О синей краске, белых крыльях и сакральных коврах

— Но помни, Даниэль, демоны очень хитры и коварны. Не успеешь ты отвести взгляд от своего подопечного, как злые помыслы уже проникнут в его разум и душу. Напутствия Григория сейчас казались не страшной притчей на ночь, а единственной в мироздании верной аксиомой. Даниэль помнил, как мечтал оказаться на Земле, чтобы помогать заблудшим встать на путь истинный, а праведникам с него не сбиться. Но кто бы знал, что "напарником с левого плеча" для него станет худший демон на свете. Азик, красноволосый бес, будто получал особое удовольствие от совращения молодых умов. Он даже всерьёз занялся карьерой шута-пустозвона ("Я тиктокер, ангелок"), заманивая в тёмные сети каждого второго пользователя. Сам Даниэль плохо смыслил в этом, но был уверен, что ТикТок не иначе как секта Сатаны без права на выход. Ещё на первом испытании, решающем, кто первым повлияет на Варю, их совсем юную подопечную, Азик играл нечестно. Пари заключалось в цирковом представлении — чьё впечатлит публику сильнее. Даниэль исполнял на лету под куполом такое, что не снилось и русским фигуристкам, жонглируя при этом золотыми кольцами. Он ведь не думал, что соперник просто позволит распилить свою оболочку напополам. Молодой ангел тогда испытал нечто странное, неизвестное ему до момента выступления Азика. То, как он держался, с какой усмешкой смотрел на зрителей и подтрунивал джентльмена с пилой не вызывало у Даниэля того негативного отклика, что обязательно должен был возникнуть на дьявольские проделки. Это было нечто другое, щемящее и будто притягательное, неизведанный росток, сорванный Даниэлем на корню. Сейчас в приоритете стояла Варя. Баженова была милой девочкой с каштановыми волосами до плеч, большими глазами и кучей проблем. Первым же связанным с ней заданием стало желание изменить внешность в угоду одобрения одноклассников, и Даниэль наблюдал, как ненавязчиво Варе попадалось все больше "масок" с другими цветами волос и реклама краски. Ангелу не нравилось, что в технологиях он понимал чуть больше, чем вовсе ничего, потому мог только смотреть, как лежащая на диване Варя с каждым щелканьем по экрану всё сильнее хотела купить синюю тонику. — Как дела, Мурзилка? — с подоконника хмыкнул невидимый для Баженовой Азик. — Не хочешь поговорить с малышкой о любви к себе? На небесах слышали про бодипозитив? — Я знаю, как это переводится, — неуверенно ответил Даниэль. Он мог говорить на всех языках мира, но со слэнгом дела шли туго. Азик улыбнулся клыками, но съехидничать не успел — Варя вскочила с места и они оба поняли, что это означало: — Не зря я слушал аффирмации на успех. Даниэлю хотелось стереть из сверхъестественной памяти эпизод, как в образе консультанта ближайшего к дому Баженовых супермаркета в отделе "все для ухода за волосами" он уверял Варю, что она прекрасна, как и все создания Господня, и менять в себе что-то это идти против замысла Его. — Отвали, больной. По крайней мере, синий действительно был ей к лицу.

***

В следующий раз они с Азиком встретились, когда их дите было на грани слез от насмешек людей, считающих её новую прическу дешёвым плагиатом. — Мда, трэш. Они реально думают, что этот плешивый фиолетовый лучше, чем её идеальный кобальтовый? Азик в делах с окрашиванием разбирался явно больше Даниэля, потому тот только многозначительно кивнул в ответ. Они расположились на свободной парте недалеко от Вари, незримые для человеческого глаза. — Только умоляю, не говори, что она теперь должна подставить вторую щеку, как праведная терпила, — Азик вытянулся на стуле в положение полулёжа и снизу вверх посмотрел на Даниэля. Демон с такого ракурса выглядел очень мило, как один из маленьких рыженьких котов с огромными глазами и пушистой шерсткой, гладить которую было воистину ангельским наслаждением. А вот ангельских предложений правда было немного. Стерпеть? Но ведь тогда эти издевательства могут и не прекратиться. Дать отпор? Не по-христиански. Возможно, стоило переговорить с наставниками "нападающих", чтобы они что-нибудь сделали... — Я слышу, как в твоей светлой головке вертятся шестерёнки. Вот это контент — высшие и низшие силы решают детские пизделовки. — Этого могло и не случиться, не подговорив ты Варю на изменения, — Даниэль по программному коду божественной руки практически не умел быть строгим, потому фраза звучала как обида малыша с мокрым покрасневшим носом. — Тогда её забуллили бы за столетнюю одежду или за то, что она феминистка. Ещё и интерсек, — добавил Азик так, будто это сразу должно все разъяснить. — Может скоо... объединимся? Сделаем чисто, ни твои, ни мои не прикопаются. Даниэль нахмурился. Соглашаться на сделку с дьяволом — безумие даже для человека, что уж говорить об ангеле. Пускай этот самый дьявол сейчас и был похож на котенка и очень хотел помочь девочке. — И что ты предлагаешь? — Я, как тиктокер с одиннадцатью миллионами, — Азик как бы случайно поправил дорогой свитшот, — подхожу к ней после школы на глазах у одноклов и такой: "Варюх, ну ты как, рассказывай", чтобы они вообще все выпали, а ты прячешь меня за крылышками, чтобы для наших это выглядел как твой жест доброты и установления мира, а я типа не при делах. Будет выглядеть как один-один, баланс вселенной, все как надо. Даниэль представить не мог, что просто держать крылья распахнутыми над демоном будет так сложно. Второе предупреждение Григория: ни при каких обстоятельствах не касаться классовых врагов. Он не сказал, что будет, если нарушить так называемое ВЕТО, но Даниэль самостоятельно дополнил картину мучительным наказанием в адском огне. И если порывы провести рукой по торчащей шевелюре, пропустить волосы через пальцы и узнать, иронично ли они мягкие, небесными усилиями удавалось подавить, то смотреть на Азика казалось Даниэлю чем-то свыше его дивных сил. В белых одеждах (смеётся ведь, чёрт), с кроткой улыбкой на лице и аурой дружелюбия тот вовсе не был похож на демона. Даниэль понимал, что это все не для него, а для их подопечной, которая должна чувствовать себя максимально комфортно. У ангела другая задача — скрыть их от обеих канцелярий, а не любоваться тем, что ему не принадлежит. С другой стороны, человеческие создания ведь выполнены по Его образу и подобию, значит и глазеет Даниэль не на демона, а на одну из копий Всевышнего. Для ангелов восхищение Им — встроенная опция, настройка по умолчанию. Выходит, всё в порядке.

***

Наблюдать за семейными перепалками Баженовых стало для Даниэля такой же обыденностью, как дышать воздухом. Вроде и не нужно, а вроде так привычно и уже по-родному. Азик просто залипал в телефон, бросая: — Потом расскажешь, кто оказался прав. Ставлю дуэт с Кридом на то, что бабка. Их каждый раз отправляли на Землю, чтобы показать Варе, как нужно почитать свою семью (в случае с Азиком — как не нужно), но уже на третью ссору оба убедились, что у всех в этом доме свои членистоногие бесы в голове, потому ангел и демон выполняли функцию старого пыльного ковра на стене. Сакрального такого ковра. — Интересно, какой у них батя, — уржался Азик. — Он ведь их бросил, — Даниэль наоборот сник и словно чуть посерел. — Может быть, с отцом обстановка наладилась бы... Сидевший у батареи Азик поднялся, убрав телефон в карман, и подошёл к стоящему у окна Дане (Даниэль для его ушей звучало слишком). Дошутился, молодец: — Ангелок, релакс, он ведь очевидно был каким-нибудь алкашом. Представь, что тут бы ещё с кулаками бегал лысый амбал. В соседней комнате Демьян крикнул невесте, что это какой-то дурдом. — Вот видишь. Даниэль улыбнулся, посмотрев на Азика с такой благодарностью, словно демон её заслужил, а не сам же поднял эту тему. Вот так выглядело раскаяние? Руку на плечо ни один, ни второй другому не положил, будто этот жест не был самым правильным и подходящим. Будто.

***

Даниэль хотел раствориться, стать морской пеной, сгореть в личном костре Сатаны или покаяться лично самому Всевышнему, наблюдая, как по его руке расползается символ пятиконечной звезды. Ни один из них не понял, как это произошло, просто Азик в привычной манере вёл себя, как последний бал и бес, а Даниэль никогда не умел сдерживать свои альтруистичные порывы. И когда демон в пародии на Варю сделал вид, что сейчас выпрыгнет из окна второго этажа, Даня не мог просто стоять и смотреть. А ведь тот не разбился бы, даже если был человеком! На тонкой кисти Азика звезда в цвет маникюра смотрелась гораздо органичнее, дополняя точки на пальцах. — А ниче так, прикольно. Я думал будет расстрел, а потом бан, а не бесплатная татушка. Даниэль хлопает глазами, словно планирует возвыситься с помощью светлых ресниц. — А знаешь, что ещё прикольнее? Я могу трогать тебя, сколько захочу. И Азик обнимает Даню крепко, как последнюю надежду на спасение, как найденное сокровище, утыкаясь носом в чистый белый свитер. Будь у Даниэля настоящее человеческое сердце, оно рухнуло бы.