Тьма

      Когда он смотрит так, как смотрит прямо сейчас, я теряю разум, волю, ощущение контроля.       Я. Что ж.       Господин Х учил, что даже у самых сильных людей есть слабости. Стоит их только найти — и человек твой.       Это как незаметная щель в кирпичной кладке колонного зала — отсчитываешь десять шагов от окна, просовываешь тонкое лезвие, и всё — потайной ход открыт.       Взгляд, пронзающий меня прямо сейчас — лезвие.       Он весь — моя главная слабость, потайной ход к незащищенной сердцевинке души.       Лучше бы никому об этом не знать.       — Сегодня ты не такая смелая, как в прошлый раз. – Поднимает черную бровь, улыбается краешком идеальных губ.       Он — тьма. Бездна. Моя смерть.       Я опускаю взгляд. Сердце колотится.       — Подойди.       Внутри живота что-то сжимается. Трепещет предвкушением. Горячо внутри, холодно снаружи, несмотря на пропитанный жарой воздух.       Меня это уничтожит. Может, даже прямо сейчас.       Я подхожу, конечно.       Его пальцы касаются моего подбородка, поднимают голову. Как дышать — не помню совсем.       От него пахнет солнцем, сандалом, перцем.       Ловит мой взгляд.       Испытующе. Долго. Синева глаз отражает любопытный солнечный луч.       Сглатываю. Едва заметно улыбается. Если выбирать за что умереть — я бы умерла за этот момент.       Он ласково очерчивает мою челюсть большим пальцем. Мягкое касание скользит ниже. Шея покрывается мурашками вслед за его движением. Кусаю щеку изнутри, сдерживая тяжелый вздох.       То ли ласково, то ли решительно, то ли бесцеремонно — не знаю как именно, но это идеально, как он сам — касается моей ключицы. Очерчивает ее от плеча к центру грудной клетки. Смотрит мне в глаза. Его зрачки расширяются, пульсируют в ярком утреннем свете. Приятно.       Приятно, когда он медленно проваливается в углубление между косточками и плавно продолжает движение от центра к плечу.       В солнечном сплетении — шаровая молния. Тонкий лён становится слишком груб для обострившейся чувствительности кожи.       Он убирает руку, отходит на шаг назад. Я почти умираю.       — Раздевайся, — слегка прикусывает нижнюю губу, медленно окидывая взглядом моё тело, пока еще скрытое тканью. — Хочу, чтобы ты это сделала красиво.       Я умею красиво. Я должна была стать наложницей. Пожилая, дочерна загорелая рабыня объясняла нам, девчонкам, техники ублажения мужчин, используя до блеска отполированные глиняные фаллосы. Мы сначала хихикали, потом испуганно переглядывались, а потом смотрели во все глаза. Кто-то с ужасом, кто-то с восторгом.       Я плавно веду бедрами. Еще раз. Поворачиваюсь спиной, чувствую его взгляд. Он, словно раскаленный клинок, прижатый плашмя, скользит по всем моим линиям и изгибам. Очерчивает мои движения. Медленные, гипнотически текучие.       Я поднимаю руки, позволяя тонкой ткани натянуться, кружусь, веду плечами, снова поворачиваюсь спиной. Начинаю развязывать немногочисленные шнурки под грудью.       — Повернись ко мне. Хочу… — в его голос вплетается шершавая сухость — моя первая маленькая награда. — Хочу видеть.       Я поворачиваюсь.       Я играю по его правилам. Но не совсем.       Отпускаю завязки, так и не ослабив их.       Он чуть щурится, пытаясь разгадать мой замысел. Его рука лежит на паху и, кажется, он этого даже не замечает.       Улыбаюсь. Тоже неосознанно. Мне нравится, как власть перетекает между нами, не задерживаясь ни на чьей стороне. Подчиняюсь, подчиняя. Выставляю одну ногу вперед, медленно раздвигая края юбки. Веду бедром, поворачиваюсь в профиль. Нога оголяется до самой тазовой косточки, демонстрируя бронзовую кожу. Извиваюсь в плавном танце, то прячась, то вновь показываясь в складках одежды.       Он выдыхает. Опускается на широкую постель, заваленную подушками, опирается о них спиной. В его взгляде больше нет ни насмешки, ни контроля. Только желание. Жгучее, пульсирующее, спрятанное в тонкой линии плотно сжатых губ. Я вижу, как его рука сжимается поверх одежды. Хочется помочь, но еще не время.       Внутри меня так горячо, что, кажется, если дотронуться до одной единственной точки — я мгновенно сгорю. Осыплюсь пеплом к его ногам.       Шнуровка. Продолжая легкие покачивания бедер, я поворачиваюсь к нему лицом. Медленно, очень-очень медленно ослабляю завязки.       Позволяю краям одежды разойтись, скользнув по напряженным, нестерпимо чувствительным соскам. Кусаю губу. Веду плечами и одновременно с этим делаю шаг вперед, словно бы выходя из своей одежды. С едва слышным шуршанием она опадает за мной, ласково касаясь на прощание обнаженных икр.       Мне нравится его взгляд. Мне нравятся его разомкнувшиеся губы, выпускающие неровное дыхание. Мне нравится разгладившаяся морщинка между его бровей. Теперь он почти мальчишка. Ждущий, умоляющий одними глазами, никогда не признающийся в том, как ему необходимо… Как ему необходима я.       Останавливаюсь в нескольких шагах от него. Касаюсь кончиками пальцев груди. Выписываю невесомые узоры на собственном теле. Шея, грудь, талия, живот, бедра. Сеть замысловатых линий.       — Я достаточно красиво разделась, мой повелитель? — замираю перед ним, поглаживая соски. Между ног ноет и пульсирует. Хочется свести их вместе, плотно сжать, но я не собираюсь выдавать свое нетерпение.       Он ведет бровью, вновь натягивая свое излюбленное выражение лица. Холодная любезность с толикой издевки. Но маска вдруг рассыпается, так и не успев приклеиться, губы растягиваются непривычной — слишком откровенной, слишком простой — улыбкой.       — Просто иди сюда, — шепот, а в нём… Восхищение? Нервно выдыхаю, теряя самообладание. Он избавляется от своей одежды слишком быстро, я даже не успеваю заметить движения его рук. Какие-то тесемки, шелест опадающего виссона, нетерпение. Он дает мне руку, я вкладываю свою ладонь в его. Притягивает. Очень близко. Упираюсь коленями в край постели между его ног. Горячие губы касаются моего живота. Вздрагиваю, чуть не потеряв равновесие. Смотрю вниз. Кончик его языка скользит по моей коже, запуская мурашки и горячие импульсы по всему телу. Поднимает взгляд.       Невыносимо. Его нездешне-синие глаза, черные волосы, великолепно вылепленные скулы…       Не отводя взгляд, он слегка прикусывает кожу у меня над пупком, снова касается языком. Одна рука скользит по задней поверхности моего бедра от колена вверх, вторая — очерчивает талию, и ладонь полностью накрывает грудь, сжимает сначала аккуратно, потом сильнее. Меня ведет, не могу удержать стон, не могу удержаться на ногах, опираюсь о его плечи.       Его губы спускаются всё ниже, руки творят что-то невообразимое. Я чувствую их повсюду — под грудью, на сосках, ребрах, ягодицах… Дразнящее поглаживание половых губ, без намека на продвижение дальше. Веду бедрами в невольной попытке направить его пальцы, но он отстраняет руку. Лукаво смотрит на меня из-под ресниц, качает головой. Касается кончиком носа тазовой косточки. Потом — дыханием. Потом — полукруг языком.       — Пожалуйста, я… — Не хватает воздуха. Тело не принадлежит мне, глаза закрыты. Пульсирующая тьма растекается внутри меня, обволакивает тягуче и беспощадно. — Я не могу… Я…       Забываю слова, потому что он вдруг закидывает одну мою ногу себе на плечо, крепко удерживая меня от падения обеими руками и тут же — я даже не успеваю вдохнуть — накрывает губами клитор. Язык горячо скользит внутрь, раздвигая складки. Я покрываюсь мурашками вся. Так хорошо, что почти больно. Кажется, это мой стон. Или всхлип? От мысли, кто у меня между ног, все тело прошибает волной запретного ликования. Чувствую его горячую гладкую спину под своей голенью, пальцы, впившиеся в мои ягодицы, вибрацию воздуха от его дыхания, скользящий шелк все более интенсивных касаний. Не замечаю, как запускаю пальцы в его волосы, сжимаю их. Он приглушенно стонет. Ему нравится? Аккуратно тяну еще, он ускоряет движение языка. Касаюсь ногтями затылка. Почти рычит. Нежную кожу обжигает его дыхание за секунду до того, как он отстраняется, сбрасывая меня на подушки. Нависает сверху. Вытирает рот тыльной стороной ладони, и это… Пожалуй, это больше, чем я могу вынести. Извиваюсь под ним, умоляю взглядом, дыханием, прижимаюсь ближе, касаясь грудью его напряженного тела.       — Нет, — хрипло и твердо, с этой неизбывной надменной властностью, от которой все внутри меня сводит, заставляя истекать желанием. Наклоняется ближе, я чувствую касание эрегированного члена внутренней стороной бедра. — Скажи, чего ты хочешь.       Пытаюсь дотронуться до него, но он ловит мою руку, стискивает запястье пальцами, прижимая его к кровати возле моей головы.       Знаю, что он хочет услышать.       Знаю, чего он услышать не ожидает.       Секунду смотрю ему в глаза, решаясь. Там такая тьма, там такой огонь… Там всё, без чего я уже не смогу.       — Хочу… — шепчу, и это звучит действительно умоляюще, ровно так, как он ждёт. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал.       Всё вокруг замирает.       Тишина. Жар из окна несет запахи цветов и раскаленного кирпича.       Стук моего сердца. Сгустившийся спрессованный воздух между нами. Растерянность в его взгляде быстро сменяется привычной отстраненностью.       И это так нелепо, так странно, когда он весь, натянутый как струна, придавливает меня к кровати, когда его губы все еще помнят мой вкус, когда…       Он наклоняется ко мне. Ведет по моей щеке носом, касается виска, спускается к уху. Мурашки бегут по коже моей головы, щекочут шею, заставляют, в который уже раз, сбиться дыхание…       Нежно прикусывает мочку моего уха, шепчет:       — Глупая.       Входит резко, сразу полностью. Выдыхает хриплый стон мне в шею. Зарываюсь пальцами в его волосы, обхватываю ногами поясницу.       Никакого перетекающего баланса власти между нами нет. Он прав — я полная идиотка.       Идиотка, которой сейчас нестерпимо хорошо.       Толчки ускоряются, сквозь полуприкрытые ресницы я вижу его лицо. Хочу запомнить. Хочу поймать тот самый момент, когда…       Наверное, он читает мои мысли. Выходит, почти грубо переворачивает меня на живот, тянет на себя так, чтобы встала на четвереньки. Ладони проваливаются в гору разноцветных подушек, капельки пота на спине мгновенно высыхают, сдуваемые порывом ветра из окна. Он вновь внутри. Быстро, глубоко, великолепно. Наматывает мои волосы на ладонь, тянет за них к себе. Горячее тело прижимается ко мне, движения внутри становятся медленнее, глубже. Одной рукой перехватывает меня поперек живота, другой все еще натягивает волосы. Я хрипло выдыхаю сухой воздух, пытаюсь поймать его ритм так, чтобы…       Звонкий болезненный шлепок по ягодице. Дергаюсь, чуть не падая вперед. Мышцы внутри сжимаются, плотно обхватывая его.        — Нравится?       Шепот на ухо. Снова шлепок, сильнее. Останутся следы.       — Ещё, — я уже почти не соображаю. Он отпускает мои волосы, ладонь ложится на шею. Притягивает меня к себе ближе. Ещё один звонкий обжигающий удар, я дергаюсь, почти дойдя до пика.       — Рано, — его шепот растекается густым медом по коже. Чувствую, как дрожат бедра, как нетерпеливая вибрация зарождается внутри, и ей нужно совсем немного, чтобы вырваться на свободу, совсем чуть-чуть…       — Рано, — он прикусывает мою шею. Его рука, лежавшая на талии, скользит ниже по моему влажному телу. Преодолевает жесткий треугольник волос и останавливается у самого края. Я дергаюсь, пытаюсь податься вперёд. Всхлипываю, когда он вновь поднимается пальцами выше.       — Ты кончишь, когда я скажу, помнишь?       Судорожно киваю. Его ладонь, всё ещё лежащая на моей шее, ослабляет хватку, лениво поглаживает тонкую кожу, словно в задумчивости перед следующим шагом. Толчки внутри ускоряются. Слышу, как снова сбивается его дыхание. Поднимаю руку, завожу назад, запускаю пальцы в его волосы. Стонет. Мышцы внутри меня реагируют на этот звук, сжимаются тугим кольцом. Хнычу, сильнее вдавливаясь в него спиной. Опять низкая вибрация его выдоха. Сотрясает каждую мою клеточку.       — Сейчас. — Его голос срывается, бедра врезаются в меня быстро и мощно, а пальцы наконец-то накрывают пульсирующий клитор. Достаточно одного прикосновения, чтобы сознание рассыпалось на части, а тело сотрясла конвульсия. Потом еще одна — теперь его.

***

      — Тебе пора.       Я слышу это, как только выравнивается дыхание, а перед глазами перестают мельтешить цветные круги. Он лежит среди подушек. Черные волосы сбились и прилипли ко лбу, грудь часто вздымается, но нега из взгляда уже ушла. Холод. Контрастный всей этой комнате, этому мгновению, этому миру.       — Как скажете, господин.       Он ко мне на «ты», я к нему на «вы». Так должно быть. Так правильно. Момент, когда можно позволить себе исключение, завершен.       Морщится, ловит мой взгляд, но я отворачиваюсь, поднимаясь. Пытаюсь вспомнить, где сбрасывала одежду… Точно, прямо в центре комнаты.       — Скоро придёт мой отец. Тебе… — он делает паузу, я, все так же не глядя на него, одеваюсь. — Тебе действительно лучше уйти.       Оборачиваюсь, он тоже уже почти одет. Виссон липнет к влажному телу.       Он прав. Если господин Х застанет нас вместе, проблемы будут только у меня. И еще какие.       Киваю, кротко опуская глаза. Вновь надеваю привычную маску — мне снова нужно выйти в бесконечные коридоры, стать ушами и глазами здешних стен.       Он поднимается с постели. Не могу не бросить взгляд на прощание. Высокая фигура, яркий взгляд, кожа цвета расплавленного сахара. Мой личный земной бог, искушение. Тьма, которая меня убьет. Уже убивает.       Долгий миг, когда он оценивающим взглядом изучает мое лицо.       Жду, что он напомнит о необходимости уходить — кажется, без напоминания сдвинуться с места у меня не выйдет.       Подходит. Я поднимаю голову, чтобы не разрывать зрительный контакт.       Что-то внутри меня тянется к нему так же, как травинки поворачиваются к солнцу — это больше, это сильнее меня, это не то, что можно контролировать.       Осторожно протягивает руку к моему лицу. Почти робко. Моргаю, задерживаю дыхание.       Касается скулы. Я держу себя в руках, чтобы не прильнуть, не закрыть глаза, не заурчать, как бездомная кошка. Заправляет за ухо прядку.       Выдыхаю.       На какой-то маленький безумный миг кажется, что он исполнит мою просьбу.       Он читает мои мысли — иным его поступок объяснить невозможно. Улыбается тонкой мимолетной улыбкой, наклоняется к моим губам. Я не рискую ни пошевелиться, ни закрыть глаза. Почти касается кончиком носа, большим пальцем небрежно-ласково оглаживает мою скулу. Замирает в полусантиметре от лица. Низкий шепот касается моих приоткрытых губ:       — Тебе нужно идти.       Видят боги, это вовсе не то, что мне нужно.