Лиловый слайм

Долгожданная ночь остудила земли Далёкого Запределья. Кажется, что здешнее солнце чрез чур близко к стратосфере, от туда такая невыносимая жара днём; но увы, оно не ближе чем земное: всё также далеко. Камни постепенно остывают и теперь можно ступать по рифу босиком. Вся прелесть вечера в том, что некогда пылкие камни и песок теперь отдают приятное телу теплом, а лёгкий бриз развивает настоявшуюся за день жару. Беатрикс вздохнула полной грудью, пыльный воздух привычно щекотал нос. Оперившись на тёплый валун, фермерша неустанно наблюдала за уходящей водной гладью, жёлтый узор на воде дребезжал от любого веяния ветра. Спутник Далёкого Запределья был совсем как Луна, только желтым, Беатрикс так и не запомнила его названия. Завораживающая гладь манила взгляд и внимание, так что девушка уже не отдавала себе отсчёт во времени. Мысли, бесконечным потоком омывали голову, как волны берег: то одна, то другая. «Разве этого я хотела? Думаю да.» - прошло в мыслях. Беатрикс затмевала этот поток мыслей работой. Физический труд не давал времени и сил на то, чтобы думать о чём-либо, будь это воспоминая о доме или новое философское видение – ничего из этого более не тревожило Беатрикс, по крайней мере до этого момента. Девушка не любила зависания, она привыкла двигаться без остановки, без передышки на лишнюю обдумку, но даже у таких тружеников иногда случаются моменты, когда нужно просто подумать, задуматься о бытие. Беатрикс закусила ноготь. «Почему ты мне не отвечаешь?» - одна из строк всплыла в голове. Беатрикс сжала челюсть сильнее. «Ты ведь просто сбежала от меня не так ведь?» Горячий воздух проступил через сжатые зубы. «К чему все эти нелепые воспоминая, что я тебе тут навязываю, видно сильно напрягаю твою репу, ведь…» В ушах начало отдавать биение сердца. «… ты меня уже вряд ли вспомнишь, спустя столько лет.» Что-то хрустнула меж резцов. «Прощай.» Мелкая струйка крови потекла по подбородку. Беатрикс прокусила палец. Всё-таки что-то ещё осталось внутри земной Беа. Кратковременная вспышка и не более. Беатрикс всегда быстро утихала. Девушка присосала палец, убрав кровь, палец сильно болел. Боль отрезвляла, помогала вернуться в реальность. А ведь действительно, прошло уже более трёх лет. Беа помнит свой последний ответ для Кейси, и тот остался уже в старом времени, но память хранит всё до последней буквы, это было ответное поздравление с новым годом, больше Беа не писала и не отвечала на сообщение своей дорогой подруги. Сначала Кейси писала не переставая, с угрозами, о которых Беа «сильно пожалеет». Она пыталась манипулировать жалостью: грозилась сделать с собой что-то нехорошее если Беа не выйдет на связь; брала кредиты в банке, чтобы улететь к ней, но потом, как оказалось, всё дело не в деньгах. После сообщения начали приходить всё реже, сообщения были выражены в форме дневника, Кейси описывала свою жизнь без малейшего намёка на обратную связь, ведь она знала, Беа все равно прочтёт это, но не ответит. Строки тихого, безмятежного отчаяния не без грусти проходили в голове Беатрикс. Назвать её бесчувственной – да. Назвать её бессердечной – да. Назвать её плохой – нет. У фермерши имелись свои, глубоко закопанные причины для этого поступка. Несмотря на свой оптимизм и рвение к жизни, Беатрикс была лишена всякого желания заводить знакомства, тем более близкие. Она относилась к людям как к слаймам – по-доброму, но без должного интереса. Она чувствовала вину за то, что не может дать людям, окружающих её, чего-то большего, кроме улыбки и очередного «привет». Она никогда не чувствовала гнева или отвращения к ним, просто… -Я не пониманию…, – вполголоса вышло из фермерши. Ветер становился всё сильнее, впервые мысли довели её до такой крайности, как дрожание в голосе и головокружение, но ни единой слезинки не скатилось с её обгорелых щёк. С каждым днём её душевные чувства тупились об грань одиночества, лишь неразумные слаймы оставались её послушной компанией. Никто не знает, есть ли это серьёзное душевное отклонение, либо же приобретённое качество, но Беа знала точно – она не вернётся на Землю, никогда. Её здесь очень хорошо. Подобрав несколько розовых слаймов, Беа принялась лепить из них. Не убиваемый разумом образ Кейси выстраивался в ловких руках девушки. Но идеальная память не единственное, что нужно для хорошей скульптуры, стоило Беи отойти, как слаймы тут же распались на две составляющие. Слаймы – не глина. Сон начал мылить глаз и Беа развернулась в сторону ранчо. Завтра будет много работы.

***

Так и не дав ответа, Беа вскоре скончалась на одной из вылазок. Поскользнувшись, её тело покатилось кубарём на острые шипы рифа, где она провела свои последние четыре часа мучительно корчась от боли. Последние минуты она придала воспоминаниям. Именно в этот момент в голову закралась жалость содеянного, что всё могло быть иначе, могла быть другая Беатрикс ЛёБо. Вся жизнь молга быть другой для людей и неё, для Кейси. Она пишет по сей день и по сей день Батрикс читала её сообщение, так ни разу не ответив. Но Беа не жалела. На момент смерти ей было около 65 лет.