, соединил пальцы, и плюшевая животинка стала появляться прямо в его руках. Ослеплённый гордостью, он без задней мысли представил её Кадзухе.       Кадзуха, как часто бывало в присутствии Куникудзуши, подавил смех.       — Довольно интересное дизайнерское решение, Куникудзуши.       — А то! Я сам смоделировал, — гордо ответил он, всё ещё не взглянув нормально на своё детище.       — Я вижу... — голос Кадзухи затих. — Ты вообще видел, как оно выглядит?       Кадзуха перевернул игрушку так, чтобы она смотрела прямо на Куникудзуши, чьё лицо прошло пять стадий разрушения картины мира в долю секунды. Пред его лицом была маленькая игрушка, слегка напоминающая его самого. Достаточно маленькая, чтобы уместиться в руку Кадзухи, но её конечности оказались слишком короткими, чтобы соответствовать плюшевому телу и огромной голове, а волосы и глаза не лучшего качества.       — Я думаю это выглядит... — он неловко прочистил горло, стараясь не обидеть любимого, — ...немножко странно, но мило, — и мило обнял игрушку.       — Не нужно лгать, — насмехался Куникудзуши. Делать 3D модели сложной формы не очень легко. Ему больше нравилось создавать планеты шарообразных форм и позволять им принимать форму уже по их желаниям.       — Дай я попробую ещё, — Куникудзуши снова щёлкнул, и появилась подушка высотой с него, с его изображением.       — Вот, лучше? — Куникудзуши гордо показал своё создание, ожидая ответа.       Кадзуха улыбнулся: — Обычно это называют подушкой для всего тела, Куни. Но я всё равно возьму, — он взял подушку, крепко обнял и положил на кровать. Ничего не подозревающего Куникудзуши Кадзуха также не обделил обнимашками, а тот механически ответил тем же.       То не были плюшевые животные или подушки, которые он ожидал от Куникудзуши. Но сам факт, что их подарил его любимый грел душу. Как минимум ему будет что обнимать, раз Куникудзуши не любит спать.       — Должно же быть что-то приятное во сне? — спросил Кадзуха. Раз он не проснулся весь в слезах, всё прошло куда глаже, чем поэт предполагал.       — Я всё ещё не понимаю, чем тебе так нравится спать. Тем более лежать на твёрдых камнях и жариться под солнцем, — Куникудзуши закатил глаза. Если Кадзуха заработает проблемы со спиной, это не его вина. — Приятным был только сон.       Кадзуха просиял: — Сон? А я там был?       Куникудзуши закатил глаза: — Я не думаю о тебе так много, — это ложь, и они оба это знали, — но да, ты там был...       — Хм, ясно... ну, ты тоже мне постоянно снишься, Куни. Боюсь, прямо сейчас не вспомню. Может, сделать таки блокнот для снов... Так о чём тебе снилось?       — Ничего особого, — и почему Кадзуха так одержим снами? Пока они говорили можно было облететь слетать на ещё одну звезду или планету. Или Кадзуха успел бы позавтракать. Ещё одна человеческая штучка, пробовать которую Куникудзуши отказывался. Класть что-то в рот, которым надо говорить. Зачем кому-то класть что-то туда? А куда оно девается?       — Да ну... значит, раз ничего особого, ты можешь мне рассказать, — ухмыляясь, ответил Кадзуха.       — Ты выглядишь тупо, когда ухмыляешься, — грубо отметил Куникудзуши.       — Сочту за твой способ сказать, что я милый, — Кадзуха вздохнул. — Вижу, после всего нашего времени вместе, твои базовые навыки коммуникации так и не продвинулись. А я думал, ты наконец созрел...       — Заткнись, Кадзуха, — Куникудзуши закатил глаза.       — Ты ведь не это имел ввиду. Мы оба в курсе, что тебе нравится мой вздор, — Кадзуха драматично вздохнул. — Но если правда хочешь, я заткнусь. Когда ты расскажешь о своем сне.       — Архонты, почему тебя так сильно ебут мои сны? Ты даже свои не помнишь!       — Может, когда ты расскажешь мне о свой, я вспомню мой.       — Ты деградируешь быстрее, чем я ожидал, — оскорбил Куникудзуши.       — Ты избегаешь вопрос, Куникудзуши, — Куникудзуши привык, что Кадзуха называет его "Куни", и теперь когда бы тот ни использовал его полное имя, то значило что-то серьёзное.       — Ладно, — Куникудзуши в который раз закатил глаза. — Мне снилось о том, как мы с тобой танцуем на цветочной поляне. Теперь ты доволен? — он вскинул бровь.       Кадзуха хмыкнул: — Разве это было так сложно?       — Ты сказал, что закроешься, если я расскажу, — невозмутимо напомнил Куникудзуши.       — Боюсь, мне пришлось слегка солгать... — он лукаво надул губы. — Простит ли меня Куни?       Куникудзуши опять закатил глаза, вздохнул и покачал головой: — И как я только терплю тебя?       — Ты любишь меня, — прощебетал Кадзуха и закинул руки на плечи Куникудзуши.       — Ага... — тот закатил глаза.       — И я люблю тебя, — прошептал Кадзуха в чужое ухо, заставляя щёки Куникудзуши вспыхнуть розовыми клубниками под летним солнцем. Кадзуха никогда не ждал от него ответа, этого ему достаточно. Однажды Куникудзуши будет готов, будет ли рядом с ним Кадзуха или нет, ему всегда будет достаточно. Более, чем достаточно для них обоих.

___________________________________________

      — Почему я опять должен это носить, Казу? — спросил Куникудзуши, слепо махая руками. Кадзуха завязал повязку на чужой голове, сказав, что приготовил сюрприз. Вообще, тот факт, что у Кадзухи нашлась запасная повязка на глаза должен был испугать, но нет. Единственной проблемой оставалось ужасное прокладывание маршрута. Бесчисленное количество раз он натыкался и спотыкался об камни и корни. Он даже однажды чуть не свалился со скалы. Не то чтобы то принесло бы Куникудзуши боль, но он всё равно попросил Кадзуху вести поаккуратнее.       — Это сюрприз, Куни- ой! — Кадзуха опять на что-то напоролся, заставляя Куникудзуши накрениться вместе с ним. Но в отличии от него он умел держать равновесие.       У правителя галактики руки чесались снять эту повязку, но он знал, что то расстроит Кадзуху, так что он застыл с крещенными руками и угрюмой миной.       — Я в порядке... спасибо что спросил, — саркастично ответил Кадзуха, поднимаясь земли. Всего лишь долбанулся об аномально огромный корень, ничего серьёзного.       — Тебе нужно быть осторожнее. Задолбал спотыкаться, — Куникудзуши закатил глаза, даже если другой того не видел.       — Ууу... так ты заботишься обо мне.       Пускай повязка накрывала глаза, она не скрывала красные щёки: — Ты только это понял?       — Ну, если ты и говорил что-то другое, оно, должно быть, не так важно. Дай руку.       Куникудзуши неохотно поднял руку. Сюрпризу, по хорошему, стоит оправдывать сей мучения.       Спустя мучительно долгие минуты они наконец дошли. Куникудзуши чувствовал, как ветерок с запахом диких цветов играется с его волосами. Коли предполагать, вероятно, они на открытой поляне или какой-нибудь опушке.       — Можно снять повязку?       — Дай я сам, — послышался голос Кадзухи со стороны. Узел ослаб, и поэт окончательно стянул повязку. — Как тебе, Куни?       Они стояли на цветочной поляне посреди опушки кленового леса. Запахи растений от лаванды с сиренью до различных маленьких и нежных цветочков кружились на ветру вместе с весенним снегом клёна. Листо-и-лепестко-пад как из ведра осыпал землю.       Несколько волшебно сияющих розовым огоньков на нитке качались между деревьями подобно виноградному балдахину джунглей. Кадзуха сам их украсил. Куникудзуши не мог перестать улыбаться как идиот, коим всегда был вместе с любимым.       — Мило.       Кадзуха прерывисто выдохнул: — Я рад, что тебе понравилось. Я попытался воссоздать твой сон, исходя из сказанного, — Кадзуха расцепил их ладони, скользнул в цветочное море и снова протянул другому руку. — Потанцуем?       Вальсирующий ветер прошерстил листву и заиграл цветами. В тоже время две фигуры грациозно прыгали, кружились, цеплялись друг за друга и расцеплялись. Бриз, наблюдая за шоу, искажал длинные тени. Цветы пели песни и закрывали изящество лунного света. Серебро стекало по листьям к следам двух танцоров, привлекая к себе всё внимание, пускай здесь были только они оба. Их руки возносились к звёздам прежде, чем упасть друг на друга.       Не было зрителя двум танцорам. Некому смотреть на причудливые взмахи среди пыльцы. Некому смотреть на расцветающую страсть, с которой они снова и снова влюблялись друг в друга, но всегда по разному: энергичнее, сильнее, захватывающее, безвозвратнее, страстнее. Они одни, заперты в нигде, но они одни вместе и этого более, чем достаточно.

___________________________________________

      Спутник планеты ярко сиял, жемчужиной вися в зените. Тусклый свет кружился вокруг звёзд подобно каплям сиропа.       Куникудзуши с закрытыми глазами лежал на коленях Кадзухи. Их хозяин же плёл венок из близрастущих цветов от ромашек до розовых пионов.       Травинки и лепестки покалывали ладони Куникудзуши. Ветер шебуршал растениями.       Его глаза закрыты, но он всё ещё чувствовал восхищающийся взгляд Кадзухи. Не то чтобы тот специально смотрел, скорее пассивно. Смотреть на любимого естественно.       Пускай Куникудзуши и находился на свежем воздухе, он чувствовал себя так легко. Уснёт и не заметит. Честно, ему тяжело давалось не уснуть, разморившись в объятиях Кадзухи. Тот делал венок, и хотя Куникудзуши пообещал себе не надевать его, он всё ещё не уснул только чтобы увидеть результат.       — Последний! — заявил довольный Кадзуха. В его руках сочно расцветал маленький, но разноцветный венок. — Я знаю, что ты не спишь, Куни.       Куникудзуши лениво открыл глаза и попытался нахмуриться, но ничего не смог противопоставить игривой радости, которой его омывало при виде поэта: от клубничных губ до нежной алой пряди в снежных волосах.       — Я не говорил, что буду это носить, — он закатил глаза и сел напротив Кадзухи.       Кадзуха нахмурился, но проигнорировал протесты, с широкой улыбкой мягко надевая венок на чужую голову.       — Ну, думаю, цветы довольно красивые. Они дают хороший контраст к этому идиотскому наряду, — нежно поддразнил Кадзуха. Ветер играюче сдул пряди Куникудзуши ему на глаза.       — Я хотя бы не влюбился в уродливого идиота.       Кадзуха ахнул: — О боже, Куни, это комлимент?       — Беру обратно часть про идиота. У тебя, кажется, заразная тупость.       — Значит я всё ещё не уродлив, — ответил Кадзуха. — А это прогресс, вспоминая, как ты раньше меня описывал.       — Теперь в моих глазах ты ещё тупее, — Куникудзуши вздохнул.       Кадзуха пожал плечами: — Может и так. Наверное это ты так на меня влияешь. Я просто не могу сосредоточиться на чем-либо другом, когда рядом ты.       Розовый, напоминающий те огоньки, попытался залить щёки Куникудзуши, но тот сдержался. Он знал, что Кадзуха пытался смутить его. В эту игру можно играть вдвоём.       — О, я знаю, — Куникудзуши усмехнулся. — Ты с самого начала так во мне нуждаешься, — и закатил глаза.       — Прошу прощения, но разве это не ты хотел, чтобы я остался? — парировал Кадзуха.       — Ты бы всё равно остался. Прежде, чем мы столкнулись, ты казался довольным. Плюс это тебе понадобился блядский гид. Бродите сами по себе, не бродите, мне всё равно.       Кадзуха пожал плечами: Может ты и прав, но разве могут двое странствовать вместе, если они недостаточно сблизились?       — Чего ты добиваешься, Казу?       Кадзуха наклонился вперед, уменьшая дистанцию между ними, в тоже время продолжая поправлять венок на голове Куникудзуши: — Я просто хотел сказать, что разве мы недостаточно близки, чтобы странствовать вместе? Жизнь странника была одинокой, ну или я так верил, пока не встретил тебя. Разве мы не одни вместе?       — Это противоречие, Кадзуха. Я думал, ты, как поэт, это знаешь, — Куникудзуши закатил глаза, но спрятал истинные мысли от Кадзухи.       Они одни вместе, но на сколько? Они никогда об этом не говорили и не упоминали, но Куникудзуши бессмертен, а Кадзуха нет. Они оба хоть раз об этом думали. Это лишь вопрос времени, когда Куникудзуши от "одни вместе" вернется к бесконечному одиночеству. Владелец галактики часто об этом думал. Прямо сейчас он почувствовал искру жизни, которую показал ему Кадзуха, но будет ли она шипеть и после чужой смерти? По дням и по секундам Куникудзуши приближался к монотонности и отдалялся от всего прочего, от всех других.       — Высказывание, может, и противоречит себе, но имеет же смысл, — сказал Кадзуха и замычал забытую инадзумскую мелодию.       Куникудзуши кивнул. Так и есть. Он смаковал бытие одним вместе, по крайней мере пока...