Не эспер...

Темноволосый детектив налетает на писателя ровно в момент, когда тот собирается выйти из своего кабинета. Бумаги вылетают из тонких рук, но обратить на это внимание По не успевает. Он слышит всхлип. Всхлип? Но... Рампо никогда не плакал при нём... Причина слёз детектива раскрывается в следующую секунду, и сердце Аллана пропускает удар от крика того. Он узнал... — У меня не было никакой способности! Не было, не было, не было! Я не эспер! Парень жмурит зелёные глазки, сжимая жилетку на спине старшего. Кричит, чуть ли не срывая голос. По щекам текут слезы, которые тот старательно сдерживает, а дыхание сбивается. Нет, нельзя плакать... Он ведь не ребёнок... Но он просто не может сдержаться. Аллан на секунду замирает, после услышанного. Неуверенно кладет свои руки на чужую спину, приобнимая — он все еще не мог спокойно его обнимать. — С чего ты взял?.. Оставалась вера в то, что это просто догадка. Что Эдогава просто накрутил себя, что он всё ещё может вернуть своё убеждение в том, что он одарённый... Но следующая фраза разрушает всякую надежду. — Дазай коснулся меня! Эдогава уже не сдерживает ни слез, ни дрожи, что проходится по всему телу. — Налетел, когда я активировал способность! И ничего не изменилось! Абсолютно! Я не одаренный! Зачем ты врал!? Говорил, как восхищаешься моим даром! Ты ведь знал! Знал, что я обычный человек! И остальные тоже! Вы предатели! Почему вы мне лгали!? Зачем нужно было устраивать этот цирк!? Я верил в это! Он действительно верил. Верил, что он одаренный... Думал, что помогает людям с помощью своей способности. Гордился этим. А теперь... Он обычный! Обычный человек! "Сверхдедукция" — просто пустое слово! И его парень знал об этом! Знал, но продолжал врать, каждый вечер расхваливая не только его ум, но и дар! Дар, которого нет и не было! Рампо дрожит и судорожно вдыхает воздух с новым всхлипом. Он хочет отстраниться от "предателя", но лишь сильнее прижимается к нему по привычке. Да, это была именно привычка. Каждый раз, когда он испытывал слишком яркие и негативные эмоции, он прижимался к По и не отпускал, пока не станет легче. В любой удобный момент, когда тот рядом. Обнимал, несмотря на чужое смущение, и стоял так сколько потребуется. Вот и сейчас, несмотря на убеждение в том, что тот лгун и предатель, японец просто не может отпустить старшего. Наоборот он только сильнее вжимается в худое тело, прячет лицо в чужом плече и плачет, будто ему десять, а не двадцать четыре. — Рампо-кун... — и так тихий голос американца сейчас и вовсе кажется шепотом. Он просто не знает что сказать. Не знает, как оправдать то, что ему лгал и он, и все знакомые... Единственное, на что он сейчас способен — аккуратно поглаживать парня по спине, перебирать волосы, с болью в сердце наблюдая за чужой истерикой. Но выдержать это дольше минуты он просто не в силах. Слишком больно видеть его слезы, слышать его всхлипы и ощущать его дрожь... Несмотря на своё смущение, что обычно мешало даже взять его за руку, Аллан аккуратно отстраняется, под шокированный вздох детектива. Он ещё ни разу первый не прерывал их объятия... Мужчина аккуратно кладет ладони на чужие щеки. Поднимает, заставляя посмотреть на себя, и бережно стирает слезы, едва касаясь пальцами чужой кожи. Эдогава замирает. Сильнее сжимает чужую одежду, чуть ли не плавясь от таких нежных прикосновений. По-другому По и не касается его... — Да, ты не эспер... — он немного медлит после этой фразы. Тихо выдыхает, кажется, стараясь то ли решиться произнести такое, то ли формулируя мысль. — Не эспер, но твоя "сверхдедукция" — врожденная особенность ума. Ты гений, а не одаренный. И я восхищаюсь тобой. Не твоей выдуманной способностью, не тем, как легко ты её используешь и как тебе с ней повезло. Тобой. Тем, с какой лёгкостью ты разгадываешь даже самые сложные преступления, как быстро находишь преступника, даже если, казалось бы, нет улик, как буквально "читаешь" людей, и меня в том числе.. И для этого тебе не нужны ни дар, ни эти очки, разве я не прав? В этот момент он аккуратно достаёт одной рукой из кармана чужой жилетки те самые очки. Бережно надевает их на младшего, поправляя на переносице. — Ничего не изменилось, верно? Эдогава несколько секунд медлит. Слабо кивает головой, после поджав губы. — Но... Я верил, что я одарённый... — голос хрипит от недавнего крика, отчего парень морщится. Не самое приятное ощущение. — Я тоже верил в это... До нашей второй схватки... В той книге ведь нельзя было использовать способности в принципе..) Американец слабо улыбается, медленно проводя рукой по чужим волосам. — С даром или без, ты — великий детектив. Тебя любят, тобой восхищаются... Именно из-за того, что твои достижения не связаны со способностью. Изумрудные глаза как-то шокированно бегают по чужому лицу. По еле заметной улыбке на искусанных губах, румянцу на щеках, острым скулам... Остальное скрывает густая чёлка, что не раз выводила брюнета из себя. Он немного хмурится. Быстрым движением руки поднимает её, приподнимается на носочках и прижимается своими губами к чужим, заставляя старшего удивлённо ахнуть. Если он не может полностью успокоиться от объятий, поцелуй должен помочь. Он закрывает глаза, сжимает свободной рукой плечо старшего и продолжает целовать. Полностью отдаётся поцелую, игнорируя всё, что происходит вокруг. Игнорирует чужие покрасневшие щеки, руки на своей талии и даже то, что ведёт в поцелуе явно не он. В другой день он бы возмутился тем, что ему не дают подоминировать, но не сейчас. Сейчас его все более чем устраивало. Сейчас он может не думать ни о чем. Влажные дорожки от слез на щеках уже стали высыхать, а сбитое от всхлипов дыхание вскоре переросло в дыхание, ещё больше сбившееся от долгого поцелуя. Воздух постепенно кончается, но отстраняться брюнет не намерен. Он продолдает целовать, иногда кусая чужие губы и оттягивая их, до тех пор, пока не начинает задыхаться. Только после он наконец отстраняется от чужих губ, хотя и ужасно не хотелось. Глубоко вдыхает воздух и не сводит глаз с покрасневшего лица напротив. Такой пристальный взгляд лишь сильнее смущает Аллана. Он тихо выдыхает, отворачивая голову под тихий смешок детектива. — Ты прав, — эта фраза уже удивительна для самоуверенного японца, но он продолжает — Я ведь и вправду всё ещё величайший детектив. А способность... Пусть завидуют, раз уж я без дара способен на то, чего они не смогут совершить даже со способностью. Улыбка на чужих губах становится уже заметнее и, заметив это, Ранпо усмехается. Делает несколько шагов вперёд, заставляя шатена сперва попятиться, а после и вовсе упасть на диван. С хитрым пртщуром садится на чужие колени и довольно улыбается, затягивая партнёра в новый медленный поцелуй. Удивительно, как быстро Аллан может успокоить его истерику... Хотя нет. Удивительно было то, с какой легкостью, словно одним взглядом он перенаправляет избыток эмоций и так обычно эмоционального юноши совершенно в другое русло, позволяя выплеснуть их не в слезах или криках. Выплеснуть в поцелуях и даже в чём-то большем... Намного большем.